Саламандра (СИ)

— Поцелуй меня, пожалуйста, — тихо выдохнул Сканд, — я так тебя люблю, что внутри все болит от избытка тебя внутри меня. Ты так крепко поселился в моем нутре, что я вздохнуть не могу, чтобы о тебе не вспомнить…
— Ох, Сканд… — Лекс перевернул мужа на спину и, усевшись сверху, подарил ему жгучий поцелуй со вкусом его собственной крови.
Амбал смотрел на него с такой болью и печалью, что рыжик почувствовал себя виноватым. Ну да, он понимал, что, скорее всего, является первой любовью этого ящера. Вряд ли в его голову прежде приходили такие мысли, чувства и переживания. Одно дело мечом махать, строить себя и других, воевать, хоронить друзей, убивать врагов, зализывать раны и торжествовать победу… это, скорее, моторика…
  
Другое дело, когда к тебе приходит любовь, она, как цунами, проносится через все, поднимает с глубин души и памяти потаенные мысли и страхи, выворачивает мозги, отключает инстинкты и заставляет творить невероятные вещи… когда простые вещи доставляют наслаждение, просто быть рядом, смотреть, как он говорит, пьет воду, улыбается, когда можно идти рядом и невзначай соприкоснуться бедрами и почувствовать его руку на своей пояснице… и тебя все это делает пьяным, беззаботным и бесконечно счастливым…
Лекс с печалью улыбнулся и подарил сокрушенному мужу себя. Все, что у него было, до самого конца, до донышка, не оставив про запас ничего, даже вздоха, лишь бы он улыбнулся в ответ, лишь бы только не грустил…
А тем временем в калитку дома требовательно постучали. Стоило охране открыть ее, чтобы поинтересоваться, кого там несет, как ее с той стороны дерзко дернули, и во двор, как к себе домой, зашли несколько монахов. Тиро выскочил из кухни и бросился с полотенцем отхлестать зарвавшихся нахалов.
— Да что вы себе позволяете? — Тиро замахнулся полотенцем, — покоя от вас ни днем, ни ночью. А ну, пошли прочь!
Полотенце в полете перехватил крайний монах, а тот, что был посередине, снял с себя капюшон. Это оказался Кирель собственной персоной. Вот так просто, без паланкина и охраны, пешком, в сопровождении всего четверых монахов? Тиро упал на колени, когда оправился от шока. Кирель недовольно хмыкнул и сложил руки на груди.
— Где они?
— Идите за мной.
Тиро отбросил полотенце в сторону и похромал вперед, но не внутрь дома, а в обход, вдоль окон. Он остановился у окна и, потянувшись, откинул тонкую штору. Кирель заглянул в полумрак комнаты. Это оказалась спальня. На разгромленной кровати лежали два переплетенных тела, и, похоже, беззастенчиво дрыхли. Кирель только хмыкнул, когда увидел отпечаток ладони на белоснежной ягодице, и свежий след от зубов на руке Сканда. Но в комнате пахло потом и семенем, да и спала парочка с чувством выполненного долга, не среагировав на шум за окном.
— И как они? — Кирель оценивающе посмотрел в глаза Тиро.
— Вначале поругались, потом помирились, вон, кровать разломали и спят теперь, притомившись… — доложился старый наставник и усмехнулся, без слов было понятно, что он гордится своим воспитанником.
— Хорошего ты воспитал сына… Шарпу и империи… — хмыкнул Первосвященник, — это ты доложил Сканду, куда отправился Лекс? Ладно, молчи, сам знаю… Не думай, что ты можешь контролировать Лекса, я не встречал более свободного и непредсказуемого человека, чем он. Он, как ветер, находит лазейки и выворачивает все в свою пользу, порой логику его поступков понимаешь, когда все закончилось и у тебя есть время поразмыслить…
Тиро недовольно засопел и отступил назад. Кирель взглянул еще раз на спящую парочку и со вздохом отпустил штору, оставляя их наедине.
— Я хотел поговорить по поводу нового оружия, но, как я понимаю, сейчас их стоит оставить в покое, хотя бы ненадолго.
— Я могу рассказать вам все! — горячо воскликнул Тиро, — я все видел, и даже стрелял из него! Это восхитительное оружие! Это как булатный клинок по сравнению с обычным, пусть даже от самого лучшего мастера!
— У тебя ведь есть такой? — тонко усмехнулся Кирель, — я хотел бы на него посмотреть. Я видел меч мужа, но мне интересен небольшой клинок… Прикажи поставить пару кресел, вот здесь, в тенечке, и ты мне все расскажешь…
