Бирюзовый Глаз

– А ты, батенька, зажрался, – отметил Степан. – Получится совсем не хутор, а укрепленная вилла. Это ты сейчас мечту девяноста пяти процентов россиян описал, включая мою собственную мечту. Так почти не бывает.
– Не бывает? – упорствовал я. – Почему это?
– Потому и не бывает, что правильно сам же сказал, что будет уже не хутор. На реальном хуторе как потопаешь, так и полопаешь. Деревенская жизнь напряженная. Если соблюсти все твои желания, то получается что-то из области фантастики.
  
– Я ж не говорю, что это легкодоступная реальность. Но совсем даже не фантастика, вокруг посмотри. Такое вполне можно осуществить.
– Вообще-то, конечно, можно. Хоть у нас, хоть на Тенерифе у самого синего моря. Вполне реально такое устроить – любой каприз за ваши деньги. Но! Денег потребуется ну очень много, и получится такой же каменный скворечник, – с этими словами он постучал костяшками пальцев о стену, – как и в городе, только индивидуальный. На кой оно вообще тогда надо?
– Как это на кой? Свежий воздух, уединение, отсутствие людей. Опять же от зимних холодов, от перепадов температур уберечься. Это у нас. А у них – от тропических циклонов. Также на случай нападения неизвестных, это в любой местности. Заявятся какие-нибудь отморозки на джипах, квадроциклах или на катерах с пушками в руках, что будешь делать? Вот! А в каменном скворечнике хоть отсидишься, если успеешь спрятаться и полицаев вызвать. Авось приедут. А пока пострелять в воздух можно, для создания общего настроения и ощущения собственной значимости.
Выдав такую сентенцию, я не стал ждать гневных отповедей и разных советов, (да и какие там могли быть советы?) и вышел на балкон за глотком свежего воздуха.
Среди гостей оказался какой-то мужик моего примерно возраста, что не изрек за время беседы ни единого слова. Хотя, нет, вру. Изрек. Когда Стэн представлял всех присутствующих, этот гость отрекомендовался кратко – «сосед». Он был единственным в нашей компании, кто не приехал из Москвы, а просто пришел. Я чуть было не забыл, что зовут его – Леонид. Как-то так получилось, что оба мы оказались на балкончике – я вылез подышать свежим воздухом и посмотреть окрестные пейзажи, а он – покурить.
– Я смотрю, ты человек понимающий, – задумчиво сказал Леонид, указав на круглый рисунок на моей майке. – Кажется, могу тебе посодействовать, разрешить твои трудности. Правда, временно.
– Да? Каким, интересно, образом?
– Сколько бы ты хотел получать, при отсутствии трат на еду, транспорт, Интернет, телефон и коммунальные услуги?
– При наличии отсутствия упомянутых трат хочу тыщу евро в месяц, – не задумываясь, ляпнул я.
Тем временем погода понемногу начинала портиться. В воздухе чувствовалось напряжение и знакомое многим ощущение надвигающейся грозы, как сказали бы в сентиментальных романах девятнадцатого века.
– Все? – спросил Леонид. – Как там у Высоцкого? «Где б найти мне такую обитель, чтоб ни баб, ни вина, ни души, никого – только я».
– Это не у Высоцкого.
– Что?
– Это стихи Владимира Туриянского. Пародия на Высоцкого. Так что там про обитель?
– А больше у тебя никаких особых требований и желаний? Может еще что-нибудь эксклюзивное? – ехидно спросил Леонид.
– Ну, есть, конечно, – нахально и в тон ему добавил я, – Надо бы, чтоб не дергали меня, а я мог бы книжки свои спокойно писать, которые никому нафиг не нужны и которые никто, практически, не читает.
– И чем бы ты отплатил благодетелю, который все вышесказанное предложит?
– Ничем, кроме «спасиба» и верной службы.
– Давай.
– Что? – не понял я.
– «Спасиба» твое давай. Правда, кроме «спасиба» потребуется еще кое-что. Я же предоставлю все тобой ранее изложенное. Может и не совсем все, но почти. Ладно, потом обговорим, пошли в компанию, а то там что-то занятное сейчас рассказывают.
