Ржевский 4 (СИ)

Я уже не знал, что и предпринять: вырваться из кое-чьих рук не удавалось. А так Шу растащила, не дала пропасть.
Не будешь же бить девок за то, что сам мудак (а они униматься не собирались).
— С интересом послушаю.
Ну а чё, с меня не убудет.
— Моему господину стало известно, что в ваших краях состоялось одно очень необычное открытие. Где-то даже опасное. — Холодный взгляд японца не вяжется с формами вежливости, которые он употребляет. Ему как будто не по себе. — Какая-то конструкторская группа научилась усиливать магическое ядро. — Он пристально смотрит на меня.
— Везёт же людям, — ну а что здесь ещё скажешь.
Хотя за его позицией, понятное дело, стоит спецслужба целого государства. Да и само это государство в лице коллеги Далии.
— Я уже понял по вашему лицу, что не удивил вас, — констатирует собеседник.
— Можно, я не буду комментировать?
— И не надо. Мне будет достаточно, если вы дослушаете. Нам стало известно, что ключевым элементом установки являются маго-изотопы рутения.
— Хренасе, — резко задумываюсь. — А это как?
Единственный химический элемент, который в принципе инертен в человеческом организме. Золото, платина, понятно, тоже, но они в чистом виде и в природе встречаются редко. Не встречаются вообще, если точно.
— Мощность каста после обработки магического ядра растёт в разы, ранги каскадно повышается, — продолжает потомок первого камикадзе. — Также, бывает и наоборот: проседание в разы без возможности ремиссии. Как кому повезёт.
— Хренасе, — реагирую откровенно. — Какая же там физика процесса? — задумываюсь.
Установку-то я видел, что она делает — тоже понял, но исключительно на интуитивном бусте.
Принципов работы не уловил — собирался поколупаться на досуге.
— А к чему вы мне это рассказываете? — интересуюсь в лоб.
Из одежды после всего случившегося на мне сейчас только полотенце, и то чужое. Неловко.
Поскорее бы дообщаться.
— Сейчас, если проект не остановить, разгорятся битвы за источники рутения, — не менее откровенно отвечает Такидзиро. — А их немного. Самый большой — или в Соте, или как минимум на территории Свободной Экономической Зоны.
Ух ты. Так вот зачем Семье эта территория понадобилась. Даже если предположить, что технологический прорыв сделали другие, Семья по-любому в курсе и в своих руках подобную стратегическую перспективу уже давно разместила.
Как говорится, хотя я этих денег ещё не заработал, но потратить мысленно успел уже трижды.
— Занятно, — киваю. — Благодарю за интересный рассказ. А что, только за сырьё замятня намечается?
— И за специалистов тоже. Потому что артефакт апгрейда состоит наполовину из техники, наполовину из магии, — серьёзно отвечает японец. — Я пока не знаю деталей, но мы на официальном уровне в Соте сворачиваемся. Мой господин опасается: пока мы не нагоним этот технологический разрыв, у нас не получится эффективно защищать наших людей здесь.
Понятно. Какую-то часть японцев эвакуируют на время возможных беспорядков. На время формирования и становления нового рынка, если точно.
— Я могу откровенно спросить, зачем вы мне это всё рассказали?
— Мы предупреждаем тех, кого не считаем чужими либо кому обязаны. — Ониси твёрдо смотрит мне в глаза.
И снова понятно. Если читать между строк, личную симпатию и благодарность он сейчас поставил выше работы.
Судя по изменившемуся лицу Шу, безмолвно шагающей рядом, она считает точно так же.
  
Глава 17
 
— Такидзиро-сан, прошу прощения за то, что вмешиваюсь. — Норимацу забегает впереди нас, останавливается и решительно загораживает дорогу. — Чтоб не оставлять недосказанности между нами.
Она твёрдо смотрит в глаза соотечественнику, спина прямая. Выражение лица у напарницы такое же, как когда последний раз говорила с родителями, хренасе.
Что задумала?
Японец тоже удивляется и вопросительно поднимает бровь.
— Ржевский — мой партнёр по бизнесу. Кроме того, нас связывают достаточно близкие личные отношения, — в качестве иллюстрации Шу подхватывает меня под руку, прижимаясь упругими выпуклостями выше моего локтя.
 
