Саламандра (СИ)

Через пару дней Пушан и Гаури с большим багажом, караваном слуг, домашними рабами, толпой наложниц, закутанных в шелка и покрывала, как «старых», так и совсем молоденьких девушек с их рабами и няньками и, конечно же, с многочисленной охраной, наконец покинули дом…
Все в доме с тревогой смотрели вслед уходящему каравану, а потом закрыли ворота и вздохнули облегченно. Нет, в доме все так же продолжалась жизнь. Приходили работники, которые работали в мастерских, ветераны на воротах все так же несли караул в ожидании, когда у них наконец отрастут утерянные конечности, и они смогут вернуться в казарму. Но в самом доме было тихо и спокойно. В самом доме остались только Шуша-Шанди, Алекс и наложники.
  
Наложники валялись на подушках в саду, принимая солнечные ванны, ели и сплетничали. Алекс сидел в тенечке на любимой скамейке и играл в шахматы. А Шанди дул щеки и пытался командовать. Он везде засовывал свой нос и проверял все и всех. Не обгорели ли на солнце наложники. Что готовит повариха и не выкидываются ли продукты. Не бездельничают ли работники в мастерских, или спят, пока хозяина нет дома, хорошо ли убрано в доме и как вычищены оставленные ящеры. Достаточно ли дров и запаса крупы и корма. Алекс понимал его беспокойство и вначале пытался давать советы, но в его сторону злобно фыркали, и Алекс, вспомнив поговорку, что дурака учить — только портить, оставил Шушу в покое. Но к концу второй недели Шуша своими придирками и занудством достал уже всех в доме. И поэтому, когда в дом вернулись Пушан с Гаури, то их приезду все были искренне рады, лишь бы избавиться от мелкого тирана Шанди.
Пушан и Гаури приехали счастливые и какие-то умиротворенные. Девушки тоже выглядели довольными и загорелыми. Дом сразу наполнился смехом и песнями. Алекс вначале сидел в дальнем углу сада, а потом тихо пробрался в свою комнату и затаился в надежде, что про него все забудут. Про него, казалось, действительно все забыли, но когда раздался гонг, призывающий всех к ужину, оказалось, что его заперли в комнате и выпускать не собирались.
Рарх передал ему кувшинчик воды и лепешку и рассказал, что завтра он с Гаури поедет к поставщикам выбирать лес для работы. Рарх был счастлив, что его вынужденное безделье подошло к концу, и теперь будет любимая работа. Алекс порадовался за друга и постарался найти себе занятие на остаток вечера. Утром о нем так и не вспомнили, и когда Алекс попытался привлечь к себе внимание лёгким постукиванием, то в приоткрытую дверь ворвался Шанди с розгой и, отстегав его по голому телу, прошипел, чтобы он вел себя тихо.
Алекс не знал, что подумать, но его выпустили из комнаты, только когда Пушан умчался на работу, а Гаури, подхватив Рарха и охрану, отправился на рынок. Шанди выпустил Алекса из комнаты и, стоя рядом, проследил, чтобы он посетил туалет и получил миску с пустой кашей и графин с водой, а после этого опять закрыл в комнате. Алекс ждал появления Рарха с новостями, но вечером к нему никто не пришел. А утром в прорези окна появилось личико Сиши — ученика Рарха.
Оказывается, Рарх вчера встретил земляков, которые и привезли заказанную древесину, они же рассказали ему последние новости. Оказывается, родители жены решили, что Рарх опозорил семью и недостоин быть хозяином дома, и поэтому выдали его жену за нового мужа, который вдобавок ко всему оказался старшим сыном его прежнего конкурента. В итоге тот объединил капитал и мастерские и стал главным изготовителем эксклюзивной мебели и прочих деревянных изделий. Он взял сыновей Рарха в свои подмастерья вместе со своими сыновьями от прежнего брака. И теперь Рарха никто не выкупит из рабства, а сам он никогда не сможет собрать такую большую сумму.
Никогда Алекс так не волновался в этом мире, как в этот день, ожидая, когда хозяева разбредутся по своим делам и Шанди наконец выпустит его из комнаты. Едва услышав звук отодвигаемой защелки, Алекс толкнул дверь и бросился на поиски друга. Рарх ожидаемо нашелся в мастерской, он вяло строгал какую-то палку и не отреагировал на приветствие друга. Алекс не знал, что сказать ему в такой момент, и просто крепко обнял. Рарх дернулся сбросить его руки, а потом неожиданно разрыдался. Странно было слышать от такого спокойного и всегда улыбчивого человека жалостливое всхлипывание, которое изредка прерывалось совершенно обреченным подвыванием.
