Саламандра (СИ)
— Что случилось? — Лекс толкнул в бок растерянного Тиро, — поясни, ты что, забыл, что я ничего не помню из прошлой жизни. Что происходит?
— Девы копья проиграли в равном поединке при одинаковом оружии мужчинам, — Тиро усмехнулся, — ну, в данном случае, при равном отсутствии оружия. Но это не меняет сути честной победы, — Тиро посмотрел на рыжика и поняв, что тот так ничего и не понял, стал объяснять дальше. — Девы проиграли мужчинам, и теперь должны предложить мужчинам брак. Но они рабыни, а Мэл и Пин вольные люди, а это значит, что они не имеют права просить о браке. Теперь или ты перережешь им горло, или они покончат собой, отказавшись от еды и воды. Это будет несколько дольше, но они не могут взять в руки оружия сами, поэтому и ждут твоей милости о быстрой смерти.
— Какая глупость! Умирать только из-за того, что ты раб! — Лекс решительно передал Ламиля Сканду и, подойдя к нубийкам, присмотрелся к печатям на их ошейниках, а потом сломал печати и снял эти символы неволи, — ты же оформил их пока на себя, Тиро? Твои печати были на ошейниках. Муниципалитет работает сегодня? Оформишь им вольные? Все равно в неволе от них никакого толка! Пусть уже убираются в свою пустыню!
Нубийки потрясенно растерли шеи. Лекс вспомнил, как он тер шею в Колизее, когда с нее срезали ошейник, и довольно улыбнулся. Да! Это восхитительное чувство свободы! Но только нубийки повели себя после этого странно, они распрямились и синхронно разорвали на себе короткие туники, поскольку хитон на них надеть, как на женщин, так и не получилось, и туника стала подобием компромисса в одежде амазонок. Они переступили через порванные тряпки, и, сделав несколько шагов в сторону, где Крин тренировал с утра мальчишек, выдернули из круга по метательному ножу и вернулись в круг, туда, где так и стояли растерянные люди.
— Ты возьмешь меня своей женой? — произнесли синхронно девы копья и опустились на колени, склонившись перед Пином и Мэлом в жесте покорности. На их вытянутых руках были ножи, которые они положили у ног избранников.
— Хм, — хрюкнул Тиро и, увидев нахмуренного рыжика, взялся пояснять дальше, — а вот теперь или Мэл и Пин согласятся взять их в жены, или они омоют им ноги своей кровью из перерезанного горла. Но разве могут младшие взять жен? — удивился Тиро, — они тогда получатся старшими в семье, а такого еще не было!
— Не было, так будет, — пожал плечами Лекс, — они же мужчины. И не суть, что они рождены младшими, они смогли сделать то, что у старших не получилось! Мы все это видели!
— Я ей до плеча едва достаю! — возмутился Мэл, — ну, куда мне такая дылда?
— Да, — согласился Пин, — но теперь любой, кто захочет взять меня, как мужа, должен будет сразиться с женой, — Пин довольно засмеялся, — а это значит, что таких желающих не найдется, и я смогу жить, как мне хочется, не отбиваясь от навязчивых женихов! Мне это подходит!
Пин поднял с земли нож, следом за ним поднялась и Зи. Она накрыла руку Пина с зажатым ножом и, приблизив лицо к жениху, резко провела ножом по губам, одновременно разрезая свои и его губы.
— Одна кровь, одна жизнь, одна честь! — прошептала амазонка и впилась в губы Пина неожиданным поцелуем. Пин попробовал дернуться, явно не ожидая подобного, но поцелуй затянулся и нож выпал из ослабевшей руки бывшего монаха. И только когда он издал стон, пантера выпустила его из объятий, напоследок лизнув в губы и довольно мурлыкнув, — сладкий! Мой… муж.
Пин слегка покачнулся, но крепкие руки ЖЕНЫ поддержали его, он поднял виноватый взгляд на Лекса, тот в ответ ему улыбнулся и поднял большой палец вверх, как в Колизее, требуя жизни гладиатору. Зи отпустила растерянного победителя и посмотрела на коленопреклоненную Зу, которая уже держала нож у собственного горла, ожидая решения Мэла.
— Ох, нет! — Мэл перехватил руку с ножом, которая уже начала движение, — ты не поняла меня! Я не отказываюсь от брака, я просто не могу представить, как все это будет выглядеть!
— Я никогда не обижу тебя, — пообещала амазонка.
