Саламандра (СИ)

— Так Сканд напал втихаря? Когда не ждали? Под покровом ночи? — в голове Алекса сразу замелькали картинки, как подлые захватчики пробираются в спящий город и нападают на безоружных…
— Нет, почему ночью? — Чаречаши, похоже, даже растерялся от подобного, — днем, как и положено. Его войско два дня только обустраивалось лагерем под городом. Потом послали вестника к отцу, о том, что он собирается взять город штурмом. Он потребовал, чтобы выдали тебя и выплатили компенсацию за обиду, нанесенную Пушану. Ты был против, и отец отказал Сканду, объявив, что не отдаст тебя. Отец послал гонцов, чтобы нашли меня вместе с основным войском, но гонцы, к сожалению, добрались до нас, когда все было кончено.
  
Чаречаши поморщился от воспоминаний и, вздохнув, продолжил.
— Вернее сказать, гонцы привели на своем хвосте всадников теперь уже врага. Мы вначале увидели столб пыли, которую подняла погоня. Первыми бежали ящеры гонцов, следом за ними мчались ящеры Сканда. Мы знали тех воинов и поэтому не ждали подвоха, мы думали, что произошло несчастье и все просто бегут в нашу сторону. Мы и подумать не могли, что на нас нападут вот так сходу. А потом увидели, как одного из гонцов убили копьем в спину, и услышали вопли второго, который кричал о войне между нашими городами. Мы едва успели подхватить оружие и вскочить на верных ящеров, когда два войска столкнулись грудь в грудь.
Мы были после отдыха и свежи, а они после долгого гона, и все же нам тогда знатно досталось от бывших союзников. Но мы быстро перестроились и помчались по пустыне, затягивая врагов дальше в родные пески. Они были на нашей земле, и мы знали все ее ловушки. Часть неприятельских ящеров мы утопили в зыбучих песках, часть попали в ловушки песчаных муравьев, а остальных мы добили сами.
Чаречаши зло ухмыльнулся, а потом горько вздохнул:
— Но к тому времени, когда мы разобрались со всадниками Сканда, он уже вошел в наш город, уничтожил охрану, разорил дворец, убил отца и увез тебя. Мои воины хотели броситься в погоню. Но мне пришлось их остановить. Для начала, нас было маловато, чтобы нападать на Сканда. Мы его хорошо знаем. Он и на марше не менее опасен, чем на поле боя. А у нас на руках оказался город, охваченный пожарами и грабежами мародеров. Пришлось остановиться и навести порядок, пока было еще что спасать.
Мы тогда потеряли всю пехоту, а он всех всадников. Так что теперь наши армии практически равны по мощи. Но только пехоту подготовить и вооружить проще и быстрее, чем вырастить ящеров, а потом сделать из них полноценное войско, а не тупое стадо перепуганных молодых ящериц. И хотя Шарп и пытается показать, что у него есть новые союзники, и он нас не боится, но блондины нам не соперники!! Они привыкли жить в лесах и больше полагаются на лучников, чем на добрую и проверенную бронзу! Если их вывести из лесов, то они спекутся, как яйца на солнце!
Чаречаши вздохнул, а потом посмотрел на рыжика с явным интересом.
— А ты изменился не только внешне, тебя раньше ничто не интересовало, кроме собственного хочу. Ты и выглядишь совершенно иначе, раньше ты был хорошенький, как солнечный лучик, легкий и ласковый. Мой милый братик так задорно сверкал глазками и губки складывал как бантик, что его так и хотелось тискать и гладить. А теперь смотрю на тебя и не узнаю, теперь ты стал совершенно другим. Более сдержанным и каким-то более уверенным в себе, даже несмотря на рабский ошейник. Я понимаю Лейшана, глядя на тебя действительно трудно сдержаться. И эти голые ноги… — Чаречаши провел по ногам Алекса так по-хозяйски, что у него дыхание перехватило от странного озноба, — смотреть на них почти невыносимо. Интересно, как этот Пушан может сдерживаться?
— У него есть молодой муж, горячий и страстный, — Алекс попытался поймать руку брата, которая поползла выше и попыталась забраться под повязку.
— Вот эта бледная моль? — брат насмешливо выгнул огненно-красную бровь и кивнул в сторону Гаури, — не смеши, его возле тебя заметить тяжело. Он как лучина возле костра, я бы на его месте не таскал тебя рядом, чтобы люди не сравнивали.
Брат ласково потрепал рыжика по волосам и опять попытался ненавязчиво погладить. Алекс поймал шаловливые руки и осторожно переместил со своих коленок на живот к брату. В это время Гаури приподнялся со своего места и спросил громче обычного:
