Саламандра (СИ)

— Это я! Спокойно! Не надо так нервничать! Вы что, никогда рыжих не видели?
— О, любимый сын Саламандры, прости такую встречу, мы просто не ожидали увидеть тебя таким… — первым пришел в себя сын Ориса и поправил фартук, который вдруг стал топорщиться в неположенном месте, — приветствуем тебя, учитель!
— Э- э… — растерялся Лекс, — я просто перелинял, и Тара заставила одеться вот так… — рыжик поправил палантин на плече и неуверенно поежился, — но я все такой же, как и был, так что не надо смотреть на меня так перепуганно! Продолжайте работу!
  
Орис опомнился и подхватил молот с пола. Он передал его сыну и подошел к Лексу. Тем временем, работа продолжилась, молот опять выбил сноп искр, а меха опять опустились.
— Второй меч готов, — Орис выглядел неуверенным, — показать?
— Да.
Лекс не знал, как ободрить старого мастера, но тут, похоже, чем меньше обращаешь на испуг внимания, тем быстрее он успокоится. Орис метнулся в соседнюю мастерскую, которая стояла пустой, и вынес новый меч. Он был тоньше и длиннее первого, и по цвету был не таким светлым, а с легкой синевой. Лекс подержал его в руках, прикидывая вес и баланс клинка. Теоретически, мечи должны были получиться в одном весе, но этот меч ощущался в руке не так чужеродно, как первый. Скорее всего, новое тело рыжика было более пропорционально такой игрушке, и Лекс мог спокойно удерживать его одной рукой, без былого напряжения. Орис принес маленький молоток, и рыжий учитель опять внимательно простукал клинок и рукоять, на которой еще не было накладки. На рукояти оставался небольшой кусок металла, который не «вытягивали», и поэтому он звучал несколько иначе. Новый слух улавливал нюансы перелива звука, как у дирижёра симфонического оркестра, и Лекс с удовольствием выстукивал меч по всей длине, наслаждаясь чистотой звучания.
— Идеально! — Лекс отдал молоток и опять взмахнул мечом, — он великолепен!
— Это ты великолепен! — горячие руки схватили рыжика и прижали, Лекс дернулся, а потом услышал запах мужа и расслабился, — ты прекраснее любого клинка!
— А если бы я испугался? — Лекс хмыкнул, — как ты подкрался, что я тебя не услышал?
— Ты был занят клинком… — Сканд протянул из-за спины руку и перехватил меч у Лекса, — дай подержать!
— Вот меня и держи! — Лекс выхватил клинок обратно.
— Жадина! — Сканд поцеловал рыжика в умопомрачительную шею, туда, где под тонкой кожей бился пульс, — зато какая любимая жадина!
— Сканд… — смутился рыжик и стал вырываться, — ну, не при людях же… забери уже клинок, вымогатель…
Орис улыбнулся и отвел взгляд. Пара смотрелась восхитительно — огонь и скала, жар и мощь, и клинок мелькал между ними, похожий на блестящую молнию. Сканд за талию прижал мужа к себе, а второй рукой подхватил меч, будто он был живым существом. Оружие смотрелось в его руке, как будто выросло из нее. Сканд взмахнул клинком, проверяя баланс, потом поднес к лицу, вглядываясь в зеркало полированного металла, и восхищенно присвистнул. Лекс увидел, как в клинке отразились две пары глаз, которые смотрели друг на друга.
— Прям, как твои зеркала! Блестит и сияет! Надеюсь, рубит не хуже предыдущего.
— Не хуже, — уверил Орис, — мы уже сами проверили! Повесили тушку и перерубили насквозь! А зазубрины нет! Смотрите сами. Это просто волшебство, а не меч!
— И я хочу! — загорелся генерал.
— Хм, — Лекс поморщился, — не хотелось бы нарушать твои планы, но у нас много дел! Уверяю, что ты еще успеешь порубить, что захочешь, но сейчас надо как можно быстрее отправиться домой! Чача приезжал сюда вчера, его монахи едва отогнали. Потерпи немного, вот уедет настырный братец, и ты получишь сразу все четыре меча. Руби сколько захочешь! А сейчас давай быстрее домой поедем. Прошу!
— Чего не сделаешь ради любимого, — тяжело вздохнул Сканд и вернул меч Орису, — как бы вытолкать Чаречаши домой быстрее?
— А ты ему покажи, что хочешь, чтобы он быстрее уехал, так он ради вредности задержится!