— Ты не поняла? — Мэл мягко улыбнулся и кивнул головой, — я не тот младший, к которому ты привыкла в прежней жизни. Я уже убивал людей и, чтобы ты понимала, я убью тебя, если ты попробуешь «обижать» меня. То, что я младший, не делает меня слабым. И я не позволю командовать мной и помыкать, как другими. Если ты решила стать моей женой, то знай, что в нашей семье я буду принимать решения, а ты слушаться! И неважно, что я меньше ростом и слабее физически, но в своей семье я буду мужчиной, а ты женщиной. Вежливой и внимательной к моим решениям, — Зу в ответ улыбнулась, а Мэл прихватил ее рукой за загривок и придвинул к себе, — и еще запомни! Я не потерплю измен!
Зу просунула нож между лицами и резанула по губам, откидывая нож в сторону и притягивая к себе на ноги грозного Мэла.
— Одна кровь, одна жизнь, одна честь! — выдохнула амазонка и, прижав к себе парня, впилась в его губы, как будто решила выпить всю его кровь по капле.
Мэл не сопротивлялся и с азартом целовался, обхватив Зу ногами. Лексу пришлось похмыкать, чтобы призвать к порядку увлеченно целующуюся парочку. Они расцепились с пошлым чмоканьем, а Мэл вдруг покраснел и смутился, как самый настоящий милашка, как будто не шипел только что на чернокожую воительницу. Она хмыкнула и приподнялась, поставив на ноги смущенного донельзя парня.
Две амазонки довольно переглянулись и вдруг рванули к воротам. Они перемахнули стену, не утруждаясь открытием ворот, и пропали из виду. Пин растерянно посмотрел на порванные тряпки с каплями крови, а потом на стену, которую перемахнули голые пантеры и, облизнувшись, растерянно поднял брови.
— И что будет дальше?
— Не знаю! — фыркнул Мэл, — но я пошел мыться заново!
— А как же свадьба? — обиженно хныкнул Ламиль, — красивая одежда, колечки, музыка, танцы? — Ламиль покрутил попой на руках Сканда, изображая, как он танцует.
— Звезда моя, — Сканд поцеловал ребенка в щечку, — хоть ты у нас настоящий младший! — Сканд приподнял ребенка, демонстрируя его всем во дворе, — вот! Вот каким должен быть настоящий младший, не вот это все!
Лекс сложил руки на груди и скептично хмыкнул. Бэл улыбнулся уголком рта, явно имея свое мнение на этот счет. Крин прикусил губы, чтобы не заржать, а Мэл и Пин окончательно растерялись.
— Какая свадьба, когда эти… — Пин махнул рукой на стену, которую перепрыгнули нубийки, — сбежали?!
— Догнать и вернуть? — цыкнул зубом Мэл, пытаясь в очередной раз отряхнуть руки от прилипшего песка, — а по мне, так пусть и не возвращаются! Не очень-то и хотелось! Все, я не могу больше! Я ушел мыться, это невыносимо! И не пытайтесь меня останавливать!
Мэл резко развернулся в сторону общей купальни, а воины, которые оказались вдруг на его пути, шарахнулись в разные стороны, как будто у милашки Мэла рога выросли. Тот только хмыкнул, увидев такую реакцию, и наконец ушел приводить себя в порядок. В дверь постучали, охранники, вспомнив свои обязанности, бросились к воротам. За воротами стоял монах, он вел под уздцы ящера, на спине которого были привязаны две бочки, ведра на четыре каждая. Следом за ним шла молчаливая шеренга ободранных подростков.
— Забирайте этих никчёмных, — фыркнул монах и махнул рукой на подростков, — они даже на жертву богам не пригодились. Совершенно бесполезные существа. Первосвященник милостью своей велел заменить эти ничтожества на сочных и мясистых ящеров. Это их преподнесут богам в жертву, потому что эти мешки с костями их не порадуют, а ящеров потом изжарят и передадут на праздничный пир. А этих порождений тухлого яйца можете использовать, как пожелаете…
— Где моя обещанная селитра? — Лекс вышел вперед и зло посмотрел на монаха, — уже все сроки прошли, а ее так и нет!
— Не гневайтесь, Избранный, я именно ее и привез! А во второй бочке тот моющий порошок, который добывают в монастыре, эти никчемы все никак не могли набрать нужное количество, поэтому такая задержка случилась! Можете наказать их, как пожелаете! Это все они виноваты, никчемы! Скормите их своим ящерам, все равно они ни на что другое не способны!