Саламандра (СИ)

— Хорошо, я надену пару браслетов, — Сканд склонился над блестящей кучкой и выловил пару браслетов, которые рыжик снял с ног. Примерился и застегнул застежки с таким обреченным видом, как будто наручники застегнул, — теперь ты.
Лекс порылся в кучке и выцепил колечко с висюлькой. Похоже на сережку, только вот замочек, похоже, закрывается один раз. Он растерянно похлопал глазами, пытаясь сообразить, куда это цепляется, но висюльку осторожно вытащил из его пальцев Сканд.
  
— Я решил не надевать на тебя кольцо принадлежности, чтобы тебе не пришло в голову нацепить на меня такое же, — мои воины не оценят у меня кольцо в пупке.
Лекс немного отстранился и посмотрел на все происходящее под другим углом. Со стороны нравов этого мира. У него была одежда, как и у Сканда, а это говорило о статусе внутри семьи. Обычно старшие носили туники и тоги, а младшие топики и что-то вроде юбочек, чтобы было видно проколотые пупки с блестящей висюлькой, и тога у них была тоньше, больше похожая на длинный шарф. Из нее не получались такие же объёмные складки, которые выглядели внушительно и солидно. Женщины носили платья до пола и тоже выглядели солидно. А вот младшие вне зависимости от возраста одевались более легкомысленно. Только один Кирель ходил в длинной одежде, хотя так он скорее подчеркивал свой сан, чем статус в семье императора.
Лекс посмотрел на свою одежду. Она была точно такой же, как и на Сканде. Туника до середины бедра с тонким поясом, за который надо было засунуть край тоги, которую широкими складками обвивали вокруг тела. Это было не очень удобно, но весьма солидно. Да, у него была коса, но это скорее говорило о том, что он принял защиту от более крупного Сканда, чем подневольное положение, которое демонстрировали младшие проколотым пупком. Здесь, бывало, старшие тоже носили золото, украшая себя наравне с младшими, только вот Сканд раньше никогда не надевал украшений.
— Спасибо, — Лекс обнял Сканда и потерся носом о его шею.
— Не надо так делать, — Сканд напряженно отодвинул от себя рыжика, — а то ни в какой Колизей мы сегодня не попадем, я и так держусь из последних сил.
Лекс довольно хмыкнул и отстранился. Надо, пожалуй, взбодрить муженька, чтобы сиропной лужицей не растекался.
— Тиро, а у тебя где украшения, что я с похода привез?
— Зачем тебе? — Сканд сразу подобрался как хищник, — эти-то чем не подходят?
— Мы же увидим Тили-мили? — Лекс довольно ухмыльнулся, — надо ему конфетку подсластить после того, как лишили его всего ценного. Он ведь еще не знает, что он уже труп. Ну, фигурально выражаясь. — Лекс направился в комнату к Тиро где у того стояли сундуки со всем добром. — Я тут такое колье видел примечательное…
Тиро недовольно поджал губы, пока рыжик рылся в сундуке с драгоценностями, но свое мнение держал при себе. А вот Сканд недовольно рычал и метал глазами молнии. Лекс застегнул на шее тяжелое ожерелье и посмотрел на мужа, тот, похоже, уже закипел и был готов кусаться. Рыжик довольно хмыкнул, так намного лучше, чем расслабленные слюни…
— А теперь кушать и в Колизей! — провозгласил хулиган и отправился на кухню, но дорогу ему преградил Сканд, который очень недовольно подцепил пальцем ожерелье. Лекс сделал невинную мордочку и освободил украшение из пальцев мужа, — ну что ты как маленький. Дай Тили-мили посмотреть на то, что его уже никогда не будет. Вернемся домой, сам его снимешь с меня, — рыжик провел рукой по груди мужа и проворковал, — ты… с меня… снимешь… все, что захочешь… А это, — Лекс провел пальцем по ожерелью, — считай твоим наказанием за то, что позабыл о подушечке. В следующий раз будешь более внимательным к моим просьбам.
Сканд хмыкнул и отступил в сторону. Ходить после скачки на ящерах, а потом после скачки на Сканде было достаточно тяжело. И спина и ноги устало гудели, а про попу вообще был отдельный разговор, ощущения в ней до сих пор были весьма неоднозначные. Но Лекс постарался выглядеть и идти, как ни в чем не бывало. Зайдя в столовую, он вначале направился к своему привычному месту посередине стола, но потом дошел до места, где обычно сидел Сканд и сел рядом, подвернув под себя ногу, чтобы было легче сидеть. Сканд довольно хмыкнул за спиной и сел на свое место. И хотя он недовольно щурился на ожерелье, но настроение у него начало подниматься.