— Да, — Сканд опять прижал рыжика к себе, — вредность — это ваша фамильная черта характера!
— Поговори мне здесь! — выгнул брови Лекс, — натравлю на тебя Ламиля с поцелуйчиками и обнимашками, узнаешь тогда, что такое братская любовь!
— Вот только угрожать мне не надо! — заржал Сканд, — ладно, поехали уже домой! Диктатор!
Сканд сразу отпустил мужа и развил бурную деятельность. Шу и самочка были осёдланы, монахи начали торопливо запрягать свой коротколапый транспорт. А Лекс пошел пообниматься с Тарой, в очередной раз пообещав ей, что будет осторожен, и заодно напомнив про глину. Сканд вскочил в седло и, убедившись, что Лекс тоже в седле, велел открывать ворота. Монахи сразу пристроились следом за Лексом. Шу взревел, когда понял, что отправляется домой, и рванул по дороге, будто его пообещали дома покормить. Лекс пристроился следом за мужем, готовясь к недолгой дороге, но тут его взгляд зацепился за камни в поле, которые так мешали при вспашке. Он притормозил флегматичную самочку у ближайшей группы камней и спрыгнул на землю.
— Что случилось? — рыкнул Сканд, которому пришлось возвращаться.
— Ты даже не представляешь, какое богатство валяется у нас под ногами, — Лекс плюнул на камень и протер его краем палантина. Камень блеснул перламутровым блеском. Он был похож на гранит, но на нем были четко видны слоистые трещины, — это же полевой шпат!
— Полевой, это потому что в поле нашел? — поинтересовался Сканд и протянул руку. Лекс подошел ближе и дал ему камень. Сканд повертел его в руке и поморщился, — булыжник, таких полно на дороге.
— Это прекрасно! — Лекс поманил ближайшего монаха, — вернись в имение и передай госпоже Таре, что я велел, пусть рабы к белой глине добавят пару мешков камней с поля. Я хотел бы увидеть эти камни дома уже завтра!
Монах кивнул капюшоном и развернул своего ящера к поместью. Сканд с сомнением посмотрел ему вслед.
— И зачем тебе это надо? — Сканд вздохнул с видом мученика.
— Придется делить гильдию гончаров. Будем создавать новую гильдию, — Лекс вздохнул, — даже не знаю, как ее назвать… тех, кто делает драгоценные вазы? Изысканную посуду для богатых людей… О, мать моя Саламандра, где же мне взять на все время?!
— И это все из-за этого булыжника? — Сканд с сомнением смотрел на камень, который Лекс бережно засовывал в седельную сумку, — из него будут делать вазы?
— Нет, — Лекс забрался в седло, — вазы будут делать из глины. Только глина будет специальной, она будет называться фарфор. Это примерно, как железо и сталь. Все не просто, но конечный результат того стоит. И потом, шпат нужен для многих вещей, и, кстати сказать, для клинков он тоже подойдет.
— Клинки из камня? — поразился амбал и присмотрелся к камням, торчащим на пустоши, — разве такое возможно?
— Нет, все не так просто, — усмехнулся Лекс, — и потом, это будет секретом гильдий, двух или трех, и военным знать об этом не следует! Догоняй!
Лекс стегнул самочку и рванул по дорожке, которая должна была вывести к основной дороге. Шу рыкнул, увидев мелькнувший хвост, и пустился вдогонку. Монахи стайкой помчались догонять и оберегать рыжеголовое сокровище. Стоило топоту ящеров утихнуть, как из неприметной ямки встал человек и отряхнул пыльную дерюжку, под которой скрывался. Он подхватил с земли несколько камней и засунул в мешок, а потом легкой рысью побежал к ближайшему оврагу, где терпеливо лежал песчаный ящер.
*
Дорога домой пробежала незаметно. Лекс размышлял о фарфоре и понимал, что мало о нем знает. Он его никогда особо не интересовал, и в голове остались приблизительные знания. Он помнил, что разница в фарфоре и фаянсе заключалась не только в составе, но и в температуре обжига. А еще, что фарфор бывает не только белым, но и цветным. Но что входило в состав, он никогда не задумывался. Он знал только, что в фарфор входят песок и полевой шпат, но даже не предполагал, в каких пропорциях. О самом шпате он знал несколько больше, тот бывает разных видов, с различными примесями, но часто он был предвестником гранитных прослоек в грунте и верным признаком, что нефть в этом месте можно не искать…