Саламандра (СИ)

— Ты хорошо дерешься, — ухмыльнулся Рарх. — Я вообще-то прикидывался, что без сознания лежу, а сам смотрел, как ты всех раскидываешь. Мне понравилось! А то, как ты поднялся, как-то странно, так вообще я такого раньше не видел! — Рарх азартно ухмыльнулся и взмахнул руками. — Вот ты лежишь, и вдруг бац! И ты уже несешься и бодаешь врага! Я чуть было не рассмеялся. Я слышал, что рыжие воины бесстрашны и искусны, но ведь ты не воин? Ты ведь рожден чтобы быть младшим, разве нет?
  
— Разве младший — это значит слабый и беспомощный? — поинтересовался Алекс.
— Нет… — растерялся Рарх, — нашего Гаури слабым никак не назовешь, он только выглядит нежным, а сам как корень люцерны, вроде смотришь — цветочек нежный, а корень никогда не выдернешь, скорее руки порежешь. Хочешь пить? — без перехода предложил Рарх и достал откуда-то чашку с водой. У Алекса мелькнула мысль об отраве или наркотиках, но в горле сразу стало так сухо, как в пустыне. Рарх, наверное, что-то понял по мимике Рыжика и вначале сделал глоточек сам, а потом аккуратно напоил Алекса. Жизнь сразу показалась на порядок легче.
— А ты охранник Гаури? — не смог промолчать Алекс.
— Нет, — ухмыльнулся Рарх. — Я деревянных дел мастер, я думал, что Гаури хочет мной похвастаться перед императором, я видел свои работы у него в атриуме. Но после того, что ты там устроил, нашему Цветочку было не до хвастовства. — Раб посмотрел на рыжика с тоской и проникновенно добавил, — никогда не ссорься с ним, ты даже не представляешь, на что он способен.
Алекс и Рарх помолчали, думая каждый о своем, а потом рыжик не выдержал и спросил:
— Если ты мастер, и вдобавок такой хороший, что твои работы попали императору во дворец, то почему ты тогда раб?
— Я однажды отказал Гаури. Это было год тому назад. Родители тогда подарили ему свой дом, чтобы он учился самостоятельно вести хозяйство. Он тогда пришел ко мне и сказал, чтобы я работал у него дома как мастер, а я отказался. — Рарх тяжело вздохнул. — Вот тогда все и началось. У меня тогда был свой дом и много учеников. За моими работами приезжали купцы из других городов и, казалось, так будет всегда. Я даже не задумывался, когда отказал Гаури. Ты же его видел — маленький худенький мальчик с наивными глазами… я подумал, что он сам не понимает, что предлагает. Чтобы я обменял свое дело и имя на долю простого работника за жалкие гроши и без всякого почета и уважения? Мне тогда это показалось смешным. И я отказался, и пожалуй, излишне резко. Похоже, Гаури обиделся на мой отказ. — Рарх задумался.
— А потом ко мне в дом перестали приходить купцы. И по городу пронесся слух, что я не в милости у правящей семьи и знаться со мной опасно. И тогда из моего дома тихо разбежались мои ученики и подмастерья. Многие сразу открыли свое дело и начали активно продавать свои вещи. А ко мне в дом никто больше не приходил. Торговцы на рынке стали отказывать моей жене в продаже продуктов, и вот тогда у нашей семьи началась черная полоса. Деньги, которые были, потихоньку заканчивались, а новых покупателей не было. Наш дом все обходили стороной, как будто нас прокляли.
Я тогда пошел к Гаури и попросил прощения за дерзость и попросился мастером в его дом, но он мне тогда отказал. Он сказал, что у него уже был мастер, и второго ему не надо. Я знал того мастера, когда-то он был моим конкурентом, а теперь он ходил в холщовой рубахе наемного работника и отводил глаза. Но его сыновья возглавили его дом, и оставленное дело процветало, как прежде. А моя жена и сыновья доедали последний кусочек хлеба. Я пытался устроиться в другую мастерскую, но мне все отказывали. Я стал подумывать о переезде. Жалко было бросать дом и заготовленную древесину, но другого выхода у меня не было.
А потом вдруг моего старшего сына украли прямо посреди города неизвестные люди с повязками на лицах, накинули на него мешок и утащили неизвестно куда. Вечером того же дня мне прислали его палец и сказали, что если я не принесу им тысячу золотых монет, то на следующую ночь я получу руку сына, а на следующую ночь его голову. У меня не было денег, и в долг бы мне никто не дал. Найти покупателя на дом тоже не получалось, и тогда я пошел к Гаури и предложил себя в качестве раба за тысячу золотых монет и покровительство моему дому. Он согласился, и я получил рабский ошейник и спокойствие для своей семьи.
