Академия отпетых некромантов. Братство Падших (СИ)

Они переглядываются, а затем смеются в голос.
Я смотрю на этих людей, что сейчас стоят рядом со мной и таким бессовестным образом издеваются надо мной в своей излюбленной садисткой манере. И вдруг понимаю, что на краткий миг — мне действительно становится страшно. Однако не из-за того, что я могу умереть и лишиться всего, что дарует этот мир. А из-за того, что больше не смогу увидеть их…
Незаметно сморгнув непрошеные слёзы, я с преувеличенным энтузиазмом спускаюсь вниз и, оказавшись у подножия крылечка, произношу:
— Ну так, что мы будем делать?
Они как-то обречённо переглядываются.
— Идём…
Сайви спускается первой, а затем движется в сторону аллеи.
Через пару минут мы оказываемся на маленькой площади, что находится перед главным корпусом. Кругом невероятное количество сухих, грязных листьев. Кажется, их здесь бесконечное множество. Но я по-прежнему не понимаю, что мы здесь делаем, пока не оборачиваюсь и не замечаю ребят с метлами наперевес.
— Вы решили переквалифицироваться и податься в ведьмаки? — саркастично усмехаюсь, глядя на парней с этим ведьмовским орудием. Правда у них они будут куда опрятнее. Да и каждая метла той или иной ведьмы наделена магической составляющей. На этих они вряд ли смогут взлететь. Разве что заберутся на крышу академии и прыгнут вниз.
— Ага, решили, — как-то горько и вместе с этим язвительно усмехается упырь.
Кидман подхватывает, добавляя:
— Только вот в местных дворников без пособия.
— В общем, парни хотят сказать, что наша отработка заключается в том, чтобы хорошенько вычистить здесь все, включая парадные дорожки.
Я едва ли не давлюсь слюной.
— Вот это…это все?..
Мои глаза расширяются, когда я обвожу взглядом предположительную площадь над которой придётся поработать. Территория у академии весьма обширная.
Они в унисон кивают.
Лин подходит ко мне и любезно дарит вторую метлу. А затем произносит, глядя на всех:
— Нам пора приступать, если мы хотим закончить до заката.
Обречено вздохнув, мы принимаемся за работу, разделившись по участкам.
Время летит довольно медленно. Я то и дело бурчу себе под нос, думая о работниках, что сейчас за место нас небось попевают горячие отвары и нежатся в тепле, а не на улице, под натиском холодного ветра, что ещё больше разгоняет листья по извилистым дорожкам.
Грязные кучки появляются тут и там. А вот листьев нисколько не уменьшается, словно к ним применили заклинание раздвоения и как только сгребёшь одни — сразу же появятся новые.
Глубоко вздохнув, а затем выдохнув я останавливаюсь.
— Мухлюешь, Роуз? — раздаётся позади знакомый голос, и я оборачиваюсь.
Вэйсс в нескольких метрах от меня стоит с огромным чёрным мешком.
— Хочешь зарыть по-тихому труп? — в той же язвительной, ироничной манере отвечаю, вздёрнув подбородок, глядя на него.
Он весело щурится, словно лис, задумавший неладное, а затем выдаёт:
— Скорее спрятать еду, пока ты её не нашла, — отшучивается он, намекая на то, что я слишком много ем.
Но это не правда!
Да. Может быть в детстве я и была склонна к полноте, а мои щеки были куда круглее, из-за чего я частенько комплексовала. Однако сейчас я питаюсь вполне правильно и рационально!
Вот же!
— Ты зашёл на опасную территорию… — сузив глаза, тут же произношу я, вцепившись в метлу.
Его губы растягиваются в дьявольской улыбке.
— О, правда? И, что же ты сделаешь, свинка? Украдёшь мои запасы шоколадок, а затем объешься ими до такого состояния, что мне придётся тащить тебя на себе?
Мои глаза округляются.
Да как он только посмел вспомнить этот случай?! Надавить на самое больное! Ведь я даже толком не помню, как оказалась дома! Все было как в тумане. Перед глазами плавали лишь шоколадки, съеденные мной в тот вечер, а к горлу подкатывала тошнота. Пару раз меня даже едва не вырывало. Ладно. Один раз может быть все же и вырвало…
— Ну все… — до посинения вцепившись в деревянную палку, произношу я, скрипнув зубами. — Тебе не жить, Вэйсс, — угрожающи произношу я, а затем срываюсь на бег.