— Расскажи вкратце, что было, пока я был в отъезде, — Лекс засунул в рот первую ложку каши и довольно зажмурился, она была великолепна, — нас не было дней десять?
— Тринадцать, — поправил Сканд и покрутил ложку в руках. — Первые пять дней были посвящены возвращению армии. Был вначале парад победителей, потом скачки и битвы гладиаторов на арене. На шестой день Шарп объявил о нашей свадьбе. Были поздравления и праздничный пир во дворце, — Сканд засунул кашу в пасть и задумчиво пожевал, — я был на пиру один, сообщив, что ты не в состоянии ходить в связи с неуемным темпераментом. Потом был пир для города и попойка в армии. Во всей армии я единственный оставался трезвым. Впервые меня не брало ни спиртное, ни прочие радости пира. Я тогда всерьез задумался наплевать на все и отправиться на твои розыски. Но потом обнаружил на городских воротах пьяную стражу и устроил всем выволочку и строевые учения.
— Все в городе решили, что вы разругались, поэтому Сканд дома не ночует и злобствует, — добавил свои комментарии Тиро. — А потом сообщили о приближении армии Теланири, и в городе началась суета подготовки к приему гостей. Армия была не очень многочисленной, и встала лагерем между Старым городом и Столицей. Сам Теланири занял гостевой дворец возле храма Матери-Ящерицы.
— Еще пару дней носастый придурок отдыхал и посещал наши храмы. Ему, естественно, сообщили, что ты теперь мой муж, — Сканд недовольно отодвинул кашу и бросил на стол ложку. — Этот нахал решил нанести тебе визит, чтобы сообщить о своем приезде. Меня тогда не было дома, и Тиро не пустил его во двор. Потом он пытался оставить тебе подарок, но Тиро схватился за меч и пообещал рассыпать подарок по городским улицам, если он его немедленно не заберет.
— А что там было? — удивился Лекс, — сладости?
— Драгоценности, — скривился Сканд, и опять недовольно зыркнул на ожерелье. — Потом этот гад нанес официальный визит Шарпу и Кирелю. Официальные встречи продлились еще пять дней. Пока его допустили до императорской четы, пока он принес официальные заверения в дружбе и миролюбивых намерениях. Наши крючкотворы отыгрались по всем правилам. В кои-то веки получилось провести полную парадную церемонию встречи. А сегодня на празднике Агоналии все ожидают, что ты наконец покинешь дом и в новом статусе появишься в городе. Я опять хотел сказать, что ты ходить не можешь, или сам остаться дома. Пусть бы Кирель объяснял, что новой семье надо время, чтобы насытиться друг другом, но я рад, что ты наконец дома и мы сможем показаться в городе вместе.
Лекс молча улыбнулся, ехать в Колизей совершенно не хотелось, да и встречаться с аристократами тоже. Но если он теперь часть этого общества, то придется приспосабливаться. Во дворе стоял паланкин и восемь рабов. Лекс растерялся и посмотрел на Сканда, он как-то рассчитывал, что они будут верхом.
— Теперь мы семейные люди, а значит, должны передвигаться в паланкине. Его, кстати, подарил Пушан, а рабов Гаури.
Лекс посмотрел на рабов внимательней в ожидании подвоха, и точно… Все восемь были белокожие и рыжие, как Лекс. Намек Гаури был более чем прозрачен. Лекс посмотрел на мужа и увидел, что тот с интересом ждет его реакции.
— Я против рабства и хотел бы, чтобы их освободили. Я считаю, что рабы — это люди, а не животные, и владеть человеком, как животным, это стыдно. Поэтому я хотел бы их освободить, а паланкин носить будут работники, которым мы будем платить за это деньги. Как за любую сделанную работу.
  
— Интересная мысль, — Сканд выгнул насмешливо брови, — раньше ты против рабства не возмущался. Вон, те же девки на кухне, ты ни разу не говорил, что их надо освободить.
— Для девушек в нашем доме, — Лекс поднял палец, призывая к вниманию, — рабский ошейник — это не приговор, а скорее защита от посторонних. Никто не полезет к такой девушке, побоявшись связываться с тобой или Тиро. Насколько я понял, они здесь живут, пока не выйдут замуж. Ты же не думаешь, что сюда явится кто-то из женщин, чтобы взять в мужья кого-то из наших рабов? И потом, они взрослые мужчины, а это значит, что должны сами заботиться о своей безопасности. Поэтому носильщиков освободить и найти кого-то из вольных людей, кто согласится работать за деньги.