Корпус Вотана (Недомаг-мажор) (СИ)
Не найдя на входе дневального, Бакуничев без напоминаний обработал руки, накинул халат и направился к койке Ярослава.
Дорогу ему преградил Архипов, похожий на маленького котенка, который собирается защитить друга от огромного волкодава.
— Ты, часом, ничего не попутал, первачок? — Слегка растерялся Бакуничев. — Я, вообще-то, к серву своему иду. Вот! — Бакуничев показал шоколад.
— На х… иди, понял? И шоколад этот в ж. у себе засунь!
Бакуничеву хватило одного удара, вполсилы, но профессионального, чтобы отправить Архипова в длинное путешествие вдоль прохода.
Архипов вскочил, встряхнулся и бросился на обидчика, пригнув голову, словно намереваясь протаранить.
— Ша! Угомонились все! Какого in quo scopo тут происходит? Совсем охренели — драки в лазарете устраивать?! — Разъяренный Николаев стоял с учебником латыни в одной руке и разрезанным посредине и щедро политым майонезом, батоном в другой. Потрясая импровизированным бутербродом, словно булавой.
— Товарищ дневальный, он… Он…
— Больной Архипов, я вижу, что “он”, а не “оно”. Почему не в постели? Я доложу товарищу капитану о вашем поведении. Что до вас, старший сержант Бакуничев, вы о…чешуели, на больных нападать?
— Я смотрю, ты, Николаев, хорошо утроился? Морда как у хлебореза. Подумай, что будет, когда твое “вечное” дневальство здесь закончится? Или, думаешь, Леманн тебя от всех проблем прикроет?
— Капитан медицинской службы Леманн с вашего позволения. — Начмед собственной персоной стоял в дверях лазарета. — Кадет Николаев, объяснитесь, какие у вас проблемы с кадетом Бакуничевым? Не венерического, я надеюсь?
— Товарищ капитан, кадет Бакуничев угрожал Нико… кадету Николаеву, что его заберут из лазарета за то, что он прекратил нашу драку! — Подскочил на койке Архипов.
— Кадет Архипов, даже если вы каким-то невероятным образом за полчаса моего отсутствия сделали операцию по смене пола и вышли замуж за кадета Николаева, то по правилам ваша фамилия в этом случае не “Николаев”, а “Николаева”. Впрочем, спасибо за информацию. Значит, драка, кадет Бакуничев?
— Он первый напал, товарищ капитан, я просто его оттолкнул.
— Насколько мне известно, кадет Архипов поступил в лазарет с диагнозом “токсическое отравление”, а не “неконтролируемое агрессивное поведение”. Что же послужило причиной “нападения” страшного первокурсника на кандидата в мастера спорта по боксу?
Бакуничев покраснел и потупился.
— Он шоколад Ярославу принес, а я сказал, чтобы он его себе в жо…, то есть в этот, как его? Анис засунул, вот!
— Во-первых, не “анис”, а “анус”. Ну а во-вторых, начнем бороться за чистоту вашего языка, кадет Архипов, начнем с чистоты полов в лазарете.
— Есть, мыть полы.
— Что касается шоколада, кадет Бакуничев, то рекомендую употребить ее самостоятельно, через верхнее отверстие именуемое “ртом”. И стресс от нападения уменьшит и силы, потраченные на отталкивание кадета Архипова, восстановит. Если у вас нет жалоб на самочувствие — покиньте лазарет, пожалуйста.
— Извините, товарищ капитан, но Ярослав — мой серв, и я имею право…
— Это медицинское учреждение, товарищ кадет! Здесь нет “сервов”, “мастеров” и прочей чуши. И все права тут определяются исключительно письменными и утвержденными командиром Корпуса инструкциями. Поэтому кругом и шагом марш!
— Здорово вы его, товарищ капитан! — Восхитился Архипов, когда Бакуничев покинул лазарет.
— Кадет Архипов, ступайте за ведром и шваброй. Полы сами себя не помоют. Я разочарован, думал, что вы окажетесь умнее.
— Но, товарищ капитан, вы же приказали охранять?
— А не оскорблять старшего по званию, который легко может устроить вам “веселую” жизнь. Посмотрите, как у него получилось все провернуть с Ярославом? Не прикопаешься! С внуком человека, при упоминании имени которого мой ректор всегда вставал.
— А кто ваш ректор, товарищ капитан?