 
Сначала он заливается смехом. Но затем, когда видит выражение моего лица и новое, приобретённое мной орудие пыток, то наконец-то смекает что дело дрянь.
Секунда — и он точно также срывается с места со словами:
— Как на счёт переговоров?
Я усмехаюсь.
— Будешь болтать с душами — на той стороне!
Он хохочет, показывая мне особо говорящий знак. И под недоумевающими взглядами друзей мы, как сумасшедшие носимся по площади. Я — с метлой наперевес. И Вэйсс — улепётывающий зигзагами, словно пытается издеваться надо мной ещё больше. Даже, оказавшись, в таком положении!
Не знаю сколько времени мы носимся по территории. Но, когда мои силы на исходе, а бег упыря значительно замедляется, и мы почти равняемся — кто-то свыше решает позвонить в колокольчик и создать очередную сценку, чтобы над нами посмеяться.
Я спотыкаюсь о корни дерева и, издав что-то вроде «ой-ой», на всех порах, словно птица, лечу вперёд. Пальцы разжимаются — метла обретает свободу и тут же вылетает из руки. Упырь запинается о кончик деревянной палки. Но вместо того, чтобы, как все нормальные люди — упасть вперёд — заваливается назад. Баланс тела естественно нарушается. И выходит так, что мы оба валимся на составленные в кучку чёрные пакеты. Они, как назло, лопаются, и бóльшая часть собранных листьев оказывается на нас.
Я тут же отплёвываясь от клена и понимаю, что снова каким-то образом оказалась под упырем.
Это что за новшество? Эта поза все чаще преследует нас! И мне это совсем не нравится! От значительного слова «совсем»!
— Просто признай это, Вэйсс… — запыхавшись, выдыхаю я, глядя в его смеющиеся глаза.
— Что конкретно?
— Тебе нравиться давить меня, словно букашку! — чувствуя на себе вес его тела, произношу я и сглатываю.
На его лице красуется улыбка нашкодившего ребёнка, когда он произносит:
— Просто признай тот факт, что тебе это нравится. Иначе бы ты уже давно дала сдачи…
Я фыркаю и тут же отвожу взгляд.
Сердце в груди неожиданно теряется, не зная куда бежать. А его глаза, как назло, молчаливо доказывают то, что он и без того знает.
Однако прежде чем я успеваю выпалить очередную колкость в ответ — да поострее, огромная и пушистая снежинка приземляется мне на нос.
Мы замираем, глядя друг на друга, а затем одновременно переводим взгляд на небо.
Большие, невероятно пушистые хлопья снега падают на землю из-под плотных, серых туч.
— Снег пошёл… — с замираем, завороженно глядя на снегопад, что начинает укрывать собой все вокруг, едва слышно произношу я.
— Действительно… — глядя на резвящиеся снежники, с чарующим блеском в глазах, произносит он.
Мы снова сталкиваемся взглядами. Маленькие снежинки оседают на его ресницах. А затем и на моих. Запутываются в волосах и в складках наших плащей.
Улыбка невольно растекается на губах, словно лава, неумолимо бегущая вперёд. Сердце трепещет так, словно мы впервые увидели волшебство. А глаза сияют от непередаваемого восторга и чего-то большего…
— Эй, вы двое! Заболеете! — доносится до нас голос Лин, а затем и Кидмана, который тут же отвечает ей:
— Не видишь — им вполне удобно и тепло.
Мы одновременно моргаем. А затем Вэйсс поднимается на ноги. Я следую за ним.
Ребята тут же оказываются рядом с нами.
— Не ушиблись? — Сайви поочерёдно переводит взгляд с одного на другого.
Оен хмыкает.
— Да. Мы видели ваше эпичное падение…
Повисает неловкая пауза. Я не могу подобрать правильных слов, поскольку сама нахожусь в замешательстве. А вот почему молчит упырь — вопрос. Однако накалившуюся атмосферу разрывает Лин, когда произносит:
— Теперь надо работать ещё усерднее, чтобы успеть убраться здесь и доделать прежнее…
— Это не мы — это наши тени, — вдруг выдаёт этот умник мою излюбленную фразочку, переделав во множественное число. А затем мы все вместе смеёмся в голос.