Саламандра (СИ)

— Вначале он отказывался от этого, — Пушан погладил Гаури по щеке, — но когда палач взялся за кнут, то он сознался во всем, и даже, более того, стал рассказывать, как и раньше обманывал доверие господина. Подкуп слуг, интриги за спиной господина. Он даже начал что-то говорить об испорченной кладке, но тут Гаури не удержался от грустных воспоминаний и сам взялся за кнут. — Пушан ласково заглянул в глаза побледневшего мужа и вкрадчиво продолжил, — подлый Шуша потерял сознание, но ничего, ничего, сейчас к нему вызвали лекарей, те облегчат ему страдания, и когда мы вернемся домой, то продолжим допрос. Мы, наконец, узнаем всю правду, что от нас скрывали.
  
— Человек под пытками скажет что угодно, лишь бы прекратить боль, — Лекс увидел, как недовольно Гаури сверкнул глазами, — как можно доверять таким показаниям?
— Человек — существо лживое, и правду говорит только под пытками, — Пушан посмотрел на Лекса, как на неразумного ребенка, — и вообще, любые показания считаются правдивыми после пыток. По своей воле человек правды никогда не скажет. Это же всем известно.
— Давайте не будем портить вечер неприятными разговорами, — Сканд погладил Лекса по спине и постарался отвлечь, пригласив всех в атриум.
Там, на удивление, стоял обычный стол и стулья. Стол был уже накрыт всякими яствами, но к радости Лекса, там была и понятная еда, вроде мяса и лепешек. Пушан светился от счастья, он был весел и словоохотлив. Он подначивал Сканда, флиртовал с Лексом и не забывал заботиться о Гаури. Присматривал, чтобы служанки доливали ему сладкой воды и принесли перетертого супа.
Лекс жевал совершенно без аппетита, надо было подумать, как ко всему этому относиться. Пушан, несмотря на всю жестокость, совершил достаточно хитрый финт ушами. С одной стороны, он наказал мужа, который оступился, с другой стороны, он теперь вывел его из-под удара родителей. Он сам разобрался с наказанием, а значит, вина за преступление исчерпана. Наказание было достаточно явным и показательным, чтобы никто не мог усомниться в том, что Гаури наказан. И значит, наказывать его второй раз за «глупость» уже не будут.
С другой стороны, нашелся стрелочник — Шуша. Под пытками он сознается во всем, что Пушан захочет, и потом понесет за это наказание. А его вина будет в том, что он заморочил голову «наивному и неразумному» мальчику — Гаури. А тут еще во время пытки вылезли дополнительные грешки Шуши, когда он избавлялся от конкурентов в гареме и пытался строить козни против Лекса, когда тот жил в доме Пушана. Одна только история с Зюзей дорогого стоит. И главное, если спросят Зюзю, кто был организатором травли, тот, конечно, укажет пальцем на Шушу. А если подтвердится одна правда, то и все остальное примут на веру. А тут Шуша может договориться до тайного заговора с целью уничтожения Лекса или Пушана, или всей правящей династии, и останется только найти предполагаемого врага. Колдунов или кого-то из неугодных соседей, и вот вам, пожалуйста, новый повод для войны! И опять армия на марше!
Лекс посмотрел, как Пушан, лучась довольством, разговаривает с братом. Сканд улыбается и отвечает на остроты по поводу сегодняшнего заседания в Сенате. Он сегодня заставил сенаторов обуздать жадность и выплатить войскам положенный процент с военных трофеев. Насколько Лекс понял, Сканд заявил, что если сенаторы хотят таких же высоких выплат в свой карман, то им достаточно стать частью регулярных войск. И он готов подписать контракт с любым желающим. Желающих не нашлось, хотя недовольных осталось прилично.
Лекс перестал делать вид, что кушает, и попытался разобраться в том, что же происходит на самом деле. Если перестать слушать треп, а просто наблюдать за мимикой и жестами, то многое становится явным. Сканд явно доволен своей победой над сенаторами, а Пушан смотрит на него, как мать на первоклашку, хвастающего пятеркой по чистописанию. Сканд несколько напряжен и явно нервничает, он улыбается Пушану, но сам прижимается коленом к ноге Лекса, чтобы не терять с ним контакта. По всей видимости, он считает, что рыжик напуган настолько, что даже не может кушать, и пытается таким образом поддержать, при этом не отсвечивая подобной заботой при брате. А вот Гаури напряжен весь вечер, и дело не только в отрезанном языке и, по всей видимости, в побоях и, скорее всего, в супружеском жестком сексе, но и в чем-то еще. Он кусает губы и нервно оглядывается каждый раз, когда кто-либо входит в атриум. Интересно, он ждет неприятных вестей?
