Саламандра (СИ)

— Он не голодный! — над ухом возмутилась Олива, — он просто лопнет, если съест хоть кусочек! В доме нет ни одного человека, чтобы не кинул попрошайке хоть что-нибудь! А если учесть, что сегодня забили много ящеров, а требухи едва ли половина наберется, то нетрудно понять, кому досталась вся еда! Да взрослый ящер ест столько же! И куда в него только влезает!
— Аши маленький, и это прекрасно, что у него хороший аппетит, — Лекс погладил детеныша по кожистой голове, а потом почесал выпирающие дуги бровей. Аши от удовольствия прикрыл глаза и расставил шире лапы, чтобы не свалиться от блаженства.
  
Тут как раз вернулся Тиро с ребенком и несколькими крестьянами, которые тащили следом за ним корзины с какой-то зеленью. Олива сразу бросилась за кошельком, а Тиро в первую очередь спустил с седла ребенка, и только потом спустился сам. Ребенок при более тщательном рассмотрении оказался девочкой. Худой, с отрешенно-безмятежным взглядом не по-детски серьезных глаз. Возле нее, как две кошки возле котенка, присели сестры-амазонки. Они переводили внимательный взгляд с Лекса на девочку и обратно. Лекс вздохнул, сломал на ее худенькой шее печать и сразу снял ошейник.
— Хватит в этом доме рабов, — Лекс ткнул пальцем в Зу, а потом в Зи, — теперь вы отвечаете за девочку. Помыть, покормить, взять у Тиро чистую рубашечку и переодеть. Она вольный человечек и будет помогать мне с Ламилем. Она под моей защитой, и если кто-нибудь обидит малышку — голову оторву негодяю и буду пинать по двору, пока не успокоюсь. Поняли?
— Мы не обидим ребенка, — уверила Зу.
— И другим обидеть не позволим! Она же девочка! — ухмыльнулась Зи, — мы научим ее, как надо защищать себя.
— Хорошо, — Лекс встал и потянулся всем телом, с неба посыпалась мелкая морось, — надо зайти в дом. Олива, найдется ведро теплой воды? Не хочу мыться в холодной, я сегодня продрог по дороге.
— Сейчас поставим в купальне ванну и разведем под ней огонь, вода сразу согреется… — уверила женщина и погнала мальчишек за водой в купальню.
Ма подошла, чтобы забрать Ламиля, но тот так сладко спал, что Лекс не захотел его беспокоить. Он собирался, наконец, пожевать чего-нибудь. Время приближалось к ужину, но из-за туч казалось, что времени намного больше. Олива нарезала сочных кусков прожаренного мяса с туши на вертеле и дала Лексу, положив, как на свадьбе, на еще горячую лепешку. Рыжика не пришлось просить дважды. Аши пискнул и боднул Лекса с таким видом, что он сейчас потеряет сознание от голода и у него сил на большее не хватает. Пока Лекс отрывал ему кусочек поменьше, чтобы он не подавился, к попрошайке подобрался грозный Тиро и хлестнул его полотенцем по алчной мордочке. Детеныш взвизгнул и стремительно скрылся среди мальчишек во дворе.
— Не приучай ящера есть с рук! — Тиро уставил руки в боки и сверкал глазами на растерянного Лекса, — Аши должен есть с другими ящерами и не попрошайничать! Он скоро вырастет, как Шу! Представь такую махину среди столов! И вообще, Аши не место в доме! Он должен жить на улице!
От таких громких криков проснулся Ламиль и недовольно захныкал, что его разбудили. Ма сразу помогла Лексу развязать палантин и забрала ребенка на руки, предложив ему грудь. Ламиль присосался к торчащему соску и почти сразу заснул на руках кормилицы.
— Устал бедняжка, — Ма мягко улыбнулась и поправила слипшиеся кудряшки, — пусть поспит сегодня со мной. Я думаю, он проспит до утра. Ночью я его еще покормлю и убаюкаю, а утром уже помою и переодену. И ты тоже отдыхай, устал ведь с дороги…
Лекс, когда освободился от малыша, разогнул спину и понял, что действительно сильно устал, а еще от него пахнет ужасно и голова грязная… Пожалуй, помыться с дороги — это будет то, что надо! Он убедился, что слуги занесли в дом все покупки, и, наконец, зашел под крышу кухни. Без привычных светильников на треногах казалось темно. Маленькие масляные светильники, стоящие на столах, не давали достаточно света, хотя зрение после линьки стало намного острее, но мозги по привычке цеплялись за старое.
