Авантюрист (СИ)
За дверцей сейфа скрывалась настоящая сокровищница. Золото, аккуратно рассортированное по коробкам и ящикам. Серебро. Какие-то драгоценности, оружие… в один хищный кинжал Кера вцепилась, и не желала отпускать.
— Кера, мы не грабители, — я пытался ее увещевать. Все-таки заветы старого Мануэля Рубио глубоко запали мне в душу. — Мы можем убивать, но никогда не воруем.
— Ну да, ну да, — скептически кивает богиня. — Тогда что мы вообще делаем здесь?
— Эти камни, которые мы ищем, он сам украл. Мы забираем то, что принадлежит охотникам. И я собираюсь вернуть им камни. А красть мы ничего не будем.
— Ты, может и не будешь. А я вот с удовольствием. И плевать мне на твои странные представления о чести! Не хочешь воровать — не воруй. А мне этот клинок очень пригодится, я чувствую.
— Да он даже неудобный! — возмутился я. Действительно, кинжал напоминал какую-то гротескную пародию на шило. Длинный, тонкий, даже на вид совсем непрочный. При этом не стилет — лезвие плоское. И, самое главное — медный и ужасно старый. Весь покрытый зеленью.
— Я тебе потом дам его, попробуешь сломать, — хмыкнула Кера. — А то, что неудобный… Зато вот таких, как она может убивать, — девушка встряхнула по-прежнему удерживаемую за шею баньши. — Им и меня можно ранить, даже когда я в своем истинном обличье. Убить… убить вряд ли. Но лишить меня сил эта штука может надолго. А уж если зарезать меня им, когда я буду в смертном теле, от меня вовсе останется только бледная тень. Все-таки сейчас я в чем-то более уязвима, чем будучи в истинном обличье. Короче, мне этот кинжал нравится. По-моему, эту штуку перековали из того меча, которым когда-то Диомед ранил сначала Пенорожденную, а потом и самого Эниалия [8]. Можешь себе представить, насколько он силен?
— А, черт с тобой, — махнул я рукой.
Алмазы нашлись тут же, на одном из стеллажей с драгоценностями. Я бы не нашел — просто искал такие же невзрачные камешки, как тот, который видел в перстне кинокефала Гаврилы. Осматривал сокровищницу несколько минут и уже начал потихоньку предаваться отчаянию. Однако Кера, налюбовавшись на свое драгоценное шило подвела меня к полке и ткнула пальцем в два одинаковых золотых кольца. Точнее, перстня. Я на них и внимания не обратил, потому что алмазы были в центре, в обрамлении гораздо более ярких рубинов. Они были мельче, но огранены значительно лучше, чем у кинокефала. Любопытно, где квирит Агрикола нашел в Анфе ювелира, который может работать с такими камнями?
— Это точно алмазы? — уточнил я у богини.
— Камень такой же, как у того псоглавца, — пожала плечами Кера. — Может, пойдем уже? Мы в этом доме уже два часа. Скучно!
Действительно, что-то я расслабился. Хозяин скоро вернется, а мы тут расположились как у себя дома.
— Согласен, валим отсюда.
Кера все так же не отпуская несчастную баньши двинулась на выход.
— Ты так и будешь ее таскать? — спросил я.
— Да, — кивнула богиня. — Ее нужно отсюда вытащить и привязать где-нибудь в другом месте. Или убить. Иначе купец вернется и допросит ее. Но убивать ты ее не захочешь, я же вижу. Небось как только я бы заикнулась, сразу бы начал ныть это свое обычное: она же нам ничего еще не сделала, она не виновата…
Если честно, я вряд ли стал бы возражать, если бы напарница убила баньши. Ошиблась Кера. Да, меня тянуло защитить прекрасную плакальщицу, но это-то и пугало. Не люблю, когда на мозги мне что-то влияет. Однако и отдать приказ самостоятельно я просто не смог себя заставить. Отвратительное ощущение.
— А почему она купца своим криком с ума не сводит? — дурацкий вопрос, и совсем не вовремя, но вот стало любопытно.
— Потому что он ее как-то заставил себе служить. Контракт заключил наподобие нашего с тобой, или просто поработил.
Баньши старательно закивала на последнюю фразу. Ну, хорошо. Может, хоть мстить нам не попытается после того как мы от нее избавимся.
