Саламандра (СИ)
— Я тоже по тебе скучал, — выдало чудовище и довольно заурчало, — прости, что оставил тебя надолго, но я исправлюсь! Смотри, какой крепкий стол! — Сканд подергал столешницу, на которой восседал рыжик, и довольно ухмыльнулся, — или, все же, в кровать? Я специально велел притащить сюда крепкую, на случай, если ты решишь меня навестить… ты не сердишься на меня?
Лекс посмотрел вокруг осоловелым взглядом, вот ведь после таких поцелуев думать совершенно не хотелось, но взгляд зацепился за полную чернильницу. По всей видимости, Сканд выгнал писаря, или кто тут занимается бумажными делами, а свитки и чернила остались… маленькая месть за переноску кверху попой сразу созрела в голове. Лекс окунул палец в чернила и улыбнулся мужу, который преданно заглядывал ему в глаза.
— Мой хороший, не переживай! — Лекс бережно провел пальцем вокруг глаз Сканда, рисуя круги, как у панды и полоски на лбу и щеках, — такие уставшие глазки! Ну, конечно, я не сержусь! Я вообще не злопамятный, отомщу и сразу забуду! — Лекс даже немного устыдился, глядя в доверчивые глаза мужа. Ведь эти чернила добывали из местных каракатиц и на коже они держались пару дней, но он знал прекрасное средство, как на всякий случай вымолить прощение, и поэтому поинтересовался, — так где, ты говоришь, кровать? Надо обязательно ее проверить!
Сканд довольно заурчал в предвкушении удовольствия, сгреб со стола рыжика и потащил к кровати. Она оказалась достаточно широкой, с упругим матрасом. Он бережно уронил мужа на кровать и накрыл своим горячим телом. Лекс не успел расстегнуть поясок, как его небрежно разорвали и отбросили в сторону, как дохлую змейку. Сканд стонал, потираясь всем телом и стаскивая тунику с супруга, терзая опухшие губы, лихорадочно оглаживая и покрывая засосами шею.
Лекса выгибало от такого напора. Сканд, такой большой и сильный, был очень ласковым и внимательным партнером, он чутко реагировал на любое недовольное сопение или благодушное урчание. Казалось, во всем этом урагане чувственных ласк он в первую очередь заботился о рыжике, осторожно подготавливая его к близости, и только поймав дрожь на теле и ответное движение, он забросил ноги Лекса к себе на плечи и, размазав слюну по члену, вошел туго и почти грубо. Лекс раздул ноздри и сжал губы, пережидая вспышку невольной боли, но это быстро прошло, мышцы расслабились и Сканд протиснулся еще глубже, заполняя собой до краев.
— Я так скучал, — выдохнул Сканд и с тревогой взглянул в затуманенные страстью голубые глаза, — прости, что оставил надолго…
— Глупый, иди сюда… — Лекс притянул его за волосы к себе и поцеловал со всей страстью. И только почувствовав первый толчок, разорвал поцелуй, чтобы прошептать: люблю…
Сканда сорвало от этого слова, он двигался глубоко и сильно, жадно рассматривая пьяный, поплывший взгляд мужа. Его заводило от вида того, как тот прикусывает губу, стараясь сдержать стоны, подставляет шею под поцелуи, как горят его щеки и он прикрывает глаза всякий раз, когда член погружается в него целиком. Рыжик судорожно цеплялся за его плечи руками, обхватывая ногами, прижимая сильнее, его член шлепался по животу, пачкая белесыми тягучими каплями предэякулята.
Сканд и сам был уже на грани, но он не мог себе позволить кончить первым и оставить Лекса неудовлетворенным, нет, удовольствие рыжика было важнее собственного, хотя от наслаждения, казалось, мозги уже плавились. И только увидев, как Лекса выгнуло и в безмолвном крике распахнулся его рот, он, наконец, отпустил себя в пропасть наслаждения следом за мужем.
Последним усилием Сканд перевернулся на спину и, осторожно выпрямив стройные ноги рыжика, уложил его на своей груди, как награду за победу или как пластырь на рану. Не оторвать без боли. Свое, родное, такое нужное, просто до судорог. Лекс тяжело дышал и внимательно рассматривал мужа, думая явно о чем-то своем, но потом, довольно вздохнув, беззаботно заснул. А Сканд распустил заплетенную косу и, растрепав влажные волосы супруга, понял, что окончательно, бесповоротно счастлив. На краю сознания мелькнула мысль, что надо хотя бы обтереться, но Лекс во сне прижал мужа рукой, и тот с блаженной улыбкой на лице наконец заснул.
