Саламандра (СИ)

Лекс как раз расправился со своими лакрицами, когда в зале ресторана началось основное веселье. Похоже, к хорошей еде прилагалась и «культурная программа», или здесь старались подражать праздникам в домах патрициев, когда во время еды гостей развлекают танцоры и музыканты, но на возвышении, где раньше сидели музыканты, появились полуголые девушки и стали танцевать. Они отбивали себе ритм для танца на маленьких медных литаврах, и мысли рыжика опять вернулись к мечам. Определенный процент меди в стали давал мечам неплохие качества…
  
Сканд, поняв, что рыжик мыслями уже не с ним, решительно выбрался из зала, уводя свое рыжее очарование. Спускаться в пивную не захотел уже Лекс, и поэтому супруги вернулись домой. Тиро удивился их раннему возвращению, но Лекс сразу помчался в кузню, и Сканд, тяжело вздохнув, отправился к наставнику. Очень хотелось обсудить с ним новый клинок. Тиро сразу сознался, что Лекс подарил ему кинжал, и разговор закружился вокруг профессиональных интересов. Перевооружение армии, новые возможности и тактика боя.
Когда время перевалило за полночь, Лекс, зевая, отправился в спальню, выхватив между делом мужа у Тиро. Если у Сканда раньше и были игривые мысли, то теперь, услышав, что Лекс отказывается учить кузнецов изготовлению булата, пока Кирель не построит ему новый городской квартал, лежал в кровати в тяжелых раздумьях. Значит, Лекс во время той тайной встречи договаривался с Кирелем о новом квартале? Получается, Лекс знал о том, что получится, еще до того, как меч был закончен? Боги уверили его в этом, или он просто настолько самоуверен?
Сканд повернулся на бок и внимательно посмотрел на Лекса, который уютно свернулся у него под боком и сейчас посапывал, положив ладошку под голову. Сканд задумался. Когда он согласился на равный брак, он не воспринял все это хоть сколько-то серьезно. Ну, о каком равенстве можно говорить с младшим? Формально — да, но реально… об этом даже думать серьезно не получалось… И даже сейчас, глядя на это сонное очарование, Cканд не мог поверить, что он может иметь свои цели и желания, которые, возможно, не совпадут с желаниями старшего.
Но Лекс уже не раз доказывал, что он может сделать все по своему разумению, даже не спрашивая на это разрешение у него. Одно только, как он прыгнул на арену за детьми, говорило о многом. А он, Сканд, даже не задумался об этом, полностью сосредоточившись на безопасности несносного рыжика. Похоже, он сам, впрочем, как и все остальные, смотрел на Лекса через призму привычки отношения к младшим — они могут быть строптивыми или вредными, но всегда послушными и ставящими интересы старшего превыше собственных… Если бы Лекс выглядел, как старший, возможно, и он стал бы к нему относиться, как к старшему. Может, стоит прислушаться к богам, которые сделали так, что их брак не такой, как у остальных, младшего и старшего, а именно равный…
Сканд обнял любимого и, зарывшись носом в огненные волосы, задумался — если Лекс так стремится вырасти и нарастить мускулатуру, то, скорее всего, после следующей линьки он уже не будет милым юношей, а станет красивым парнем. Примерно, как молодые парни в начале первого контракта, когда мышцы уже обозначены, но в теле еще нет достаточной массы для полноценного удара. Их единственное спасение во время боя — это гибкость и быстрота. Обычно такие парни быстро становились чьими-то подопечными. Милая мордашка в сочетании с красивым рельефом мышц никого не может оставить равнодушным, и, похоже, тогда за ним придется присматривать еще сильнее. Поскольку сейчас рыжика хочется только защищать и оберегать, а стань он крупнее, так все воины на него начнут реагировать весьма недвусмысленно…
