Академия отпетых некромантов. Братство Падших (СИ)

Его — в смысле — прыжок.
— Короче, мы прикрыли вас, но советуем поторопиться. Подготовка к Уинн-Холлу идёт полным ходом. Не все же нам одним работать!
Кидман швыряет в своего друга рубашкой, затем пиджаком, непонятно откуда взявшимися у него. Хотя не исключаю тот факт, что он зашёл в его комнату и перерыл там все. С этого парня станется.
— Погоди, не так быстро! — Тут же выставляю руки вперёд, останавливая засуетившихся друзей. — А, как же занятия?
— Остальные пары отменили из-за подготовки. Поэтому вам действительно стоит поторопиться, пока нашу ложь не раскрыли. К тому же сегодня вечером мы с тобой едем в город на ярмарку в честь праздника. Это значит, что у нас должен быть хороший послужной список, иначе нас не выпустят.
Черт. Я и забыла, что обещала ей это…
— Ладно. Все ясно. Уже одеваюсь. Только выйдите.
Эта парочка переглядывается, а затем покидает мою комнату. Однако…
Я оборачиваюсь к упырю, замершему на месте. И, сложив руки на груди, насмешливо, но не менее грозно произношу:
— Тебя это тоже касается!
— О. Да. Ухожу-ухожу. — Он спешно кивает и, забрав свои вещи, удаляется.
Я закрываю дверь. Тяжело вздыхаю. Перевожу взгляд на развалившегося на моей подушке Скиффи, с интересом наблюдающего за представлением, а затем обиженно ворчу:
— Мог бы сразу нас разбудить.
Он скалится в своей излюбленной улыбке нашкодившего дракона-ящера, а затем недовольно бьет хвостом по подушке.
Я фыркаю на его жест: «Радуйся тому, что есть» и спешно отравляюсь в ванную, чтобы элементарно умыться. Думаю, не стоит говорить, что увидев себя в зеркале, я так ужаснулась, что едва не сдернула шторку, прикрывающую мою купальню, в ужасе ухватившись за неё, чтобы не упасть.
Правильно люди говорят: «Красота либо спасёт мир — либо окончательно его погубит».
Через несколько минут, которые честно говоря несколько затянулись, если судить по лицам ребят, ожидающих меня в гостиной, говорю о том, что готова.
Все дружно выдыхают. После чего мы выходим из комнаты. Правда, когда спешно спускаемся вниз, Вэйсс неожиданно произносит, ухмыльнувшись:
— Значит вы двое так беспокоились, что решили зайти к нам вместе?
— Значит вы двое так были заняты, что решили забить на пары? — вторит ему Оен, и Вэйсс многозначительно затыкается. Однако выражение его лица говорит о том, что на этот раз победа ничья.
Мы с Сайви переглядываемся и одновременно усмехаемся.
Мальчики такие мальчики.
Прежде чем мы покидаем общежитие, меня неожиданно нагоняет госпожа Ардас и сообщает о том, что моя комната вот-вот будет готова. Буквально пару дней — и я могу смело заселяться. На счёт «смело» я конечно же переспросила. Мало ли — они решат внести что-то этакое, граничащее с больничной койкой.
Кто их знает — этих застройщиков. А госпожу Ардас — и подавно!
Услышав об этом, я спешно благодарю женщину. После чего нагоняю ребят, стараясь подавить в сердце образовавшуюся пустоту.
В конце то концов, у меня будет своя комната! При том, что мне единственной так повезло — никаких соседей. Если, конечно, кто-нибудь, как и я, не решится перевестись в разгар обучения.
Так, чего это я вдруг вешаю нос?..
Ерунда какая!
Уже на подходе в академию я начинаю замечать суетящихся адептов с огромными коробками и корзинами, из которых торчат различные украшения. И это неудивительно — ведь уже конец октября.
Уинн-Холл — особенный день в году для всех жителей Ольсфорда. Поскольку именно в эту ночь, когда Луна становится полной, и её пересекает голубая комета — возрождаются мертвые.
И — нет! Это не то, о чем вы могли подумать! По городу не ходит полчище оживших зомби и тому подобной нечисти. Все совсем иначе…
В этот день — грань между нашими реалиями и реалиями загробного мира стирается, и души умерших могут свободно находиться среди живых. Их снова могут увидеть и даже услышать. Однако не все. Лишь те, кому они действительно были дороги, кто по-прежнему их помнит. Те, кто кто безумно дорожил ими при жизни.