— Ну что ты…. — Алекс прижал друга крепче и вздохнул, — не надо плакать, слезы еще никому не помогали. Ты же меня сам учил: «Надо быть сильным и не отчаиваться, и тогда Семизубый обязательно поможет!» — Рыжик отпустил друга и, встряхнув его за плечи, заглянул в глаза. — Соберись, ты что, забыл? Мы обязательно выберемся из этого дерьма, главное, не опускать руки! А деньги — это не самое страшное! Вот выкупишь себя у Цветочка и поедешь к жене. Она с тем гадом разведется и опять станет твоей, и все будет хорошо!
— Тысяча золотых… — Рарх всхлипнул, пытаясь выровнять дыхание, — ты представляешь, какая это куча денег? Где их можно раздобыть?
— А я вот слышал, рабы продают мои волосы торговцам, якобы они приносят удачу. Знаешь, что мы сделаем? Я наплету тоненьких косичек, таких маленьких, как шнурочки, а ты вырежешь из дерева кругляшок вот с такой руной… — и Алекс быстро нарисовал на песке руну с обратной свастикой*, - это знак солнца, или иначе руна огня. А с другой стороны ты подпалишь деревяшку так, чтобы слегка обгорела. И тогда можно будет сказать, что это оберег от Качшени, сплетенный из его волос, вырезанный его рукой и освященный на углях, на которых он станцевал вместе с праматерью-Саламандрой!
— Ты будешь вырезать обереги, а потом танцевать с Саламандрой? — Рарх от удивления забыл о своем горе и открыл рот от удивления.
— Нет, конечно! — фыркнул Алекс. — Уже станцевал разочек и хватит с меня! И вырезать у тебя лучше получится! А угольки можно взять на кухне в очаге.
— Но ты сказал… — растерялся Рарх.
— Не надо быть таким доверчивым. — Алекс толкнул друга в плечо и подмигнул, — это не ложь, а просто не вся правда. И потом волосы мои? Мои. И руна моя, и на угольках я тоже танцевал… ну, а то, что ты ее вырежешь, так ведь и деньги тебе на выкуп нужны. Меня за деньги не отпустят. Так что, если хочешь выбраться отсюда, то начинай вырезать руны. Сделаешь в них дырочку, чтобы шнурочек продеть и на шее носить. И смело можешь ставить по золотому за руну! Это все-таки волшебство, а оно дешевым не бывает.
— О!! — только и смог выдать Рарх, и сразу же задумался, как все исполнить. — Завтра мы с Гаури пойдем на рынок рабов выбирать — мне учеников. С дорогой древесиной они пока работать не будут, а вот мелкие поделки начнем делать, гэта для рабов, потом скамеечки, столики, шкатулочки и коробочки. А мне уже дали заказ для мебели в загородный дом. Поэтому в общей суматохе ученичества я быстро сделаю все необходимое.
— Главное, чтобы Шуша не прознал, а то заложит Цветочку по подлости мелочной душонки. — Алекс сжал плечо друга, чтобы он отнесся к его словам серьезно. — Нет более подлого человека, чем тот, кто хочет выслужиться перед хозяином. Опасайся его, как змею в траве. Ты его не видишь, а у него уже яда припасено и на тебя и на всех твоих друзей.
Как раз из-за угла появился Шанди и повел головой по сторонам, как мелкий хищник на охоте.
— Если будут спрашивать, зачем я приходил, то скажешь, что я просил новый гребень, — Алекс хлопнул Рарха по плечу и сразу вышел из его мастерской.
Шанди проконвоировал его в туалет и кухню и опять закрыл на защелку. Хорошо, что теперь Алексу было чем заняться. Теперь в перерывах между тренировками он выдергивал у себя длинные волосы и сплетал тонкие косички. С первой пришлось основательно помучиться, чтобы распределить волосинки поровну, чтобы плетение было ровным, без узелков, и равномерным по всей длине. Но зато с последующими было намного легче. Вечером, когда Сишь передал ему в окно графинчик воды и лепешку с кусочком сыра, Алекс уже смог передать ему первые косички-шнурочки.
  
Алекс занимался плетением и следующий день, и все последующие тоже. Теперь Шанди выпускал его, только если хозяева уходили из дома, или ночью, когда мужья отправлялись к кому-нибудь в гости. Вынужденное затворничество угнетало сознание, но Алекс старался не думать о своем возможном будущем, чтобы не загонять себя в депрессию. Оставаться до конца своих дней невидимкой не хотелось, да и, если подумать, то у Гаури не получится сделать вид, что его нет в доме. Уж слишком жадно на него смотрели во время прощального банкета. И в самом лучшем случае его побреют и приставят к хозяйственным делам, а в худшем варианте Гаури действительно способен поставить его «развлекать» гостей. И если даже родной брат не стеснялся его прилюдно тискать и гладить, то страшно подумать, что с ним будут делать посторонние озабоченные самцы.