Саламандра (СИ)

— Буду ждать тебя в спальне, сахарочек.
Рыжик сразу решил сидеть в купальне столько, сколько получится, и поэтому не торопил Тару. Она еще долго расчесывала волосы Лекса, пока они не просохли окончательно, и не стали свиваться в локоны сами по себе. Подровняв наискось срезанные волосы, Тара долго вздыхала, что они слишком коротки для красивого плетения косы. Потом захотела, чтобы массажисты размяли и Лекса тоже, но когда тот увидел, что они собираются использовать масло, которое соскоблили со Сканда, сразу же отказался. Не то, чтобы он брезговал, но все же…
  
Завернувшись в простынь, он решил, что томил мужа уже достаточно, и довольный побрел в свою спальню. По дороге его пару раз чуть не сбили с ног бегающие детишки. В доме было достаточно малышей, чтобы начало казаться, что дом смахивает на филиал детского сада. К удивлению, детей должно было быть не более пятнадцати, но судя по тому, как они с гиканьем носились по дому, казалось, что их, по меньшей мере, полторы сотни. Открыв дверь, первое, что увидел рыжик, это привольно валяющегося на кровати голого Сканда, но когда он зашел внутрь, оказалось, что возле кровати стоят еще четверо рабов с опахалами.
— А эти что тут делают? — изумился Лекс.
— Они будут делать прохладный воздух, чтобы жар нашей страсти продлился дольше, — Сканд так довольно улыбнулся, как будто говорил о запекании индейки.
— Вон отсюда, — Лекс приоткрыл дверь шире, — я устал от посторонних.
Сканд не возражал остаться наедине. Он бережно притянул к себе рыжика и стал выпутывать из простынки. Лекс вдруг вспомнил, что он красавчик, и решил немного покапризничать.
— Будь со мной нежнее, — Лекс оседлал Сканда и предвкушающее улыбнулся, — я соскучился. Хочу долго и нежно.
— Да… — выдохнул муж, и руки отправились на разведку. Бережно по позвоночнику вверх и достигнув тонких крылышек лопаток…
— Октавия! — В комнату ворвался нескладный подросток, — где ты, малек противный!
Мальчишка с разбегу бросился под кровать, совсем не обращая внимания на голых взрослых. Под кроватью раздалось сопение и недовольный девичий визг. Вскоре мальчишка выбрался оттуда, таща за шиворот маленькую чумазую девочку. Она сопела и упиралась. Стоило брату ее вытащить из-под кровати, она вцепилась в простынь двумя ручками и заверещала.
— Не хочу купаться! Не хочу! Ой, а что вы делаете? — малышка мило улыбнулась и стала похожа на пыльного ангелочка, а потом ангелочек открыл рот и поинтересовался, — что, будете засовывать писю в попу? Это же больно! Перестаньте немедленно, а то я маме скажу, и она вас розгой побьет!
— Это не папины наложники, им можно, — авторитетно заявил паренек и решительно рванул ангелочка к двери, — отпусти простынь, а то тебя мама точно побьет розгой, она тебя уже давно ищет.
— Ой, а что я нашла! — ангелочек отпустила простынь и схватилась за матрас.
Лекс совершенно растерялся, когда увидел в детском кулачке навершие рукояти «подматрасного меча». Насколько он помнил, меч был тяжеленный. А ребенок тащил его, как будто он был деревянный, перехватив для надежности второй рукой за рукоять, она рванула меч сильнее, так, что показалось лезвие.
— Это мой меч! — рявкнул возмущенный генерал.
— Нет, мой! А-а-а, — ангелочек перешел в ультразвук, а потом перевел дух и спокойно добавил, — я его первая нашла, он мой!! Мой!!
— Сейчас на одного ребенка в этом доме станет меньше, — пообещал Сканд и попытался пересадить Лекса на кровать, чтоб отвоевать свой меч обратно.
За это время брат дернул сестру ещё раз, Октавия умудрилась достать меч целиком из кровати и он, ожидаемо, упал всем весом на пол, громко звякнув и заодно придавив пальцы ребенка. Ангелочек устроил такой крик, что примчались служанки и мама упрямой девульки-красотульки. Она подхватила малышку с пола и удостоверившись, что все живы и даже пальцы целы, отвесила пареньку подзатыльник и наконец забрала детей из комнаты.
— Дети… — вздохнул у двери Тиро и, недовольно погрозив пальцем Сканду, как будто он был виноват в случившимся, наконец закрыл дверь.