Утро началось с осторожного похмыкивания дежурного за перегородкой. Через мгновенье перед штабом дежурный играет «Подъем» и казарма наполняется утренним шумом. Сканд наконец разжал руки и осторожно спихнул сонного рыжика с себя на матрас. Тот заворочался и недовольно засопел. Сканд выбрался с кровати и отправился на поиски своей одежды и сапог, и заодно, наряда супруга.
Дежурный, увидев генерала, испуганно дернулся, но потом взял себя в руки и подал Сканду свежую тунику и сапоги. С одеждой Лекса было сложнее. Оказалось, что Сканд ее все же порвал вчера, хотя вроде снимал осторожно, но ничего страшного, на паланкине и под шкурой его можно вернуть домой хоть в простыне, никто и не заметит. Сканд подхватил сандалии мужа и отправился будить сонное сокровище. Лекс благосклонно принял пару нежных поцелуев в шею, но раскрыв глаза, вначале испуганно шарахнулся спросонья, а потом ехидно улыбнулся.
— Пусть твое утро будет добрым, — пожелал рыжик и довольно блеснул глазками, — пусть подают паланкин, я сейчас выйду. Там, кстати сказать, моя тога валяется, пусть принесут.
Стоило Сканду оказаться на улице, как в лагере начался небольшой переполох. Почему-то все шарахались от своего генерала, даже ящеры приседали и испуганно шипели. Сканд, понимая, что происходит что-то из ряда вон выходящее, уже примеривался, на ком оторваться, но тут из штаба вышел крайне довольный рыжик и с восторгом стал наблюдать, как все стараются не смотреть на Сканда и переходят на рысь при его появлении. Сканд зло раздул ноздри и уже собрался рявкнуть, но муж его опередил.
— Что? — Лекс с самым независимым видом перекинул тогу через голое плечо, и возмущенно уставился на мужа, — ты же хотел узнать, что я еще придумаю? Так вот — боевая раскраска, врагов пугать! Если тебя свои же испугались, хотя за давностью лет должны были привыкнуть, то представь, какой ужас такая раскраска произведет на врагов!
Офицеры растерянно переглянулись, а потом опять оценивающе посмотрели на раскрашенного Сканда.
— Ладно, не благодари! — Лекс махнул рукой, — а теперь я хочу помыться и поспать, и вообще, у меня еще масса других дел! — заявил важный рыжик и плюхнулся на паланкин.
Тиро накрыл Лекса шкурой по самую шею, с сомнением посмотрел на страшно разукрашенного Сканда и дал команду носильщикам выдвигаться в путь.
Примечание к части
*Арбалеты закончили эпоху тяжелых латных рыцарей. Стрела из лука не пробивала латы, а вот болт арбалета легко пробивал, делая такую защиту неэффективной, и наоборот, снижающей все показатели латного воина. Лучники брали своей скоростью и общей массой. Лучник делал 12–14 выстрелов в минуту(!), т. е. по 5 сек на выстрел. Это были обычные требования (!) к лучникам того времени. Тогда от них не требовалась особая точность, войска засыпались тучей стрел, в расчете, что хоть несколько найдут свою цель. У латных рыцарей стрела могла попасть в сочленение лат, и только так достичь цели. Арбалетный болт гарантированно пробивал латы, застревая внутри и не позволяя вытащить болт легко и без потерь. Арбалетчик производил 2–3 выстрела в минуту, именно поэтому они носили за спинами щиты и разворачивались спиной к бою во время перезарядки оружия. Но именно арбалетный болт стал причиной смерти Ричарда Львиное сердце… и совершил новый виток совершенствования вооружения.
Старик
Внимание! В тексте этой главы используется ненормативная лексика, но не в качестве ругательств, а как антураж к самому тексту. Поэтому предупреждения в шапке работы не ставлю, но трепетных «ромашек» предупреждаю, что их чувству изысканной гармонии может быть причинен моральный ущерб. Постарайтесь не зацикливаться на «плохих» словах и все обойдется!
***
— Тиро, я хотел бы посмотреть на стройку, — Лексу оставалось только крикнуть в спину недовольно хромающего Франкенштейна, — ну, хотя бы немножечко!