Чёрт. Хоть бы полотенце спереди не поднялось, будет совсем неудобно — сиськи-то классные. Опять же, бикини на напарнице — чистая имитация одежды. И не закрывает толком ничего, и семь десятых поверхности молочной железы открыты.
Тактильный контакт, говоря иначе, по большей части кожа в кожу, а не сквозь ткань. С классными сиськами. А у меня с гормонами все в порядке.
Угрюмо кошусь на Барсуковых: если бы не они, было бы сейчас что одеть. А так…
Чтоб принудительно отвлечься от неуместных мыслей, помогаю напарнице проиллюстрировать наши с ней «близкие личные отношения»: притягиваю её к себе за талию, затем спускаюсь рукой вдоль бедра ниже.
А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК! КАКАЯ ПОПА НАОЩУПЬ ПРИЯТНАЯ! А ведь ещё и её грудь мне сейчас плечо массажирует, вау!
В последнюю секунду нечеловеческим усилием воли удерживаюсь, чтобы с идиотским выражением лица не заорать об этом вслух, радостно выпучив глаза и по привычке назвав её Настенькой.
Чёрт побери ещё раз. Проклятые рефлексы. Предшественник почему-то именно этим именем абсолютно всех женщин называл. Дурак, что ли.
Слава богу, японка не Наджиб: фанатизмом в вопросах целибата не страдает, девственность считает скорее досадным недоразумением и плодом совпадений, а не обязательным условием собственного благочестия.
Тьху. В этом месте спохватываюсь и себя одёргиваю: о чём только мысли! А ведь хотел о серьёзных вещах с серьёзным гостем пообщаться, тем более возможность сама представилась (хоть в бога верить начинай).
— Норимацу-сан. У вас сейчас такое лицо, как будто вы собираетесь озвучить некую принципиальную позицию. — Ониси напрягается вслед за напарницей, видимо, тоже что-то чувствует. — И мне по вашему мнению это должно не понравитися.
Прикольно. Что это на них обоих накатило? Хреново работать, когда ни в окружении не ориентируешься (не готовился на этот регион от слова совсем), ни в лингво-страноведческой компоненте не шаришь: самурайские обычаи, будь они неладны, сами по себе целый мир. Чтобы в нём соображать, надо знать традицию на практике.
И чего они друг друга взглядами так сверлят? Как будто друг другу больно делать собрались, мне уже не нравится.
Чтобы разрядить атмосферу, чуть сильнее сжимаю пальцы правой руки, не убирая ладони с текущего места. С ягодицы Норимацу, то есть.
Шу выныривает из безмолвного пикирования с соотечественником и вопросительно смотрит на меня.
Ласково гляжу в ответ, наивно хлопая глазами (подсмотрел мимический приём у Наджиб. Получается весело, трогательно и интересно. Надеюсь, не у неё одной, у меня тоже).
— Дим, не нужно изображать ушибленного по голове идиота, — просит напарница по-русски. — У нас очень серьёзный разговор с соотечественником. Если я буду ещё и на твой юмор отвлекаться, мне же хуже.
Да я вроде без намёка на юмор? Ладно. Видимо, лучше промолчать.
— Такидзиро-сан, — японка поворачивается к посланнику своего императора. — Я возмущена.
Лицо, что интересно, у Норимацу бесстрастное. Впрочем, с такой же физиономией она и людей убивает (по крайней мере, собирается).
— Чем? — Ониси выпрямляет спину вслед за ней, словно лом проглотив.
Точно какой-то безмолвный разговор из разряда их понятий, которые они сами понимают без слов, а иностранцу ни за что не угадать, если ты не в контексте.
— Вы не должны были раскрывать гайдзину того, что Микадо поручил вам конфиденциально. — Ровно изрекает Шу. — Чтоб не было недосказанного. Ржевский — мой самый близкий человек в этом несовершенном мире. Он не раз спасал жизнь мне, я ему, между нами лежит намного больше, чем может показаться со стороны. Но даже при этих условиях не могу согласиться с тем, что услышала от вас в его адрес! Он не наш подданный!
Ониси, слегка офигев, задумчиво интересуется: