Саламандра (СИ)

— Когда у тебя такое лицо, то мне становится страшно, — Сканд уже закончил красоваться и теперь наблюдал за рыжиком, закинув меч себе на плечо, — после такого взгляда у меня пятки начинают дымиться, я понимаю, что мне опять придется бегать за тобой и много нервничать. Ты не мог бы сообщить мне заранее, что ты задумал?
— Не переживай, я собираюсь сидеть дома и заниматься своими учениками, — Лекс сладенько улыбнулся, — мне надо успеть сделать подарки к празднику вылупления. Я хочу сделать меч для Шарпа, и я надеюсь, ты не обидишься, если он будет побольше того, что я уже пообещал тебе?
  
— В мече главное не размер, а мастерство мечника. Хороший мечник даже с коротким мечом пехотинца будет мастером, а мой меч, — Сканд взмахнул своим цвайхандером и воткнул его в землю у ног Лекса, — в руках неопытного бойца будет только обузой и неповоротливой железякой. Нет такого меча, чтобы сделал лентяя лучше мастера, Шарп уже давно не тренируется, и каков бы ни был у него меч, я смогу победить его даже ложкой.
— Ты такой самоуверенный, — Лекс ухмыльнулся, — посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь мой подарок.
— Ну, так покажи, что там у тебя… — мурлыкнул муж и навис сверху, как стена с балконом.
— Нет, — мявкнул рыжик и бросился наутек.
Следом за ним рванул Сканд. Лекс напрасно думал, что его легкий вес даст ему преимущество в беге, Сканд мчался за ним, сопя от усердия, как ящер, почуявший кровь. На кухне было много народу, и Лекс бросился в обход дома, а потом увидел штору на окне спальни, она свисала наружу. По всей видимости, Сканд, когда выскакивал из окна, зацепил ее. Лекс запрыгнул на подоконник за мгновенье до того, как на него налетел разгоряченный погоней муж, но этого мгновенья рыжику хватило, чтобы метнуть ему в лицо конец шторы. Сканд сбился с шага, невольно схватился за штору и в результате запутался в тряпке.
Лекс, смеясь, упал на кровать, а Сканд свалился на пол, запутавшись в шторах. Меч отлетел в одну сторону, Сканд в другую, сорванный карниз треснул его со всей силы по спине, а сверху навалился Лекс, требуя, чтобы муж немедленно сдался в плен. Сканд вначале рыкнул, а потом рассмеялся, он заявил, что не против сдаться в плен собственному мужу, но вначале хотел бы убедиться, что ему в плену будет хорошо. Лекс растерялся, пытаясь сообразить, о чем идет речь, но хитрый боевой трофей закинул победителя на кровать и со всей страстью отлюбил его. И только когда Лекса опять било, как в конвульсиях, в последний миг наслаждения, он насмешливо заявил, что такой плен его вполне устраивает, и только после этого вытащил свой член из натертой дырочки рыжика.
— Сволочь! — Лекс треснул со всей силой мужа в грудь, тот только довольно хрюкнул, — ну, ничего, придет время, и я доберусь до твоей задницы, и вот тогда я тебе припомню это!
— Мне уже страшно… — Сканд перекатился на кровати и устроился удобнее, — но пока это время не наступило, могу предложить свои услуги целителя. У меня есть чудная мазь, ты ее уже опробовал как-то, и она тебе помогла.
— Я вначале помоюсь, а потом сам намажусь, — Лекс сполз с кровати и, прихрамывая, отправился в купальню.
В купальне Лекса дожидались Найка и два кувшина с теплой водой. Лекс сам намылился жидким мылом из плошки, а Найка помогла ему смыть все мыло. Лекс уже привык к такому душу, хотя стоило бы подумать о чем-нибудь более стационарном и не требующем присутствия в купальне посторонних. Когда Лекс вернулся за мазью, то Сканд все еще валялся на кровати. На вопрос, почему он не отправился мыться, амбал только ухмыльнулся.
— Я собираюсь все дни до приезда Чаречаши посвятить подготовке бойцов. В походе от меня всегда пахнет потом и ящером, это привычно. Да и в казарме тоже не розами воняет, так что идти туда благоухающим мылом не имеет смысла, и потом, я хочу, чтобы от меня пахло семенем и тобой, пускай завидуют. Я собираюсь там потеть и помоюсь, когда вернусь домой.
— Мне уже заранее страшно, — Лекс вытащил из сундука чистую одежду, а свою, перемазанную спермой и потом Сканда, закинул в угол, — штаны надевать не стоит, делать сегодня что-либо серьезное я не собираюсь, а ходить в штанах, испачканных мазью, будет некрасиво. — Посмотрев в голодные глаза мужа, оттопырил попу с тяжким вздохом, — ладно, лечи уже…
