Остаться твоей (СИ)

Но сейчас, зная, что Надя опять с нами, я немного ожил. Краски потихоньку возвращаются. Провел дрожащими пальцами по ее лицу. Эти уроды ее били. Били беззащитного, невинного ребенка. Надеюсь, эти суки получили по заслугам и перед смертью прошли все круги ада.
Отвел волосы от ее лица и поцеловал в лоб. Мое сердце начало щемить от любви к ней. Прилег около нее на кровать и осторожно взял за руку, чтобы не разбудить. Мне нужно было к ней прикасаться, проверить, что это действительно правда. Я не заметил, как сам провалился в сон…
***
Проснулся я от дикого крика. Так кричит раненное животное. Столько боли и муки в нем было. Со сна мозги еще не начали работать.
— Надя. Наденька, это я! — проговорил я в темноту.
— Чертенок, слышишь? — еще раз сказал, ища выключатель, чтобы включить свет.
Моя сестра сидела в углу комнаты и тряслась от страха. Маленькая моя, что же они сделали с тобой?
— Надя…
— Костя, это правда ты? — робко, дрожащим голосом, полным надежды, спросила она.
— Да, Чертенок.
Девочка громко всхлипнула и встала с пола, бросившись мне на шею. Она так крепко обняла меня, что еще немного и сможет задушить. Но мне было пофиг. Я обнял ее в ответ. А она уткнулась мне в шею и начала плакать. Так болезненно и горько. Я гладил ее по спине и волосам. Говоря, что все будет хорошо, что все закончилось. Но мне казалось, что больше она мне не верит. Она изменилась, я понял это, как только увидел ее. Надя стала взрослой девушкой, против своей воли. Сука, я разобьюсь в лепешку, но верну ей детство.
Спустя два часа мы уже ехали домой к нашим родителям, которые до сих пор сходят с ума.
***
После похищения Нади прошел месяц. В ту ночь, когда мы попали домой, снова были слезы и волны облегчения. Даже Олег мельком промачивал глаза бумажной салфеткой.
За этот месяц многое изменилось. Но, самое главное, я все-таки убедил родителей уехать из страны. После того ужасного происшествия, им нужна была обстановка, где ничто не будет напоминать о той трагедии. Слишком оно сломало нашу семью. Нам нужно восстановление. Даже Надин психолог пришел в восторг от этой идеи и посоветовал, с кем там нужно связаться, чтобы Надя продолжила свои сеансы.
Она говорит, что они ей помогают и постоянно настаивает на том, чтобы их прекратить, уверяя, что с ней все в порядке. Но, как бы мне ни хотелось в это верить, я не вижу блеска в ее глазах. Она часто выпадает из реальности. И ее поступок перед отъездом в Англию только сильнее убедил меня, что с ней не все в порядке. Свой обожаемый комок шерсти, своего Красавчика, она оставила Антону. Со словами: «Заботься о нем, пока я не вернусь».
***
Жизнь потихоньку начала возвращаться в колею. Мои обустроились в Англии, фирма начала строительство нового развлекательного комплекса, муж Валентины пошел на поправку, и она вернулась на работу. Все было хорошо…
Но сейчас я сижу в машине перед подъездом Милены и курю уже десятую сигарету за час, не решаясь войти. Я часто и много прокручивал наш последний разговор в уме. Что-то не сходится… Я хочу услышать ее версию. Сейчас, спустя время и откинув эмоции, я готов это сделать. Да что там говорить? Я скучаю без нее! Подыхаю каждый грёбанный день от желания увидеть и прикоснуться к ней. Хочу снова почувствовать себя живым.
Решительно открыл дверь машины и пошел к подъезду. Пешком поднялся на нужный этаж и стал звонить в дверь. Спустя пять минут настойчивого звонка и стука в дверь, никто мне не открыл. Достал телефон из кармана и набрал до боли знакомый номер. Сердце начало биться о ребра в предвкушении, что сейчас я услышу столь желанный голос…
Но механический голос на том конце провода сказал, что этот номер заблокирован. В подавленном настроении я начал спускаться вниз, как вдруг увидел молодого человека, открывающего входную дверь. Я свистнул ему, и он обернулся.
— Ты не знаешь, где Поляковы с седьмого? Никто не открывает.
— Так они переехали. Я никого из них уже давно не видел.
— Спасибо…
Это известие ошарашило меня… Какой же я придурок!
 
Ну что ж, Милена, ты сделала свой выбор. Зло подумал и поехал снимать пар. Сегодня одной шлюхи мне будет мало.
  