Тиро коротко кивнул и бросился выполнять распоряжение Первосвященника. Вскоре в тени дерева стояли два кресла, столик с кувшином свежей воды и белый стаканчик с замысловатым узором и прозрачными вставками. Кирель с интересом взял стаканчик в руки и стал рассматривать. Тот был приятный на ощупь и очень симпатичным на взгляд. Он кивнул монаху, стоящему неподалеку, позволяя налить туда воду, и, поднеся к губам, понял, что пить из него намного приятнее, чем из холодного металла, пусть даже из золота…
— Это делают в мастерской у Крина, — сообщил Тиро, который стоял, сжимая в руках принесенный кинжал и не решаясь присесть без позволения, — только сегодня утром достали из печи. Еще даже Лекс не видел, что получилось!
— Красивая штучка, — Кирель посмотрел, как внутри играют солнечные блики, которые проникают через прозрачные вставки, — хочу во дворце такую посуду.
— Я сообщу Крину, — кивнул Тиро.
— Я сам ему скажу об этом, — махнул рукой Кирель, — ну, что же ты? Присаживайся. Вначале я поговорю с тобой о новом оружии, а потом ты позовешь сюда ту четверку, которой посчастливилось попасть под руку Избранному. Очень интересно, что они мне расскажут… трое из них уже в браках, и таких необычных, я бы даже сказал, невероятных, особенно если учесть, что они безродные сироты. Один муж центуриона и командира манипулы, двое других вообще получили в жены дев копья. Очень интересно… — Кирель поставил стаканчик на столик и, откинувшись, сложил руки на животе, приготовившись к долгим разговорам, — но давай все по порядку… итак, рассказывай про новое оружие Лекса…
Тиро положил на столик свой обожаемый кинжал, тот самый, который ему подарил рыжик, и, осторожно присев в кресло возле страшного и прекрасного Киреля, начал вдохновенный рассказ об арбалетах. Вскоре он так увлекся разговором, что забыл, что перед ним сидит соправитель империи, и с азартом размахивая руками, вещал, какой замечательный арбалет! Какой он ладный и сильный! Такой небольшой с виду, но такой мощный! И как скрипит тетива, и как свистит болт в полете! И с какой мощью он раскалывает деревянные щиты, и даже доспехи, покрытые латунными вставками, протыкает, как тонкий папирус! И, главное, что с ним даже юный новобранец стреляет с такой же силой, как и бывалый и мощный ветеран! А какой он приятный в руке! А какие замечательные короткие и толстенькие металлические стрелы, которые называются так странно и волшебно — болт!
Кирель с интересом слушал вдохновенную оду новому оружию Лекса, а сам прикидывал варианты их использования против живой силы противника при обороне монастырей. По всему выходило, что это было идеальное оружие для младших. При минимальном физическом усилии — максимальная отдача. А еще, не следует забывать о летающих ящерах колдунов. Простые стрелы или не долетали или не наносили существенного урона этим крылатым монстрам. А вот с арбалетами появилась возможность достать этих надменных гадов.
Потом Кирель взял со столика булатный кинжал и с интересом рассмотрел красивый клинок с замысловатым рисунком на лезвии. Он проверил баланс под свою руку, заточку, и остался очень довольным. Пожалуй, булат ему нравился больше, чем сталь. Он внимательно рассмотрел стальные клинки в хранилище арсенала. Они были очень необычны и цветом, и весом, и своими характеристиками, но вот булат ему лично импонировал больше. Была в нем какая-то изысканность, примерно, как в шахматах, не просто вещь, а наслаждение для изощрённого ума…
  
Кирель прекрасно знал, что Броззи прячется в доме Лекса под личиной раба. Буквально под самым носом Лейшана, который с азартом разыскивает его по всевозможным злачным местам столицы. Люди Киреля ведут с ним замысловатую игру, подкидывая время от времени якобы точные подсказки, где именно искать пропажу. И Лейшан порой попадает в весьма щекотливые ситуации, но при этом не бросает поисков. А еще, его соглядатаи и шпионы под личиной краснорясных монахов шныряют по городу и вынюхивают тайны, заодно втираясь в доверие к аристократам и простым людям. С тех пор, как плебс принял Лекса, он стал чтить Саламандру, делая ее из мелкого домашнего божка наподобие ларов едва ли не ровню Семизубому и Матери-Ящерице.