— Вениамин Вениаминович Сапентисимус. Я спинцовку съем, если вы не слышали о нем, кадет.
— Кто же не слышал о знаменитом “повелителе личей”, убивающем магов и заставляющем их после смерти сражаться против собственной стороны.
— Верно. И как вы думаете, каким человеком должен быть некромант такого уровня?
— Не знаю, страшным?
— Однажды, уже в конце обучения, я совершил шалость. Вениамин Вениаминович в это время проходил мимо, увидел результат моих, скажем так, стараний, покачал головой и просто сказал: “Ай-яй, дурной кадет”. Я тогда обмочился от страха, хотя к этому времени насмотрелся такого, чего в ваших “ужастиках” никогда не покажут. И такой человек дрожал перед именем своего учителя Эльзидара. Внука которого, Ярослава, сегодня едва насмерть не запороли на глазах роты и всеми сержантами Корпуса. Что же тогда можно сделать с вами?
— Наверное, все. — Сник Архипов, — Но я же хотел защитить.
— Вот и надо было защищать! Кадета Николаева позвать, например, а не посылать начальство в разные физиологические отверстия. Думаю, кадет Бакуничев не станет вам мстить, раз уж вы оказались в лазарете по его вине. Но, если ошибаюсь, у меня есть общие знакомые с его отцом. И я не допущу несправедливости. Пусть это послужит вам уроком, кадет. А теперь — полы ждут вас!
До “главного” пациента, то есть до Ярослава, все события доходили через дымку полусна. Он слышал все, что происходит вокруг, понимал едва ли треть и совершенно не мог реагировать. Организм не позволял тратить силы так нерационально.
Среди ночи Ярослав проснулся и самостоятельно сел на кровати. Леманн бы в очередной раз удивился, на сей раз его быстрому восстановлению, но капитан спал на диване в своем “кабинете”. Спал, уронив голову на стол, проигрвший сражение с латынью Николаев. На соседней койке мирно сопел Архипов.
Боль в теле не исчезла, но была вполне терпимой. Ярослав встал и тихо, насколько это было возможно, отправился в туалет, где его терпеливо дожидался Конфузик.
— Огорчен видеть вас в прискорбном состоянии, хозяин Ярослав. Лечение не пошло вам на пользу.
— Взаимно. А теперь, давай незаметно убраться отсюда.
Глава 43
Ярослав жаждал мести. Бакуничеву, Суровому, Корпусу и всему миру, заодно. Его не просто унизили, морально и физически, но и показали колоссальную уязвимость. Впервые Ярослав понял, что смертен. И что смерть может быть весьма мучительной.
И теперь ему было безразлично даже то, что подумает отец. Он запихнул его в Корпус, значит, тоже должен страдать. Страдать должны все. Потому что существование мира, где плохо только ему, не имеет смысла.
Он покинет Корпус. Не как ничтожный беглец. О нет! Все эти полковники с генералами сами приползут на коленях и будут умолять его остаться. Но он пройдет мимо, не удостоив этих жалких людишек даже презрительного взгляда. Где учиться дальше? Да какая разница? Магически он глава Рода, который может позволить купить не то что школу, а всю систему образования. И выдать себе сто тысяч пятьсот золотых медалей за успешное окончание учебы. А заодно красный диплом о высшем образовании и все ученые степени разом.
Так распалял себя Ярослав, спускаясь за Конфузиком на нижние уровни подземелий, где нога человека не ступала уже много десятков лет. Запасливый робот неплохо почистил вещевые и продовольственные склады, собрав в надежных местах все, что могло пригодиться для вполне комфортной жизни. Включая палатку и спальные мешки.
План, который Ярослав набросал в голове между явью и бредом выглядел примерно так: его начнут искать. Силами Корпуса, как обычно, скрывая происшествие от грозного начальства. В это время Конфузик отправит журналистам анонимные сообщения о том, что кадетский Корпус имени Вотана скрывает исчезновение своего самого знаменитого на сегодняшний день кадета — Ярослава. Непременно вспыхнет скандал. Засуетятся комендатура, прокуратура, полиция, спецслужбы. И в момент наивысшего накала появится он и на весь мир заявит о творящемся в Корпусе беспределе. И о том, что готов учиться в любом кадетском корпусе, кроме Корпуса Вотана, где ему создадут нормальные условия для учебы и жизни.