Возвращались мы тем же маршрутом, что и пришли в дом. Я был очень доволен, что удалось найти камни, и даже немного расслабился — как всегда, слишком рано. В том коридоре, в котором меня чуть не убили нас уже ждали.
Глава 18
В первый момент мне показалось, что это еще одна сломанная статуя — так неподвижно стоял охранник. К тому же у него не было головы. Но вот статуя шевельнулась и шагнула к нам навстречу, и стало ясно, что это живой… живое существо. Боги, да ведь это акефал! Глаза на месте сосков, нос чуть ниже, широкий и плоский. Не сразу заметишь. Рта, если он есть, не видно — живот у блемия закрыт широким поясом. И акефал не один. За его спиной несколько десятков мелких куколок.
— Вот они откуда! — обрадовалась богиня, потрясая так и не выпущенной баньши. — Да, вы, акефалы, всегда хорошо обращались со всякой мелочью. А я все удивлялась, откуда их здесь так много! И чего ты приперся? Ах, ну да, вижу. Это вот эта пакостница тебе сигнал дала, — Кера потрясла плакальщицей из стороны в сторону. Та уже и не сопротивлялась, обвисла в руке у богини, и безучастно принимала очередные потрясения. — Думаешь, нас задержать сможешь?
Блемий покачнулся из стороны в сторону и снова замер. До меня спустя пару секунд дошло, что это он так жест отрицания изобразил.
— И чего тогда тебе надо? Пристыдить нас, что ли? — удивился я. — Или стриптиз показать? — это безголовый начал разматывать свой широкий пояс.
Неуклюжая попытка пошутить повисла в воздухе. Рот у акефала все-таки есть. Только зашит тонкой, но уже кое-где проржавевшей металлической проволокой. Кожа вокруг стежков припухшая и красная, воспаленная. Акефал медленно прикоснулся к металлу, пронзившему плоть, и существо выгнуло от боли, из глаз на груди потекли маслянистые слезы. Тогда страдалец сложил пальцы в щепоть, как-то по-особенному прищелкнул. Одна из куколок шустро взобралась по его ноге, протянула руки к проволоке… и переломанной грудой дерева и костей отлетела далеко в сторону. Акефала снова выгнуло дугой.
— Ага, понятно, — покивала Кера. — Сам, значит, не можешь. А мне это зачем?
Безголовый сложил руки в молитвенном жесте перед грудью, склонился в поклоне. Выпрямился. Указал на баньши, потом на себя, потом обвел руками окружающее пространство. Сложил руки перед грудью крестом.
Я ровным счетом ничего не понял, а вот Кера, кажется, без труда распознавала его жесты:
— Хочешь, чтобы я вас освободила, а вы с баньши не оставите камня на камне от этого домуса и убьете хозяина? Тот же вопрос. Мне это зачем? Неужели ты думаешь, что мы с моим патроном не смогли бы сами прикончить этого уродца?
Блемий опустился на колено, склонился перед Керой, потом снова встал.
— Отслужишь так, как я скажу, значит. Ну, не знаю, не знаю, — протянула богиня.
Безголовый показал так же на баньши. Тут уже я сообразил — дескать, она тоже отслужит.
— Что скажешь, Диего? — спросила девушка. — Нужны нам такие помощники?
Такие помощники нам точно не нужны. Слишком неудобные — во-первых, эта баньши, которая каким-то образом лезет в мозги, что просто пугает. Да и сам блемий… Мы, вообще-то, стараемся не высовываться. Я представил, что прошу безголового куда-то сходить в том же Риме. Интересно, далеко ли он доберется? Первый же чистый поймает, и отправит в храм, в жертву своему богу.
— Ладно, освобождай, — я махнул рукой. У меня вдруг снова закружилась голова — кажется, обещанные Керой остаточные эффекты отравления начинают сказываться. — Это не долго, надеюсь?
Вместо ответа Кера подошла к акефалу, разорвала проволоку и плавным, но быстрым движением выдернула ее из ранок. Не очень аккуратно — кожу кое-где надорвало, из ранок потекла кровь вперемежку с гноем, блемий заорал густым басом, но быстро замолчал, принялся осторожно ощупывать рот.
— Благодарю тебя, великая. Не думал, что когда-нибудь меня освободит из рабства чужая богиня. Да еще несущая беду. Странные времена настали. Я отслужу. И моя подруга — тоже. Можешь ее отпустить, обещаю, она не станет кричать.