И опять-таки, интересно получается. Пушан очень изящно сказал, что хочет узнать правду о погибшей кладке. Зачем? Он ведь знает правду. Официально он сам согласился со словами Гаури и принял его сторону, объявив, что яйца «старые», и сделав виноватым в этом рыжика. С другой стороны, он знает настоящую правду. Ведь кормилица сама рассказала ему о том, что произошло. Но в то время ему был выгоден брак с Гаури, да и милый младший, заглядывающий в рот, был крайне приятен и желанен. Поэтому он предпочел избавиться от кормилицы, чтобы она не вздумала рассказать правду кому-либо еще. Но теперь, когда Гаури навлек неприятности на свою блондинистую голову, Пушан ищет нового свидетеля, который обвинит младшего в гибели «невинных детей». И неважно, что в любом раскладе остался бы только один выживший, а остальных зарезали при рождении.
Все закончили кушать, и Сканд предложил перебраться во внутренний дворик. На улице уже стемнело, слуги разожгли светильники и в некоторые добавили ароматических трав. В воздухе поплыл приятный запах, настраивающий на покой и негу. Во внутреннем дворе стояло несколько лежанок. Лекс забрался к Сканду, за что его сразу погладили по бедру. Гаури улегся отдельно от Пушана, но тот, похоже, не обратил на это внимания, он был полностью сосредоточен на брате. Служанки скользили, как тени, поднося фрукты и наливая в кубки вино и воду. Во внутреннем дворике в ночных сумерках играли музыканты и какая-то женщина пела неожиданно низким голосом.
Сканд внимательно слушал рассуждения Пушана о дрязгах в противоборствующих партиях в Сенате и о плане Пушана столкнуть их лбами, чтобы добиться нужного большинства при голосовании, а сам в это время расстегнул ремешки на сандалиях Лекса и принялся разминать у рыжика напряженные пальцы. У Пушана раздулись ноздри, и Лекс вдруг понял, чего добивается наследник! Он хочет остаться вдовцом! Ну, или, в крайнем случае, получить повод для развода. Однако, как тонко все рассчитано!
С одной стороны, он заботится о своем младшем, спасая его от гнева первосвященника, а с другой стороны, получает нового свидетеля гибели кладки. Ведь ясно же, что от старых слуг Гаури, скорее всего, уже избавился, а среди новых вряд ли кто сможет подтвердить, что произошло в теплой комнате. А тут нашелся Шанди, который сможет обвинить Гаури, и, главное, он это сделает под пыткой, а, следовательно, он скажет неоспоримую правду! Потом Шуша договорится до того, что все наветы на Избранного он сделал по приказу тайных врагов, и вуаля! Пушан станет свободным от брачных уз человеком, и одновременно у государства появится враг, с которым надо будет разобраться. Разбираться отправят Сканда и, скорее всего, храбрый генерал в этот раз не вернется с поля боя. А тогда Лекс тоже станет свободным от брака. При этом он уже будет не боевым трофеем, а вдовцом аристократа! Ну, чем не партия для наследника?
Лекс так растерялся от этой мысли, что чуть не выронил бокал. Потерять Сканда? Ну уж, нет! Он к нему уже привык и даже где-то в закоулках души любит! И пусть он порой туповат и косноязычен. Неважно!! Сканд, может, не семи пядей во лбу, но зато он верный, как ящер! И любит его! И вообще, Сканд его! И нечего здесь строить планы, как извести его мужа! Вместо добродушного громилы получить хитрого политика с замашками сатрапа? Ни за что!! Да он, скорее в монастырь пойдет, чем ещё раз окажется в постели с садистом! Сканд, не поняв, почему Лекс так разволновался, привлек его к себе и с тревогой посмотрел ему в глаза. Рыжик ободряюще улыбнулся мужу и прижался к его боку.