Его строптивая невеста (СИ)
— И что ты думаешь? — я посмотрела на нее, втайне мечтая, чтобы она меня успокоила и сообщила, что это никакая не опасная болезнь, сулившая мне мучения и отсутствие рассудка.
Но ее предположение оказалось гораздо хуже. А она ведь была у нас лучшим на курсе лекарем.
— Блейк, — она встала со своего места и в одной ночнушке уселась ко мне. — Завтра, после занятий проштудируем всю библиотеку, а если понадобится, отправимся в королевские чертоги. Мы выясним, что с тобой происходит.
— Но у тебя же уже есть мысли, — я укоризненно на нее посмотрела.
У Лу все на лице написано, не умеет она хранить тайны.
Эльфийка скривилась.
— Да, но тебе мое заключение не понравится.
— Нет уж, — я насупилась. — Режь без ножа и выдавай новости. Что за дрянь поселилась в моем организме?
— Я могу ошибаться, — нехотя начала девушка. — Но по симптомам, если не брать в расчет открытый портал, все очень походит на первую инициацию дракона. Блейк, а ты хорошо знала свою маму?
— Да иди ты, — опешила я.
Какой дракон? Какая инициация? Мне девятнадцать лет. Девятнадцать. Я не ребенок, чтобы переживать неприятные мгновения превращения. Мой переходный возраст почти не принес проблем родителям. Всего лишь капризничала и плакала по каким-то мальчикам, я и имени их не вспомню. Обычно, у драконов первая смена ипостаси приходится лет на десять-одиннадцать, и тогда лучше прятаться по норам. Подростки ящеров в эти мгновения становятся невыносимыми и вредными. Я куда старше и веду себя словно самая прилежная и добрая аристократка.
— Нет, а что? — продолжила как ни в чем не бывало Лусиэнь. — Ты легко пробираешься сквозь плетения Стоуна, что присуще всем представителям его расы, ощутила внутри себя зверя, а то что родовая магия не признала... Она ведь не фамильная. Их вечно путают между собой. Август Уиллоуби дал тебе свое имя и принял в семью. Вот ты и завладела отпечатком ауры, но род — это другое. Невесты, выходящие замуж за представителей рода, их заклинаниями пользоваться не могут, одни лишь дети. Ты не знала?
Я задумалась. Я почти ничего не знала о своей матери. Киран и отец избегали разговоров о ней. Раньше я считала, что это из-за ее скорой смерти, все-таки оба ее безмерно любили. Но вдруг? Вдруг они просто уворачивались от расспросов, не желая еще больше мне лгать? И родовой магией я, правда, никогда не пользовалась. И надобности в этом не возникало.
Нет. Не может быть.
В голове не укладывается, что папа окажется не моим папой. Как я тогда могу хоть кому-нибудь довериться?
— Но у меня нет и других симптомов, — упрямо утверждала я, отрицая ее невероятную догадку. — Я не горю, меня не бросает в жар, у меня нет звериных инстинктов, да и к золоту я отношусь равнодушно.
— Ну-ну, — печально усмехнулась эльфийка. — А твоя любовь к драгоценным украшениям? Ты же себе натурально сокровищницу свила в гардеробной. Я иногда боюсь заглянуть в шкаф, зная, что увижу очередную, новую цацку. Признай, Блейк. В чем-то моя мысль здравая.
Драконица...
Великие боги, я как раз и не могла признать в себе принадлежность к древней расе. Я ничего похожего не ощущала. Все барышни любят бриллианты, изумруды, рубины и другие дорогие, бесценные камни. А я, кстати, без споров делилась своими вещами с Лу, что совершенно не походит на поведение жадных крылатых. Но если она права, что это значит для меня?
По закону все драконицы проживали в Рэйвенаре, закрытая страна не выпускала женщин со своей территории, потому что рождались они гораздо реже мужчин. А будущие признаки? Не хочу в какой-то момент оказаться в больничном крыле, потому что у меня закипает кровь, и ящерица во мне затребует свободы и перевоплощения. Великие боги, да я для окружающих опасна. И самое ужасное — проклятье истинности. Получается, я выйду замуж за того, на кого укажет магия?
— Нет, это бред, — обрубила дальнейшие рассуждения подруги. — Просто невозможно. Как бы я попала в Сантиор... младенцем?
