Я всё ещё люблю (СИ)

— Можно ещё раз посмотреть? — спрашивает ещё раз. Показываю фото Вики ещё раз.
— Да, приходила. Пару раз точно видела.
— У кого наблюдается, можно узнать?
— Этого я точно не могу сказать. Узнают, что я распространяю информацию о пациентах, меня выгонят с работы. Извините.
— Моя крестная заведует этим центром, мне напрямую к ней пойти. Кстати, как ваша фамилия?
Не хочу быть козлом, но сейчас по-другому не могу. Нужно этот клубок распутать.
— Фамилию девушки назовите? — возвращается за стойку регистрации к компьютеру.
— Кëнинг Виктория Абрусимовна. — называю.
— У Рубцовой.
— В каком принимает?
— В 105. — незамедлительно отвечает, уже понимает, что спорить со мной бесполезно.
— Спасибо. — подмигиваю девушке. Нужный кабинет нахожу быстро. Он на первом этаже в конце коридора. И дергаю за ручку, в спину возглас девушек — Мужчина, тут оче… — обрывается за закрытой дверью.
— Выйди. — жестко рявкаю медсестре которая рядом стоит с креслом.
— Мужчина, что вы себе позволяете? Выйдите отсюда и не пугайте мне пациенток.
— Это я блять себе позволяю? Это вы что себе позволяете? Вы в кого тут играете? В купидона блять?
— Я не понимаю, о чём вы?
— Сейчас я, популярно тебе объясню…
— Что тут происходит? — влетает в кабинет моя крестная и заведующая этим центром. — Кирилл…Юлия Алексеевна…Объяснитесь.
— Вот эта… — блять, крутится в голове, но сдерживаюсь. Не хочу обесценивать звание медработники как у крестной. Перевожу дыхание…потому что хочется, сука, тут все разрушить к херам. Но зная сколько сил и труда вложила крестная, сдерживаюсь.
— Юлия Алексеевна, сделала эко, той самой девушке с которой я к тебе приходил, без моего ведома. Это подсудное дело Юлия Алексеевна, вам это знакомо? — смотрю на неё. — А я теперь расхлебываю то, что вы с ней натворили — показываю фото Вики. И понимаю, что она её узнает. И она понимает за чем я тут.
— Юлия Алексеевна, это правда? — спрашивает Лена.
— Нет. — отпирается. — Ко мне много девушек приходит на прием. Я много кому делаю эко, но чтобы без спроса, такого допустить не могу.
— Юлия Алексеевна, скажите правду? Я же могу и по камерам посмотреть и архивы поднять и если надо лабораторию на уши поднять.
— Елена Александровна я работаю двенадцать лет в этой сфере. Через меня столько девушек беременных и эко прошли, но все всегда по обоюдному согласию. На меня нет ни единой жалобы.
— Считай я первый и последний. — реально взрываюсь. — Потому что сегодня вы точно тут работать больше не будете.
— Молодой человек перестаньте мне угрожать.
— Я дала вам шанс Юлия Алексеевна. — с вызовом говорит крестная. — В аппаратную.
В аппаратной появляемся все вместе.
— Кость, выйди. — говорит мужчине за креслом у аппарата.
— Да, Елена Александровна. — спешно поднимается и выходит.
— Примерные сроки я уже знаю. Сама наблюдала Викторию, поэтому и найти будет не сложно. — говорит Лена ища по камерам, вводя какие-то цифры и данные. Проваливается в архивные папки записей и даже стертых, которые всё равно имеют свойства храниться, если знаешь куда надо лезть. Там то они и находятся. И вся спесь сходит с Юлии Алексеевны. Гордо поднятая голова, усмешка, скепсис. Она прогадала.
На камерах видно всё. И день, когда Вика с Олесей приносят материал в контейнере и как они его заносят в спец бокс лаборатории. И другой, когда происходит посадка. Другой, когда результаты… Потому что видно реакцию Вики и моей тетки.
Сука, развели, как лоха.
Обидно, что за неуравновешенные действия своей матери, расплачивается ребенок внутри неё. Он для неё как просто средство к существованию. А дальше что? Ведь я уже свою роль объяснил. Не поменяю точно. За него страшно.
— Елена… — начинает врачиха Вики, но не успевает продолжить её перебивает Лена.
— Заявление по собственному на стол. — смотрит прямо в глаза. — Я дала ваш шанс признаться Юлия Алексеевна, и это можно было решить, но вы, выбрали другой путь. Возможно в этом есть и моя вина, слишком вам доверяла.
— Лаборатория подтвердила, что в ячейке твои ДНК-Кирилл. — переводит взгляд на меня и обратно на Юлию.
 
