Саламандра (СИ)

А Лекс пытался придумать, как показать жестами, что он не по своей воле летит, и вообще, чтобы клювом там не щелкали и обстреливали, пока не поздно. Но в голову ничего путного не лезло, поэтому, когда рыжик увидел воинов на стрельбище, он не нашёл ничего лучшего, чем заорать:
— Огонь! Огонь, маму вашу ящерицу!
Летящих драконов колдунов и так было видно издали, но когда с небес послышался истошный вопль Лекса «Огонь», воины вспомнили, что именно так рыжик командовал своими требушетами во время обстрела города Теланири, и именно так командовали к выстрелу командиры центурии во время обороны порта, и сразу в драконов полетели болты.
  
Первый болт пробил крыло ящера Лира, следующие два ударили в брюхо, вызвав у него крик и резкое дерганье то вверх, то вниз, как будто ящер не знал, что хочет, опуститься на землю, или, наоборот, подняться выше, чтобы уйти из под обстрела. Лир, не ожидавший нападения, потерял несколько мгновений, а Лекс схватил удила дракона и резко дернул в сторону, принуждая развернуться. Дракон практически «встал на крыло» в развороте, и тут ему в бок ударил еще один болт. Почти у ноги Лекса, но тот даже не испугался. Он прикидывал высоту и что с ним будет, если он спрыгнет вниз, расклад получался не очень, высота была запредельной.
Этих мгновений хватило, чтобы Лир пришел в себя и опять все взял под контроль. Но ящер к тому времени практически развернулся обратно и теперь летел над стойлами. Следом за ящером Лира летели и остальные колдуны. По крышам стойл, как стадо обезьян, мчались воины со Скандом во главе, перепрыгивая с одного строения на другое и при этом не переставая обстреливать ящеров, которые пытались набрать высоту. Но драконы были уже серьезно ранены и пытались опуститься на землю, несмотря на все понукания и тычки своих наездников.
Вскоре один дракон, жалобно крикнув, свалился на крыши стойл, ломая перекрытия и проваливаясь внутрь, и в него вцепились зубы ящеров, которые рвали чужака. Лекс пытался увидеть Сканда, но дракона трясло, как в агонии, и теперь приходилось сидеть вцепившись, чтобы не свалиться с высоты. Лекс надеялся дотянуть до дворца, там были высокие крыши, но Лир смог все же развернуть своего дракона, и после очередного разворота ящеры стали набирать высоту.
Лекс воспользовался тем, что Лир с трудом управлял своей зверушкой и схватился за болт у своей ноги. Он вошел почти на всю длину, и наружу торчало сантиметров пять. Ящер закричал от боли, когда почувствовал, как болт стали поворачивать в ране, и стал снижаться. Лир закричал на ящера и натянул поводья, заставляя его задрать голову и взлететь, но рыжику удалось вытащить скользкий от крови болт и без размаха ударить им Лира, целясь в грудь. Но колдун отшатнулся, и Лекс только царапнул его острием по горлу. Тот схватил Лекса за руку и попытался завернуть, но при этом он упустил контроль над драконом и тот, описав очередной пируэт, практически развернулся обратно, на радость бегущим воинам.
Драконы заметались, один упал, перевернувшись в воздухе и смяв собой наездника, еще один, после того как ему порвали крыло, с трудом спланировал на землю, где его и добили разгоряченные воины. Ящер Лира увидел высокие крыши терм и полетел к ним. А в это время Лир боролся с Лексом. И как Лекс ни пытался скинуть его со своей спины, но тот как клещ оплел его ногами и, схватив за косу, тянул голову в сторону, заставляя открыть шею.
Ящер еще раз дернулся всем телом, пытаясь опуститься на скат крыши, и Лекс сделал единственное, что ему оставалось — он расслабил ноги и позволил себе упасть с седла в неизвестность. Лир закричал, но его дракон был слишком тяжело ранен, чтобы реагировать на команды, и Лекс полетел, как аквалангист, вперед спиной. Только вот не в воду, а не пойми куда. Сердце замерло, когда туша ящера мелькнула перед глазами и, дернув хвостом, скрылась за скатом крыши. Полет был недолгим, а приземление жёстким.
