Саламандра (СИ)

— Зачем тебе железная руда? — не унимался мастер, — скажи, что надо сделать из железа, мы сделаем. Хочешь, при тебе сделаем? Но зачем не кузнецу руда?
— Хочу! — Лекс надул губы и дрыгнул ножкой, — не хочу металла, хочу именно руды! Ведра два, нет лучше три, чтобы уж наверняка хватило!
— То якорь, то сажа, а теперь руда! — Тиро схватился за голову, — ну почему ты не можешь, как все младшие, хотеть колечки и браслеты? Ну ладно, если бы ты клинок красивый захотел, я бы еще понял! Но руда зачем?
  
— Тиро! — Лекс уперся руки в боки, — мне надо! И потом, пора бы тебе привыкнуть, вот сделаю, и ты первый увидишь!
Тиро только обреченно вздохнул и покачал головой. Он поймал недоуменный взгляд мастера-кузнеца и с тяжёлым вздохом пояснил:
— Ему лучше дать, что он просит, пока еще чего-нибудь не придумал. С ним всегда так, то попросит какой-то несуразицы, а потом раз… и стекло сделал или требушет… Прошу, дайте ему, что он хочет, а иначе он Сканда пришлет, с него, как со всех младших, станет мозги всем вынести со своим «хочу»…
— Да пожалуйста… — старый мастер пожал плечами, а потом заинтересованно прищурился, — я дам все, что хотите, но прошу и мне показать то, что получится в конце.
— Договорились! — Лекс протянул крепкую ладошку, которая почти утонула в узловатых пальцах кузнеца.
Мастер довольно улыбнулся и сказал, что ученики принесут в его дом все, что он захочет, и Лекс, довольный собой и всем окружающим миром, отправился домой. Денек был прекрасным, и все люди вокруг улыбались рыжику, а некоторые даже кланялись. Лекс тоже вначале расслабленно улыбался, а потом напрягся и решил уточнить у Тиро, что именно он пропустил. С чего на него все смотрят, словно он… Лекс даже растерялся в переводе с матерного на местный… пообещал всем гору золота.
— Ты не просто пообещал, но уже и принес, — Тиро довольно ухмыльнулся, — в пророчестве говорилось, кто получит твои волшебные волосы, тот получит благополучие и достаток. Ты отдал свои волшебные волосы городу, оставив их на арене Колизея. Теперь они хранятся в жертвенной чаше храма Матери, и с тех пор в городе наступили покой и благоденствие. Смотри сам, война с Теланири прошла без потерь, но с богатой добычей. Пираты напали, но вместо разрушений и смертей, как было в прошлый раз, погибли пираты, все… Разве люди могут такое сделать? Это явное благоволение богов. Ты принес в город спокойствие и золото. А что еще надо простому люду? Чтобы были живы родные и золото в кармане водилось! Ах да, чуть не забыл, ты рискнул собственной жизнью, чтобы спасти детей с арены Колизея. Все женщины смотрят на тебя с любовью, ведь ты спас их детей от страшной участи. Тебя в этом городе все любят, Лекс.
Лекс споткнулся на ровном месте и растерянно уставился на Тиро. Он так старался оставаться незаметным, но после нелепых обвинений Гаури на сердце поселилась тревога. Может, если люди будут думать о нем хорошо, то не поверят нелепым бредням блондина? Может, напрасно он так старательно прятался? Хотя любовь толпы самая ненадежная в мире вещь, толпу можно завести громкими лозунгами и заставить творить все, что захочется. Толпа зверь тупой и агрессивный, они могут растерзать его на площади, а потом, опомнившись и сообразив, что именно сделали, сочинять слезливые песенки, какой он был хороший и плакать на его могилке… Что лучше, быть неприметным и позволить, чтобы на тебя наговаривали небылицы? Или быть всеобщим любимцем, чтобы любой злопыхатель боялся рот открыть? Быть на виду — это не только почетно, но и опасно… Это как одинокое дерево во время грозы, так и жди молнии. И что теперь делать?
— Эх! — Лекс махнул рукой, — как говорится в одной пьесе, «из двух бед выбираю обед!». Пошли, Тиро, домой, грустить и переживать лучше на сытый желудок!
— Ты такой обжорка! — восхитился домоправитель, — смотри, ты в последнее время подрос, с тех пор, как ты появился в нашем доме, ты стал и выше и шире в плечах, будешь так же много есть, и третья линька у тебя начнется раньше времени! Такими темпами ты после третьей линьки уже не будешь похож на нежного младшего, а скорее на молодого старшего!