Если хоть один такой человек найдётся, тот, кто тебя любит, то врата откроются — душа сможет вновь увидеть близкого ей человека. Хоть и всего лишь на одну единственную ночь.
 
Главной атрибутикой этого праздника являются яркие, цветные гирлянды, как символ некого маяка, на свет которого прибывают души. Маленькие огоньки, за которыми они следуют, чтобы вновь отыскать дорогу к своим близким людям. А также различного рода угощения. Каждый год в эту ночь дома ломятся от яств, которыми украшают столы. Это своего рода своеобразное подношение для умерших. Некая дань традициям — почитание тех, кого с нами уже больше нет.
Когда мы оказываемся внутри, то я даже останавливаюсь. Все вокруг преображается — атмосфера незримо меняется.
Лестница увита яркой, оранжевой гирляндой, выполненной в форме кленовых листьев, которые длинной лозой уходят ввысь, ловко следуя за изгибами поручная. Плитка под ногами каким-то неведомым образом превратилась в подобие воды, на которой скользят опавшие, разноцветные листья. Похоже ко всему прочему — мистер Дегран пригласил иллюзиониста. Ведь только он способен сотворить подобные чудеса преображения.
Если поднять голову вверх, то можно увидеть, как с потолка свисают летучие мыши — своеобразный символ мертвых-нежити, как и маленькие, ярко-золистые листья оникса. А, вот если снова опустить взгляд, то можно наткнуться на выстроенный вдоль коридоров ряд тыкв, из которых вырезали различные выражения лиц. Через несколько часов в них поместят стойкие свечи, которые будут гореть всю ночь напролёт, как фонарь, рассеивающий мрачные тени повсюду и избавляющий души от притаившихся в них врагов.
Это просто немыслимо! Ещё никогда я не видела ничего подобного. Разве, что городские улочки могут посоперничать с академией по силе свечения.
— Красиво, правда…
Мы с Лин оказываемся рядом. Парни идут впереди и хотя пытаются этого не показывать, но я вижу, как они изредка мотают головой, пытаясь украдкой разглядеть появившийся уют.
— Просто нет слов, — взглянув на девушку и улыбнувшись в ответ, говорю я.
Не теряя больше времени, мы движемся вперёд. Когда же пересекаем столовую, чтобы выйти и попасть в другое крыло, то я замечаю столы, накрытые праздничной скатертью насыщенного золотого и красного оттенка. Разнообразные блюда в белоснежной посуде особенно выделяются на их фоне.
Кажется, угощения готовятся полным ходом. А какие ароматы здесь витают!
Боги, это не передать словами!
Травы — острые и пряные. Жареный картофель, идеально приправленный зеленью. Спагетти под соусом. Лимонные пирожные. Утка с яблоками и овощами. Карамельные шарики с шоколадом. Морские водоросли и крабы.
— Эй, Роуз…
— А?.. — Я оборачиваюсь, почувствовав как заурчало у меня в желудке.
— Подбери слюни. А то я, кажется, уже вижу лужицу на полу, — усмехается Вэйсс и, схватив первый попавшийся предмет, которым оказывается вилка, я кидаю им в этого шутника.
— Какого дьявола?! — Вопит он, когда она, пролетев в паре сантиметров от его лица, четко вонзается в стык проема.
Кидман даже останавливается, глазея на предмет моего метания. Но с этим у меня никогда не было проблем. При желании — я довольно метко стреляю в цель.
— Осторожно. А то я, кажется, уже вижу лужицу, которую ты наделал от страха.
Он скалится в раздражительной улыбке, а затем произносит:
— Очень смешно. Шутки на уровне малышни.
— Ну так — каков мой друг — такие и шутки, — весело говорю я и, похлопав его по плечу, выхожу из столовой.
Позади слышится сдавленный смешок Оена и гневное: «Заткнись!» от униженного упыря.
И снова очко в мою пользу!
Так держать, Кассандра!
Через несколько минут мы приходим в ту часть замка, которая находится где-то между лабораториями и спуском в библиотеку.
— Вот — место нашей на работы, — тоном командующего рабочими, произносит моя подруга. Иногда в ней что-то щёлкает и из тихой, милой девушки она превращается в настоящую бестию. Временами даже я побаиваюсь её. Ну, в хорошем смысле.