— И как дела у твоей семьи? — Алекс поторопил раба, когда он замолчал. — У них все хорошо?
— Да. — Рарх слабо улыбнулся. — Теперь у них все хорошо. Сыновья возглавили мой дом и теперь постепенно восстанавливают потерянную репутацию и имя. Жена говорила, что они соберут тысячу золотых и обязательно выкупят меня у Гаури, но теперь я уехал вместе с господином в другой город, и это еще одна проблема. Ездить с большой суммой денег очень опасно. Но я не отчаиваюсь, Семизубый поможет мне, он всегда помогает сильным духом, вот и мне поможет.
Алекс проговорил с Рархом до самого рассвета. Когда небо стало светлеть, Рарх еще раз принес Алексу попить и, подхватив бревнышко, растворился в утренних сумерках. Алекс впервые в этом мире встречал рассвет. Несмотря на бессонную ночь, он чувствовал себя почти нормально. Он увидел, как просыпается большой дом. Первыми, естественно, встали рабы. Они начали растапливать печи и заботиться о ящерах в стойлах. Потом встали работники, которые жили в доме Пушана, и только позже появились мастера, которые жили в городе. Алекс вдруг увидел их в новом свете. Интересно, а они все по своей воле оказались в доме наследника?
Завтрак, естественно, прошел без рыжика. Чока опять издали посмотрела на рыжика, но так и не решилась подойти ближе. После завтрака Пушан и Гаури появились во дворе празднично одетые. Алекса вытащили из колодок и, защелкнув карабин поводка, притащили к Гаури. Алекс попытался показать всем своим видом, что от боли и усталости еле держится на ногах, хотя сам на удивление чувствовал себя совсем неплохо. Гаури остался доволен увиденным и со счастливой улыбкой дернул поводок, заставляя рыжика подойти ближе.
— Ну как тебе ночной отдых? Будешь послушным или мне придумать для тебя что-нибудь особенное?
Алекс, не скрываясь, вздрогнул всем телом от ужаса и смиренно опустил взгляд в пол. Воевать со злобной гадиной совсем не хотелось. Он попытался жестами показать, что сломлен и согласен на все. Непонятно, поверил ему Гаури или нет, но он перестал его гипнотизировать своими пронзительными ореховыми глазами и опять стал ластиться к мужу, как ни в чем не бывало. Когда мужья усаживались в паланкин, Чока успела бросить под ноги рыжику его гэта и незаметно засунуть в руку кусок сухой лепешки.
Алекс с благодарностью обулся и спрятал кусок лепешки в одежде, придерживая ее у тела с таким видом, будто у него бок болит. Он опять приготовился к пробежке, но на улицах было на удивление много народу, и паланкин двигался сквозь людскую толпу неторопливо. Алекс постарался немного поотстать, насколько позволял поводок, и незаметно съесть лепешку. Похоже, все жители шли в одну сторону. Алекс опять рассматривал город, он очень напоминал древний Рим, это сходство еще больше усилилось, когда рыжик увидел громадное здание Колизея. Он был совсем как те развалины в Риме, за исключением того, что этот был совершенно целым и полным жизни. Над ним развевались длинные узкие стяги и странные холщовые навесы. Похоже, они создавали тень на солнечной стороне здания.
Неподалёку от входов на каменных тумбах стояли люди в коротких тогах и громогласно рассказывали, что именно увидят сегодня зрители. Алекс ухмыльнулся. Глашатаи, похоже это были именно они. Говорящие рекламки. Они громко и с выражением повторяли один и тот же текст. Делая одинаковые жесты руками и паузы в одних и тех же местах текста, они казались одинаковыми, как рекламные буклеты. Пока паланкин наследника пробирался сквозь толпу, Алекс успел услышать весь текст сообщения.
  
Сегодня почтенной публике предоставлялось бесплатное зрелище, компиталии в честь семейных богов ларов* дома Пушана, наследника императора Шарпа. Компиталии начнутся с добровольной жертвы от храма Матери-Ящерицы. Потом будут бои во славу Семизубого и закончатся компиталии благосклонностью богов, когда каждый раб, желающий обрести свободу, может испытать свою судьбу.