Глава 33
 
ГОД СПУСТЯ
МИЛЕНА
Я сидела на кухне в кромешной темноте. Форточка была распахнута настежь, и ветер бил ее об угол стены. Скорее всего, желая разбить, сломать, показать, что он здесь главный. А она терпела, просто, молча, скрипела под его напором.
Капли дождя уныло падали на подоконник. В темноте сверкнул ярко оранжевый фитиль от сигареты. Привычка, которая стала моей любимой за последний год. Мне нравилось курить, чувство расслабленности в теле и мнимое ощущение, что ты что-то делаешь… хоть что-нибудь. Мне было необходимо любое доказательство того, что я жива, что я дышу. На улице послышался гром, и я вздрогнула.
В квартире стояла мертвая тишина, было настолько тихо, что я слышала собственное дыхание. Поднялась с табурета и подошла к окну. Высунула руку наружу через форточку и почувствовала холодные капли на ладони. Это ощущение заставило меня улыбнуться, всего на секунду, но это был прогресс. На мгновение я даже растерялась и резко одернула руку. Эта вспышка… спокойствия и радости. Да, в этот момент я ощутила именно их. Боже, как давно я не чувствовала чего-то другого, кроме постоянной ноющей боли в груди. У меня в голове забилась робкая мысль: а что если…
Не давая себе времени на раздумья, я схватила со стола сигареты, телефон, по пути в коридоре взяла ключи от квартиры, выбежала на лестничную площадку и побежала вверх по лестнице. Мои босые ноги не издавали практически никакого шума, но я этого даже не замечала. Вбежав на последний этаж, я ключом открыла дверь от крыши. Руки мелко дрожали, и я не сразу попала в скважину. Как только послышался щелчок открываемого замка, я резко дернула на себя дверь и оказалась под проливным дождем. Я сразу же промокла. Запрокинула голову к небу и раскинула руки в стороны, вдохнув полной грудью. Дождь хлестал по лицу, но мне было все равно. Я счастливо засмеялась. Чувство эйфории накрыло меня с головой. Я начала кружиться и смеяться. Было такое ощущение, что я невесома. Стена дождя ограждала меня от всего остального мира и даже от моего собственного мирка.
Не знаю, сколько прошло времени, но дождь перестал лить и начал просто моросить. Я обхватила себя руками, от ветра и холода меня начала бить мелкая дрожь. Все так быстро закончилось, и мне хотелось продлить это чувство. Прошла вперед и посмотрела вниз с высоты 10-этажного здания. Раньше я боялась высоты, но сейчас она показалась мне заманчивой. Достала пачку сигарет и с удивлением поняла, что она почти не намокла. Подкурила и забралась на парапет. Балансируя на грани, я опять почувствовала себя живой. В моей руке был зажат сотовый телефон и сейчас, спустя год, я хотела позвонить ЕМУ и поделиться своей радостью, как делала это раньше. А почему нет? Что я теряю? Гордость, самоуважение, покой..? Самой себе я могла признаться, что готова пожертвовать ими ради одного телефонного звонка.
Сдаваясь под напором желания, я сняла блокировку и набрала знакомые цифры. Почему-то я даже и мысли не допускала, что он сменил номер телефона или не возьмет трубку. Даже в четыре часа утра он ее снимет. Он чувствует меня. Нажала на кнопку вызова и начала ждать, когда мне ответят на том конце. Спустя три шага, сто ударов сердца и пять гудков, трубку подняли.
— Зарецкий! — от неожиданности я пошатнулась, и чуть было не упала вниз. Услышала звук его голоса, и все во мне сжалось, а внутри нарастал настоящий смерч из моих чувств. Боже, как я по нему скучала… как инвалид скучает по ампутированной конечности.
— Говорите. Вас не слышно, — сухой, официальный тон… а я, как идиотка, радуюсь и этому. Понимаю, что не имею права ему звонить, что я грязная и недостойная, но я просто хочу поделиться с ним, я знаю, что он поймет.
— Здесь так спокойно, Костя… — дрожащим голосом, от переполнявших меня эмоций сказала я, — Так тихо… И мне почти не больно! Я даже снова начала дышать, — грустно улыбнулась, аккуратно шагая по краю и затягиваясь сигаретой. Еще раз посмотрела на небо, и по щекам начали катиться слезы. Он молчал, а я не могла остановиться, — Знаешь, иногда я хочу, чтобы боль ушла. Не могу терпеть ее и постоянно думать об этом. Но потом сразу одергиваю себя… ведь она из-за тебя! Я не променяю ее ни на что. Мне кажется, это наша фишка, — улыбнулась самой себе, — А иногда так больно, что невозможно дышать…