Лекс дожевал мясо и лепешку и отправился в хозяйскую купальню. Там уже стояла медная ванна, и под ней плясал небольшой костерок. Мальчики наполнили ванну до половины и продолжали таскать воду с улицы. Лекс разделся и сел на маленькую скамеечку, чтобы было удобнее мыться. Он думал, что помоется сам, но девки бросили кухонные дела и прибежали мыть красивого рыжика. Наконец-то у них появилась возможность потискать и погладить парня, которого они привыкли считать едва ли не младшим братиком. Статный Лекс уже не выглядел нежным мальчиком, и теперь девки отпускали в его адрес весьма фривольные шуточки. Лекса мыли и тискали одновременно десять рук. Он даже не успевал отслеживать, где именно его намыливают и что нежно массажируют и гладят под видом купания. Но так, за шуточками, ему вымыли отросшие волосы и его всего помыли с мылом, где два раза, а в некоторых местах и того больше…
Они бы зубоскалили и дальше, но пришла недовольная Олива и опять погнала их печь лепешки. Мясо с улицы надо было забирать и подвешивать в кухне на специальных крюках, для хранения. И теперь оставшихся ящеров надо было забить и готовить уже в котлах на домашнем очаге, а значит, лепешки надо было допечь как можно быстрее! А они тут развлекаются с молодым хозяином!
Лекс с блаженным вздохом забрался в ванну и приготовился поймать кайф, но в купальню вошел Бэл. Песчаная команда вернулась с полными мешками песка, они разгрузили их в кладовой, там же, где ранее разгрузили белую глину и камни из имения. Лекс тяжело вздохнул, хотелось так много успеть, но сезон штормов не позволит работать с горнами. В доме и очаг потушат самое позднее завтра вечером. Порывистый ветер не даст гореть огню в очаге, а дождь будет тушить угли, и это уже станет опасно, можно угореть…
Бэл прислушался к чему-то в доме, и Лекс отпустил помощника, чтобы он смог вместе со всеми помыться и поесть с дороги. Стоило только опуститься в ванну с головой, как над краем появился Сканд.
— Не утонул? — поинтересовался муж и стал стремительно раздеваться.
— Даже не надейся, — Лекс подвинулся, позволяя мужу забраться в горячую ванну. Подождав, пока Сканд смоет грязь с тела и расслабится, он подобрался ближе и уперся ему руками в грудь, — так ты говоришь, что хочешь гарем из нубиек? — Лекс провел когтями по груди Сканда и хищно улыбнулся, — получается, что одного мужа тебе уже мало и тебя на свежее мясо потянуло? Ты так уверен в своих силах? Ты считаешь, что можешь хвостом крутить перед посторонними и тебе за это ничего не будет?
— Сахарочек… — Сканд подобрался, и перехватил руки рыжика, — ты неправильно понял! Мне, кроме тебя, никто не нужен!
— Докажи! — Лекс отстранился и сверкнул глазами.
Сканд дернулся, а потом стал судорожно оглядываться по сторонам, — а где ребенок? Не хочу, чтобы ты в самом интересном моменте стал отбиваться. Сколько у меня есть времени?
— До утра! — Лекс выглядел, как будто выиграл в лотерею, — он с Ма, и ты не сможешь отвертеться от расплаты! Так ты считаешь, что в силах удовлетворить, помимо меня, еще кого-то?
— Солнышко мое! — Сканд схватил свою любовь в охапку, — ты единственный на небосводе и больше никого не надо!
От резкого движения вода выплеснулась за бортик и потушила единственный светильник в купальне, но супруги этого даже не заметили… все стало неважно, только руки, скользящие по коже, только губы, клеймящие короткими прикосновениями, только гибкое, податливое тело, которое как волна прикасается и отстраняется, только для того, чтобы соприкоснуться опять… как в первый раз, обжигая и завораживая…
  
 Сезон штормов 
Ветер стучался в ставни, как пьяный надоеда. Лекс открыл глаза и зевнул. Поспать ночью так и не получилось, и ветер в этом был совершенно не виноват… Сканд был неукротим и неудержим, как тот ветер… Лекс извернулся в его руках и посмотрел на спящего здоровяка. Во сне у него было неожиданно умиротворенное выражение лица. Как у ребенка, нашедшего под елкой долгожданную игрушку, которую и не чаял выпросить у родителей, и теперь сидящего на попе в полном блаженстве.