— И это будет прекрасно! — Лекс потер ручки в предвкушении, — хочу еще подрасти, так, чтобы Сканд не смотрел на меня сверху вниз и наконец допустил до своей задницы! А то это несправедливо! У нас равный брак, но я все равно только принимающая сторона! И как бы мне ни было здорово с мужем, но я тоже мужчина! Я тоже хочу доминировать в постели, — Лекс перехватил насмешливый взгляд Тиро и уже тише добавил, — ну, хотя бы изредка.
— Быть старшим — это не только главенство в постели, но и ответственность за свою семью, свой дом. Как бы ты ни пыжился, Сканд все равно будет сильнее, и как воину ему нет равных. Зачем тебе с ним соревноваться? Разве он плохо о тебе заботится? Он отдал тебе свое сердце, вот далась тебе его задница!
— Тиро, ты не понимаешь… — Лекс подергал себя за косу, — ты когда-нибудь был с мужчиной?
— Как принимающая сторона — никогда! — Тиро насмешливо поднял целую бровь, — когда я был ребенком, меня даже пьяный не мог бы назвать хорошеньким, я был как молодой ящер, костлявый и злой. Когда попал в армию и стал наедать морду, меня пытались завалить, но я предпочитал быть битым, чем подмахивать старшим. Не скажу, что это принято в армии, но когда армия в походе или на дальнем гарнизоне, то женщин там или нет или крайне мало. Молодые порой сами соглашаются составить пару опытному воину. Те в ответ прикроют его во время боя, да и жить легче, когда есть старший, который не позволит гнобить тебя всем подряд. Как правило, такие отношения продолжаются до конца контракта кого-то из пары. А потом люди расходятся каждый в свою сторону и, как правило, остаются друзьями и дальше. Правда если такая связь была добровольна. Всякое в жизни бывает.
Тиро почесал голову и задумался, но потом вздохнул и продолжил:
— Когда я был молод, то у меня был такой друг для сердца. Я был уже четыре года в армии когда он появился. У меня тогда до окончания контракта оставался год, а он только вступил в армию. Он был славным, только слабоват для воина. Паренек был из купеческой семьи, поругался с родителями и, чтобы досадить отцу, подписал контракт. А это тебе не папин дом, где вокруг слуги и работники. Он, хоть и был старшим, но был хорошеньким и гладким, прям как девка. Ну его, конечно, и валяли все, кто хотел. Он попытался отбиваться, но куда ему… — Тиро вздохнул, — он сам ко мне подошел и предложил себя в обмен на защиту. А я молодой был, по возрасту младше его, но к тому времени уже четыре года воевал под командой Шарпа и был известен в первой когорте. Туда, знаешь, не за красивые глазки попадают, да и Шарп меня к тому времени уже заметил. Не скажу, что в любимчиках ходил, но Шарп знал меня в лицо и выделял из остальных всадников. Поэтому, если разведка боем или еще чего, то меня посылали, и я всегда возвращался.
Мне было лестно, что такой красивый парень выбрал именно меня, ну, я и согласился. Я тогда даже второй контракт подписал, чтобы его не бросать. А потом у него контракт закончился, и так получилось, что у нас как раз очередной поход закончился и мы возвращались домой. Все устали тогда, да и домой шли, вот и расслабились в пути. Наша центурия оторвалась от общего строя, и на нас напали из засады. Знатно потрепали. Под моим дружком ящера убили, я его на своего затащил, и мы стали прорываться к своим. Меня с ящера стянули, а мой сердешный друг ящера стегнул и решил удрать без меня. Отбежал далеченько, но потом мой ящер понял, что меня нет в седле, и решил вернуться. Ящеры, они не люди, они преданные и своих наездников не бросают. Когда мой милый понял, что ящер без меня домой не вернется, то соскочил с седла и побежал со всех ног, не оглядываясь.
  
— А дальше что? — Лекс схватил Тиро за руку, — он за подмогой побежал?
— Я тоже так думал в тот момент, — Тиро погладил рыжика по плечу, — но он просто струсил. Мой ящер отбил меня, но его сильно ранили, и к тому времени, как подоспела подмога, он уже издох, бедняга. Но я выжил, хотя и с трудом. Дружок нашел меня, когда началось расследование, как такое могло случиться, прощения просил, говорил, что глупо погибнуть в последнем бою, когда контракт закончен. Он понимал, что я мог бы сказать, что он струсил, и его бы казнили. Я тогда поручился за него, и сказал, что сам его отправил с сообщением в когорту, но мы оба понимали, что это ложь. Когда расследование закончилось, он больше не подошел ни разу, и навестить не приходил. Вот так и закончилась моя единственная связь с парнем.