Сканд с тяжелым вздохом задумался о будущем и не заметил, как наступило утро. Лекс заворочался, просыпаясь, и Сканд закрыл глаза, притворяясь спящим. Рыжик юркой змейкой выполз из кровати и, подхватив с пола тунику, помчался на кузню, а Сканд, не торопясь, выбрался из спальни на кухню. Теперь внутренний двор, где раньше можно было потренироваться и ему самому, и воинам, которые наращивали мышцы после ранения, принадлежал Лексу, так что места для тренировки, кроме как в стенах родной казармы, уже не осталось. Но уходить сегодня из дома не хотелось, он послал в казарму мальчишку с сообщением, где его сегодня искать, и устроился в тени дерева, наблюдая, как Броззи разбивает тигель, а Лекс едва не пританцовывает от нетерпения.
Общий завтрак еще не начался, а к ним во двор пришел глава кузнечной гильдии Орис. Он поздоровался со Скандом и Тиро, и сразу отправился к парочке возле горна. Те как раз разделили вутц на несколько кусков и приступили к ковке заготовок. При всем этом Лекс с самым независимым видом размахивал небольшим молотом у наковальни, как будто всю жизнь только этим и занимался. Орис о чем-то поговорил с Лексом, и тот передал ему свою заготовку вместе с кожаным фартуком. После этого поставил на меха Мая вместе с еще одним мальчиком из старших, а сам со своими учениками-стекольщиками отправился в новую мастерскую, где вскоре запылал еще один горн.
Сканд уже начал переживать, что Лекс останется без завтрака, но тот отправился вместе с учениками на кухню, смеясь и обсуждая что-то, понятное только посвященным. На удивление, к ним присоединился и Бэл. Сканд после завтрака навестил друга. Тургул сидел в кровати, обложенный подушками, и, делая вид, что все в порядке, наблюдал, как мелкие ящерки снуют по саду.
— Я отправил Бэла к мастеру, нечего ему прохлаждаться тут, пока другие учатся. И вообще, нечего относиться ко мне, как к немощному инвалиду, — фыркнул Тургул и продемонстрировал Сканду отрастающие руки, — еще немного, и я опять вернусь в строй.
Сканд с ним согласился и сразу стал рассказывать о новом клинке, который сделал Лекс. Глаза у Тургула загорелись, и Сканд сходил в спальню за клинком. Он с удовольствием показывал необычный на вид клинок и с придыханием рассказывал, как он разрубает бронзовые мечи, даже от самых именитых мастеров. Здесь их нашел Пушан, который разыскивал брата, когда до него дошли слухи о волшебном клинке. Сканд, лучась счастьем, стал показывать и рассказывать о подарке мужа, восхищенно поглаживая лезвие и восторгаясь его весом и внешним видом.
Неизвестно, сколько продолжалась бы восторженная ода новому клинку, но со двора послышался возмущенный крик, и Сканд торопливо выскочил в окно, услышав, что кричит именно Лекс. Это было очень необычно и с этим надо было быстрее разобраться. Стоило добежать до двора, как Сканд увидел, что Броззи стоит со спущенными штанами, а Лекс хворостиной бьет его по заднице и приговаривает. Это было достаточно необычно, ведь для телесных наказаний во внутреннем дворе был специально отведенный угол с вкопанным столбом, да и хворостина годилась разве что для детей.
— Любовь моя, хочешь наказать — возьми кнут, — Сканд подошел ближе и кивнул Тиро, чтобы тот принес требуемое.
— Нет, — Лекс сбился с мысли и повел плечами, — я не столько наказываю, сколько пытаюсь научить, но, похоже, если не доходит до головы, то надо донести через задницу. Кто чем думает, через то и учится.
— Что случилось? — Пушан подошел ближе.
— Они испортили два клинка, — пояснил Лекс.
— Как испортили? — удивился Сканд.
— Разбили на кусочки, — Лекс указал на валяющиеся вокруг наковальни осколки.
— Разве металл можно разбить, как горшок? — Сканд поднял с земли кусок испорченного булата и повертел в пальцах.
— Еще хуже, они его разбили, как стекло. Попробуй, булат стал хрупким настолько, что его можно сломать руками, — Лекс с удовлетворением увидел, как Сканд с хрустом переломил кусочек, — убедился? И все из-за того, что кто-то не слушает своего учителя. У булата много секретов, и если хочешь, чтобы он резал мечи, как папирус, то надо четко выполнять все, что говорит учитель, а не полагаться на мнение посторонних.
  
Лекс размахнулся и врезал Броззи хворостиной по заду, у того брызнули слезы, не потому что было больно, а от обиды. Хворостиной наказывали только маленьких детей или младших. Лекс обошел его по кругу и заглянул в глаза.