К собственным детям драконы относились еще щепетильнее, чем к девицам. Малышей не выпускали из виду, холили, лелеяли и охраняли каждого. Любой ребенок считался собственностью не семьи, а страны.
Но и на это у Лусиэнь были разумные доводы.
— Блейк, твой отец — дипломат. Мало ли тайных троп он знает, чтобы попасть в Рэйвенар? Даже мои родители как-то упоминали, что это вполне реально. А они не любители рисковать и пускаться в авантюры.
— И что мне делать? — я развела руками, обеспокоенно поглядывая на девушку. — Как удостовериться наверняка?
Эльфийка растерянно пожала плечами.
— Давай расспросим Конора. Он-то точно знает, как происходит превращение. Надеюсь, от него ты скрывать не собираешься?
Я надула губы, не ведая, как поступить правильнее. У друга и без меня хватало проблем. Вряд ли он обрадуется подобной новости.
Дальнейшая беседа с Лусиэнь не сложилась. Я видела, что она бросает на меня взволнованные взгляды, жалеет, что, вообще, донесла странную и пугающую мысль, но усмирить свою тревогу я не могла. Лежа в кровати, я долго ворочалась, размышляя над всеми загадками.
Во-первых, мне надо было расспросить брата о маме. Едва я заикалась, называя имя родившей меня женщины, все родственники находили кучу дел, лишь бы не отвечать на мои вопросы. В этот раз я не уйду без четкого осознания, что узнала все, что мне потребовалось.
Во-вторых, подруга была права. Умалчивать от Конора свои подозрения сродни предательству. У меня больше нет чешуйчатокрылых знакомых, способных усмирить мой нрав. Парень должен мне помочь.
В-третьих, наверняка же есть артефакт, проверяющий принадлежность крови. Мало ли магов-бастардов, которые понятия не имеют о своем происхождении?
И весь мой план перекрывало одно. Вредное, противное, недавнее воспоминание, из-за которого я запаниковала и из-за которого призналась во всем Лу. Уходить от господина Рея, я не желала. Хотела остаться в его кабинете, а сущность внутри меня рычала и противилась. Еще повезло, что это был какое-то очень слабое помутнение.
Если я действительно драконица, неужели я ощутила отголоски истинности? Слишком мало я проинформирована об укладе их жизни.
Глава 9. Шаг седьмой — пора менять тактику
Блейк
Утром, еще до завтрака, я, Конор и Лусиэнь отправились на тренировку. Свою, а не под руководством Адриана. Понятия не имею, как у меня получилось проснуться после позднего возвращения в комнату, но, видимо, мое желание играть в холл-болл перекрывало все насущные проблемы.
— Да ты брешешь, Блейк, — не верил в мой рассказ юный дракон. — Быть того не может. Своих мы чувствуем издалека, по ауре, а твоя отдает человеческой. Вдруг ты принимаешь желаемое за действительное? Сама признавалась, что мечтаешь отправиться в Рэйвенар.
Я поморщилась.
— Конор, я не шучу. Ты, конечно, замечательный ящер, и раса у вас древняя, но удовольствие-то сомнительное. — Меня даже немного передернуло. — Жить в теле с еще одним сознанием, и эта истинность... Реально считаешь, что я мечтаю превратиться в драконицу? Упасите, боги.
На мою, весьма суровую отповедь, Конор прищурился.
— Ящер? Какой я тебе ящер, Блейк? Знаешь, слышать подобное от тебя очень обидно. Наша раса намного древнее вашей и произошла от богов.
Ага, а если его Лусиэнь так назовет, он рассмеется.
— Ладно, не кипятись, — я прижалась к нему. — Лучше скажи, а есть способ проверить? Артефакт какой-нибудь или эликсир? Наверняка у вас что-то должно быть. Мало ли мужчин бродит по Сантиору, рождались же внебрачные дети?
Адепт Кинг задумался. Сегодня, кстати, его настроение было чуть лучше вчерашнего, и я подозревала, что это оттого, что ярость господина Рея поздним часом была направлена не в его сторону, а в мою. Нет ничего лучше и приятнее, если твой наставник орет не на тебя.
— Пожалуй, есть, — вспомнил Конор, — но либо нам надо отправляться в Рэйвенар, либо вскрывать сокровищницу вашего правителя.