Но Леонид ошибся. Ничего особо занятного не рассказывали, просто Стэн ударился в нудные и малоинтересные воспоминания о недавнем разводе со своей молодой женой. Что ж, ее можно понять. Я был с ней немного знаком. Симпатичная, вполне спортивная молодая женщина и Стэн – пузатый и лысый. К тому же, не столь уж богатый и ничего от будущего не ожидающий. Разве что комплекс сердечно-сосудистых заболеваний и аденому простаты в качестве бесплатного приложения. На что другое рассчитывал Стэн, пару лет назад женившись на своей иногородней аспирантке, можно было только вообразить.
Дальнейший вечер оказался скомкан. Где-то далеко уже начало погромыхивать, гости совсем расслабились, а потом стали откровенно дремать. Стэн объявил вечеринку закрытой, и присутствующие разбрелись по своим раскладушкам – всем жутко хотелось спать.
Как только мы улеглись, где-то рядом ударила ярчайшая молния, а через секунду раздался необычайно сильный гром. Помнится, в сочинениях начальной школы нас доводили выражениями типа «гроза разразилась». Нет, чтобы сказать «грянула» или «ударила», а то непременно «разразилась». Чуть ли не половина класса написала это с ошибками. В ту ночь первая в этом году гроза именно разразилась, ничего иного даже не приходило на ум. Гроза была такой мощной, что проснулся давно забытый животный страх перед этим природным явлением. Казалось, молния вот-вот ударит прямо в крышу и, несмотря на обещанный Стэном громоотвод, подожжет коттедж или разметает его к чертовой бабушке. Начавшийся ливень хлестал, не ослабевая, около часа. Потом дождь стал понемногу изнемогать, и я, убаюканный его стихающим шумом, незаметно заснул.
4. Убийство
Под самое утро почему-то приснился мне славный город Рио-де-Жанейро. Ну и какого черта? Никогда я там не бывал, и даже не хотел бывать. Знаю, что есть такой город в Бразилии. Знаменитая Капа-Кабана, Атлантика, тропический морской воздух. А еще туда намеревался эмигрировать Остап Бендер, но так и не доехал, по всему судя. Еще с детства помню: «полтора миллиона человек, и все поголовно в белых штанах». И вот, ни с того ни с сего – Рио-де-Жанейро. Какие-то широкие проспекты, пальмы, умеренное количество небоскребов, океан вдали, море… или бухта? Никого в белых штанах, правда, не видно. Известная всему миру гора – «Сахарная Голова». А на другой горе огромная фигура Христа Искупителя, растопырившего руки над городом. И какая-то молоденькая изящная сильно темнокожая девушка, с которой я иду по улице, с восторгом доказывает, какой это хороший город – Рио, и как гнусна и отвратительна моя Москва. Потом лежу я с нею на песке пляжа, а «шоколадка» все говорит: «Ну, давай, признавайся, ведь Рио лучше Москвы? Ну, слышишь?» Тут начинаются какие-то тупые толчки, как при землетрясении, а моя темнокожая спутница все никак не унимается: «Ну, давай же, давай! Давай, слышишь?» – говорила она почему-то грубым мужским голосом. Да что мне Москва? Признаю. «Шоколадка» аж расцветает вся. На том и проснулся. Рядом с моей раскладушкой стоял Стэн и повторял:
– Давай, слышишь? Ну? Вставай! Хорош дрыхнуть. Соседа моего убили, – грубо твердил хозяин дачи, стуча ботинком по ножке моей раскладушки. – Подъем!
– Леонида что ли? – спросонок спросил я.
– Почему обязательно Леонида? Жив и вполне здоров наш Леонид. Другого соседа, его с нами не было вчера. Кличка у него в нашем кругу – «Рио», поскольку иногда он подрабатывал на фирме с соответствующим названием. Поднимайся давай, скоро сюда полиция из района приедет. Ты последний, кто еще не проснулся.
Я встал и кое-как привел себя в порядок. Несмотря ни на что, спать хотелось невероятно.
  
Оказывается этого Рио, соседа, которого в миру звали Владимир Антонович, во время грозы почти в упор угрохали из, скорее всего, помпового ружья заряженного картечью. Поскольку гром гремел часто, выстрела никто из нас не заметил. А ведь могли бы – все-таки гром, и ружейный залп – звуки разные. Короче, день предвиделся тяжелый и неприятный.
Вся наша невеселая компания собралась в столовой. Говорить категорически не хотелось, а в качестве завтрака Стэн подавлено предложил холодный сок, пухлые булочки и остатки вчерашней закуси. Ни кофе не было, ни чая.