— Я слышал, что ваш род Чаречаши, идет от огненной ящерицы? И это она наградила своих потомков таким цветом волос, чтобы они это помнили?
— Да, — Чаречаши даже ссадил со своих колен рыжика и сел на своем месте, чтобы лучше видеть Гаури, — огонь живет в наших сердцах, делая наших воинов отважными, а женщин плодовитыми. Я уверен, что моя сестра принесет императору не только тепло своего сердца, но и здоровое потомство.
— Хороший тост! — поддержал император и провозгласил здравицу в честь новой жены, которая скоро появится в его доме. Все гости выпили и опять занялись обсуждением свежих сплетен.
— Я также слышал, что в вашем городе танцуют на горящих углях. Я хотел бы посмотреть на этот танец. Качшени, иди сюда! — Алекс быстро соскочил с ложа брата и устремился на зов Гаури. Тот благосклонно кивнул ему и потребовал. — Станцуй для нас!!
В это время слуги принесли несколько ведер с горящими угольками и стали рассыпать их прямо на мраморный пол атриума. Чаречаши и Лейшан недоуменно переглянулись и одновременно встали со своих мест.
— Танцы на горящих угольках исполняют жрецы в храме, чтобы славить Ящерицу-Прародительницу, — Чаречаши выглядел обеспокоенным, — это тайный обряд, доступный только избранным. Для всех остальных это опасно! Мой брат…
— Безусловно, королевского рода! В его теле течет кровь самой Саламандры, которая так щедро одарила его своей милостью, а значит, ему нечего бояться каких-то угольков! — махнул рукой Гаури и за ошейник притянул к себе рыжика. Он зло раздувал ноздри, хотя губы кривились в подобии улыбки. — Или ты станцуешь для меня, или я пожарю тебя прямо на этих угольках! И тогда твоя мордочка не будет радовать окружающих, и от тебя все с брезгливостью отвернутся!
Алекс закрыл глаза и тяжело сглотнул. Похоже, его идея покалечиться и стать уродцем близка к исполнению, надо только сознаться, что он не умеет танцевать, и Гаури исполнит свою угрозу прямо сейчас… Похоже, эта мысль мелькнула на его лице, или Гаури угадал его желание, но его последующие слова выбили из Алекса всякую покорность.
— Ты бесполезный кусок дерьма, — Гаури оттолкнул от себя рыжика и презрительно скривился. — Ты ни на что не годен, и кроме смазливой мордочки, у тебя нет ни гордости, ни чести! Трус!
Алекс рефлекторно пробежал пару шагов и случайно потерял с ноги тяжелую деревянную гэта. Он оглянулся на брата, тот смотрел на него с тоской во взоре, но при этом он гордо держал голову и смотрел прямо, не отводя взора. И Алекс понял, что скорее спалит ноги до самых костей, но не опозорит брата перед этими… этими… Да обломится им всем!
Он сбросил вторую шлепку, выхватил у служанки поднос, сбросив на пол фрукты, и гордо обошел рассыпанные угольки. Итак, надо успокоиться… когда-то в прежней жизни он уже делал такое однажды в Болгарском селе, куда специально поехал с новой подругой. Это было очень красочно. И когда праздник закончился, то седой как лунь дедушка объяснял им, как можно безопасно пройтись по углям. Главное — поджать пальцы на ногах, чтобы случайно не подхватить уголек между пальцев и надолго не задерживаться на одном месте. Надо просто часто перебирать ногами, и тогда ожогов на ступнях не будет!
  
Поскольку просто потоптаться на углях не получится, то придется устроить целое представление. А для этого очень пригодится поднос. Он будет отвлекать внимание от ног, главное не останавливаться надолго. Алекс судорожно пытался вспомнить хоть какую-нибудь мелодию, чтобы отбивать мотив на подносе как на барабане или бубне. В голове крутился «врагу не сдается наш гордый Варяг…», но это была не та мелодия, под которую удобно танцевать с бубном.
В голове сама выстрелила фраза: «арфы нет — возьмите бубен!». Точно — "смуглянка"! Пальцы сразу начали отбивать ритм песни на круглом подносе. Сделать первый шаг оказалось сложнее всего. Угольки горели красным и подмигивали как живые. Алекс сделал глубокий вздох и, подобрав пальцы, осторожно ступил на горячий ковер. Чтобы не раздумывать и не переживать, коротенькими шажками добежал почти до середины и, крутанувшись, подкинул и поймал свой бубен.