— Э- э… — растерялся Сканд, — такая маленькая, а такая… такая… р-р-р.
А потом, подмяв под себя рыжика, наконец поцеловал ненаглядного. В голове Лекса будто взрыв произошел, как он успел подзабыть, как же он любил эти губы, этот жадный язык. И вскоре рыжик беспомощно скулил, уже не понимая, что с ним происходит и почему его мозг полностью утратил контроль над телом. Было жарко и томно, а Сканд склонился над ним, целуя шею, плечи, шепча что-то нежно-жаркое и постанывая, заводясь все сильнее и сильнее.
— Надо туники выбрать и тоги, — Тара вошла в комнату, неся вместе с двумя рабами ворох цветной ткани, — поскольку у вас равный брак, можно одинаковые туники, а тоги одного цвета, но разные по тону. Тара споткнулась о меч, который так и валялся на полу, и только после этого посмотрела на кровать. — Ну ладно, я зайду позже, а вы тут поторопитесь. Если вы решили идти в театр, то я распоряжусь, чтобы ваш паланкин достали со склада!
— Защелки на двери нет? — поинтересовался Лекс, когда дверь за домомучительницей закрылась, — я так не могу! Я не могу, когда вокруг все ходят и смотрят!
— Пошли, — Сканд замотал обожаемого в брошенную тогу, а сам закутался в сброшенную простынь, — в комнате Тиро есть защелка!
Они схватились за руки, как подростки, убегающие от родителей, и бросились в комнату домоправителя. Защелка была на месте и наконец можно было закрыть дверь. Кровать была узкой, но сейчас это стало уже не важно. Лекс грубо свалил Сканда на кровать и, сбросив ненужную тряпку, уселся сверху. Перед глазами все плыло от желания, сердце билось под ребрами. Лекс плюнул на руку и попытался себя хоть немного растянуть, он бы сейчас не отказался даже от отработанного массажного масла. Сканд только скалился, похоже, его терпение тоже было на пределе. Лекс качнулся вперед и укусил Сканда за грудь, чувствуя, как его пальцы скользят внутри, а потом плавно сел на истекающий член мужа. И только после этого выдохнул.
Если он и ожидал боли или дискомфорта после перерыва, то явно ошибался. Тела будто вспомнили друг друга и плавно соединились, как будто были созданы именно для этого мгновенья. Сканд только рыкнул, побуждая двигаться, а потом подхватил белоснежные бедра и задал темп своему безумию. Рыжик выгибал спину, чтобы насадиться глубже, и только вскрикивал, когда получал долгожданное. Он и сам не понял, как быстро кончил, забрызгав себя и мужа белесыми каплями. Сканд рыкнул и сев, прижал свое рыжее сумасшествие, пока выплескивался внутрь.
— Трахаются! — из-за окна раздалось восхищенное мальчишечье чириканье, — прикинь, тот рыжий, оказывается, старший! Точно говорю! Всем известно, кто сверху, тот и старший!
Сканд, лениво подняв подушку, кинул ее в окно. За окном голоса смолкли, а потом послышался хруст веток, по всей видимости, любопытные наблюдатели и не подумали уйти. Лекс слабо хихикнул в плечо мужа, а потом без перехода прикусил ему мочку уха. Сканд довольно рыкнул и, схватив рыжие волосы в кулак, оттянул зубастика ровно настолько, чтобы взять наглые губы в плен. Лекс с трудом вынырнул из поцелуя и схватил Сканда за шею, перенося свой вес на его плечи, приподнимаясь и опускаясь опять. Член мужа внутри опять стал каменным и Лекс повел бедрами, наслаждаясь расширенными от удовольствия зрачками Сканда.
За окном опять хрустнуло и послышалось шиканье, Сканд почувствовал, как напрягся ненаглядный и, подхватив его под попу, в два шага оказался в углу возле окна. Это была слепая зона для юных наблюдателей, и Лекс довольно выдохнул, наконец отдаваясь удовольствию без лишних мыслей. Сканд вцепился в белоснежные бедра мужа и с порыкиванием вдалбливался в податливую упругость, а Лекс упивался этим неистовством и контролем, заботой и яростью. Как контролируемый поджог, когда огонь, такой неистовый и жадный, осторожно подбирает лишь то, что ему позволено, в надежде, что контроль ослабеет и он вырвется на свободу, пожирая все. Это было неимоверно сладко, сгорая, самому контролировать пламя.