Чего Лекс не ожидал, так это наглого языка вместо пальца с мазью, пришлось брыкаться и шипеть, а то ненасытное чудовище опять нарушит планы и свои, и его. Сканд после такого бурного протеста намазал не только многострадальную попу мужа, но и себе глаз, куда нечаянно прилетело пяткой. После всех этих баталий кухня встретила хозяев практически пустой, а каша простывшей. Тиро с интересом рассмотрел синяк под глазом у Сканда, поперечный синяк на его спине, а еще напряженную походку рыжика вкупе с самодовольной ухмылкой и запахом семени на теле старшего мужа. Он только удовлетворенно улыбнулся, похоже, в этой семье каждый получал, что хотел.
Лекс еще во время завтрака начал раздавать задания ученикам, а заодно и Тиро. Он должен был купить большой медный поднос, который станет основой для будущего зеркала в подарок Кирелю. Кроме этого, Тиро должен был купить пару новых тиглей для стекла, а то предыдущие уже перемазаны пигментом. А еще купить новую ступку себе на кухню, а ту, что есть у него сейчас, Лекс забирает, поскольку одной ступки, купленной ранее, ему уже маловато.
Тара отправилась на рынок за продуктами, они с поваром должны были придумать что-нибудь грандиозное, когда к ним в гости придет брат Лекса. Тара прониклась значимостью момента и поспешила на рынок, чтобы подобрать вино на предстоящие праздники и поискать редких деликатесов. Сканд похмыкал в спину грузной домоправительнице и по секрету сказал, что Чача вина не пьет, и рыбу и прочие морепродукты не ест. Лекс взял себе это на заметку, чтобы подсказать Таре, будет нехорошо, если гость не найдёт, что съесть в их доме. Это будет похоже на издевку.
Броззи должен был заняться углем, он уже знал, сколько они использовали угля в прошлый раз, и в этот раз должен был подготовить все сам, а Сишь потом доложит, все ли он сделал правильно. На завтра Лекс наметил выплавку следующей партии булата. Тут как раз приехал Рарх. Он был загорелый и похудевший. А еще, его просто разрывало от впечатлений. Лекс с визгом бросился к Рарху. Друзья обнялись и долго хлопали друг друга по спинам. Сканд, удостоверившись, что рыжик точно из дома никуда не выйдет, спокойно ушел в свои казармы, которые были, кстати, где-то неподалеку от городского театра.
Лекс усадил Рарха поесть с дороги, а сам дал задание ученикам. Они должны были вспомнить рецепт стекла и доказать ему, что они его не забыли. И пока Тиро покупает им в городе новый тигель, они могут отправляться и начать перемывать песок, готовить известь, разжигать горн и вообще, показать себя. Молчаливая и собранная троица рванула на улицу, договариваясь на ходу, кто что делает, а усталый Бэл с завистью посмотрел им вслед.
Лекс пошел следом за Бэлом. Тургул выглядел намного лучше. Новые уши выглядели по-взрослому, кончик носа тоже занял свое место. Почти все корочки ожогов с лица уже сошли. Молодая кожа была еще розовой и нежной, как у новорожденного, и на ней явно не хватало загара, но Бэл не хотел выносить жениха на улицу раньше времени. Сейчас Тургул спал. А Бэл сказал, что опять держит его на успокоительном, он даже кормит его в полусне. Такая зависимость от чужой помощи сделала из нагловатого и уверенного в себе центуриона жуткого неврастеника. Но оно и понятно, когда ты ни поесть, ни подтереться самостоятельно не можешь, а помогает тебе человек, которого ты обещал носить на руках и заботиться. Лекс попросил сбавить дозу успокоительных, чтобы он мог поговорить с Тургулом и тот его понял, а не просто услышал. Бэл вздохнул и сказал, что завтра Тургул будет в нормальном состоянии для разговора. На том и разошлись.
  
Лекс подхватил свой булатный кинжал и, вооружившись точильными и полировальными камнями, усадил возле себя Рарха и приготовился слушать его новости. Пока руки сами полировали новый кинжал, Рарх подробно и красочно рассказывал, где был и что видел. Его возили в монастырь, расположенный в горах. Там уже не одно поколение идет строительство, и теперь горный монастырь похож скорее на укрепленный город, чем на храм монахов-отшельников. У них там были и свои мастерские, и кузни, и даже небольшой огородик, в котором они выращивали редкие лечебные травы.