Они упали на скат крыши, и какое-то время скользили вниз. Лиру достался двойной удар: и свой, и рыжика, для которого он стал невольным буфером. Лекс, наконец, вырвал из ослабшей руки колдуна свою косу и, развернувшись, вогнал болт в костлявую грудь, практически прибив его к свинцовой крыше. Лир оскалился, из его рта потекла кровь. По всей видимости, у него были сломаны ребра, и удар Лекса просто ускорил неминуемую смерть.
Лекс оглянулся и позволил себе катиться по скату крыши дальше. Внизу виделся открытый бассейн, в котором замерли люди. Вскоре крыша закончилась и Лекс, дезориентированный в пространстве, так и не смог сгруппироваться, и поэтому плюхнулся в воду всем телом, сильно приложившись о поверхность. От высоты падения и силы удара он потерял сознание и начал тонуть. Хорошо, что в бассейне были люди. Они вытащили Лекса и, положив на скамью, попытались привести в чувство. Хватило одного хлопка по спине, чтобы глаза рыжика открылись, и он забулькал, выплевывая воду.
— Сканд! Сканд! — подхватился рыжик и рванул из рук спасителей. Никто не ожидал такой прыти от почти утонувшего человека, и поэтому не мешали побегу.
Лекс мчался в мокрой одежде по громадному зданию терм. Приходилось ориентироваться по падающим лучам солнца, чтобы окончательно не заблудиться в этом лабиринте горячей воды и неспешных удовольствий. Казалось, он совсем уже заблудился, когда увидел в просвете двери зелень деревьев. Лекс закричал от радости, поняв, что смог найти дорогу наружу.
Ему навстречу бежали монахи, они убедились, что кровь на одежде Лекса не его и Избранный вне опасности, попытались подхватить его на руки, но Лекс резко вырвался и скомандовал поторопиться. Они почти бежали по улице, люди вокруг носились и кричали. Никто не понимал, что происходит. Все видели, что из дома наследника вдруг вылетели два ящера, а остальные крылатые твари колдунов кружили над городом и их обстреливали воины. Все боялись, что на столицу произошло нападение и началась война. У Лекса пытались спрашивать, что происходит, но тот, сцепив зубы, только прибавлял шаг.
Лекс забежал в дом Пушана, там на земле сидел перемазанный в крови Кирель. Он прижимал к груди Пушана и раскачивался от горя.
— Сын мой, мальчик мой, — Кирель, не переставая, гладил Пушана по волосам, — мой мальчик, сыночек…
— Кирель, мои соболезнования вашему горю, — Лекс подошел со спины и, положив руку на плечо Первосвященнику, сжал его, — чем я могу помочь?
— Что тут сделаешь? — Кирель немного откинулся, упершись спиной в ноги Лекса, — боги играют с людьми, но обмануть их не удаётся никому. Я так ненавидел мужа, что сделал все, чтобы наследником стал именно мой сын. Появление Сканда было для меня, как пощечина. Но прошло время, и я успокоился, Сканд не претендовал на императорский престол, он был верен брату, и даже когда его подбивали интригами к бунту против брата, вырезал говорящим языки в назидание, чтобы не смели даже вслух произносить подобное. И даже, более того, в какой-то момент я радовался, что Сканд был в семье. Он водил воинов в походы, а Пушан мог жить в безопасности, под охраной верных людей. Я надеялся, что смог обмануть богов и людей, и именно мой сын будет императором. Но боги восстановили положенную миром справедливость, и Сканд — сын Шарпа, станет императором, а мой сын, Ламиль, будет младшим супругом в соседнем государстве.
Кирель поднял голову и перекривился в ухмылке.
— Ты тоже не избежал своей судьбы, ведь ты стал супругом наследника, как и предполагалось в самом начале.
— А я? — из тени дома вышел бледный Гаури.
— Гаури, бедное дитя, я же предупреждал тебя, чтобы ты не строил козни против Избранного, — Кирель протянул к зятю перемазанную в крови сына руку, Гаури метнулся, как тень, и прижал руку Киреля к своей щеке, заискивающе заглядывая в глаза, — бедный Гаури, он не смог пережить гибели своего мужа и покончил жизнь самоубийством…
  
Кирель кивнул монаху, который стоял за спиной Гаури, и тот коротким движением перерезал ему горло. Глаза Цветочка удивленно распахнулись, он схватился за горло, пытаясь остановить хлещущую кровь. А Кирель, как ни в чем не бывало, погладил его по щеке и спокойно убрал руку.