— Жду заявление в течении часа, все дела передайте Волковой Светлане, я её предупрежу. Расчет в бухгалтерии. Отрабатывать две недели не нужно. Ключи от кабинета и центра сдайте завхозу. Всего хорошего. — встает крестная и уходит, я вместе с ней.
  
Глава 18
 
— Ты где? — рявкаю в трубку Вике. Вот сейчас плевать, что она беременна.
— У родителей, — отрывисто отвечает. Явно напугана моим напором. Но сейчас по-другому не могу. Я, сука, на взводе. Их план провалился. Мой зреет давно.
— Будь там. Я сейчас приеду.
— Кир, что-то случилось? — осторожно спрашивает.
— А почему ты спрашиваешь?
— Ну, ты злишься. А я даже не знаю причины, что могла сделать не так. Мы ведь даже не пересекались сегодня.
Сука, не знаешь, что сделала не так? То есть даже крупица совести не зреет?
— Уверена, что не знаешь? — спрашиваю жестко.
— Мм… Нет, — отвечает сразу же. А ведь я дал шанс сейчас сказать правду или хотя бы попытаться намекнуть.
— Сейчас узнаешь… любимая, — специально жестко выделяю последнее слово.
Две сплошные. Красный сигнал светофора. ГАИшники. Все это идет к херам. Игнорирую на полную. Сейчас в моей башке орет сирена. Не просто красным, а сука, алым полыхает. Сжигает все, что было к Вике. Хоть малейшее отношение. Если раньше я относился как к обычной девушке, подруге, родственнице, то сейчас этим поступком она все перечеркнула. Тетя и подавно. С такими родственниками и врагов не надо.
К дому её подъезжаю. Вика, видимо, предупредила охрану, так как они открывают без промедления. Паркую сразу же машину. Тут машина Абруса и моей тети Ларисы. Рядом Викина машина стоит. Отлично. Все змейки в одной банке собрались. Значит, решить будет намного проще со всеми разом.
— Где она? Спрашиваю сходу, как только влетаю в дом моей «любимой», сука, тетушки. — Викуся, выходи по-хорошему. Иначе если я тебя сам найду, будет хуже.
— Тише, — приговаривает Лариса, появляясь с бокалом вина из-за барной стойки. — Она спать легла. Ты ей позвонил, она разнервничалась. А это сейчас ей противопоказано. Сам знаешь почему. — показывает на чуть округлившийся живот. Только свой. И там явно не в беременности дело.
— Вика, выходи, подлый трус. Я ж всё равно найду тебя! — не реагирую на тетушку. Открываю первые три двери. Пусто. Вика сама же понимая положение, выходит. Сонная. Хоть тут не соврали. Подлетаю и вцепляюсь в горло, оттесняя к стенке.
— Какого хера ты, мать твою, творишь?! — конкретно на эмоциях напираю. — Какого хера, я спрашиваю?
— Кирилл, ты меня пугаешь. — вжимается в стенку Вика. Со слезами вжимается испуганно. Как загнанный зверек.
— Пугаться надо было, когда ты действовала по плану своей любимой тетушки.
— О чём ты?
— Харэ ломать комедию, Вика. Не в кассу. знаешь ли, сейчас строить из себя такую правильную.
— Я не понимаю! — кипятится Вика, действительно делая вид, что не понимает.
— О беременности твоей.
— А что с ней не так?
— Блять, Вика, не доводи до греха. Сама знаешь, что с ней. Как именно получился этот ребенок. — жестко выдаю. Контакт глазами держу. Она пытается отбить этот шквал, но не получается и пасует. Отворачивается.
— Ты спал со мной. Так и получилось. Как и у всех.
— Нет, Вика. Я тебя не трахал. Я тебя, сука, имел. Но, блять, я всегда предохранялся. И именно этот момент, сука, не давал мне покоя. — в глаза смотрю. Она понимает. Не выдерживает. Оборона дает трещину. Сама расслабляется под моим натиском. — Я думал, что в тебе есть хоть капля человеческого от матери. Но нет. Ты такая же тварь, как и она. — перевожу взгляд на Ларису. И она нападает незамедлительно.
— То есть ты спал с моей племянницей и сейчас хочешь избежать ответственности, ещё и меня оскорблять смеешь? Сам по уши в грязи и меня ещё смеешь к этому приплетать.