Картограф (СИ)

Я велел конвоиру повернуться лицом ко мне, достал телефон, включил видеозапись и, направив камеру так, чтобы в кадр попадали оба, задал вопрос, который мог, если что, проканать за отмазку:
– Зачем на меня напали?
Эти двое посматривали на телефон с интересом, но без опаски. Я бы вот занервничал, если бы меня в такой момент снимать бы начали, а эти – нет. Странно. Странно было до того момента, пока они отвечать не начали:
– Мы ж вёрст пятнадцать проехали – аккурат половина дороги. Остановились, и самим передохнуть, и лошадёнкам сенца задать. А тут ты из лесу выходишь. Думали лиходеи. Нет, глядь, а ты один. Ну, спеленали тебя, да и с собой: волостному голове сдать, можа каку деньгу за тебя даст.
Складно, вот только на смягчающие для меня не тянет.
– Значит, вы – двенадцать рыл – напали на одинокого прохожего? Так?
– Так, – закивали оба.
– Дубиной по голове нанесли ему, мне то есть, побои средней тяжести, вызвавшие потерю сознания?
Оба пялились на меня не понимающими глазами.
– Дубиной по голове меня ударили? – заорал я.
– Да, да, – закивали оба.
– Чё да-да? Ударили, спрашиваю?
– Антипка! Антипка, он стервец ударил! – крикнул возница.
– Это который?
– Дык, эта… утёк он.
– Связали меня верёвками. Так?
– Так, так, – закивали оба.
– То есть не законно лишили меня свободы, взяли в заложники и хотели получить за меня выкуп?
Опять молчание. Я снова заорал:
– Деньги за меня получить собирались?
– Деньги собирались, – согласился извозчик.
– А ты что молчишь?! Собирался деньги за меня получить?
– Собирался, - понуро кивнул конвоир.
Так, ну, уже кое-что. Надо ещё что-нибудь поувесистей:
– Саблями меня зарубить пытались?
– Это не мы! Это Мишка-поганец да Демид – брат его, - замотал головой конвоир.
– Это не мы! Это они! У нас и саблев-то нет! – поспешил заверить меня водила.
– Тот здоровый бугай, Сёмка, дубиной на меня намахивался?
Оба закивали.
– Чё киваем?! Намахивался или нет?
– Намахивался.
– Отец его на меня с топором кидался?
– Кидался, – подтвердили оба.
Ну, вот, на необходимую самооборону уже есть, если что. Теперь сваливать пора.
– Далеко отсюда меня встретили?
Водила почесал в затылке:
– Версты три будет.
– Поехали, покажешь!
Водила осторожно поднялся и полез в телегу. 
– Ты тоже! – приказал я конвоиру.
Тот, держась за истерзанную задницу, поднялся.
– Стоять! – крикнул я, заметив лежащие в телеге топор и дубинку.
Отстранив водилу, я откинул оружие к заднему борту телеги, загрузил рюкзаки и лопату, залез сам, потом сделал знак залезать и этим. Водила забрался легко, а конвойный с трудом, всем своим видом изображая страдания от адской боли в торце.
– Перьвязать бы яго, – предложил извозчик, конвойный как по команде сразу же жалобно застонал.
– Не помрёт! – отрезал я. – Трогай!
  
Глава 5
 
Ехали мы действительно километра три. Ещё метрах в двухстах от места схватки я аккуратненько выкинул и топор, и дубинку, на всякий пожарный, а водиле скомандовал поторопиться.
Чё-то фигня какая-то! Почему они с саблями? Почему на телегах?
Ну, телеги – это ещё куда ни шло, но сабли… ну, положим, что и это тоже возможно… хотя…
А какого хрена они в лаптях? Какая-нибудь секта староверов?
Или, может это, действительно, кино снимали? Но тогда зачем они на меня напали?
Дичь какая-то!
Оставался, конечно, ещё один маловероятный вариант, когда все эти старообрядцы – просто банда умалишённых. Не может нормальный вменяемый человек продолжать играть в нелепые игры с розыгрышами, видя, как убивают других «артистов» из его театра, а Демида я убил очень натурально.
Но где Лёха?
Минут через пятнадцать водила объявил, что мы прибыли. 
Сказать, что я узнавал местность… да не особо. Вон там метров триста влево - лесок. Ну, да, был лесок. Так ведь дальше в километре ещё какой-то. Ничего не поделаешь, других ориентиров я запомнить не успел. Хотя, нет. Вот этот холмик я всё же помнил.
Что мне слегонцухи не нравилось, так это то, что лесополоса именно на полосу-то и не походила. По крайней мере, с этой стороны. Неравная какая-то. Да и посадки такие обычно высаживают из берёз, а тут чего только нет: и берёзки, и липки, и осины, и ёлка вон торчит…
  
Хотя, если честно, то я тогда, когда за Лёхой через посадку прошёл и вышел на другой стороне, то вроде бы всю эту несуразицу успел заметить. По-моему…
Блин! Сильно мне по башке приложили! Тут помню, тут не помню.
Валить отсюда надо, а с хренотенью этой и попозже разобраться можно.
Водила в свою очередь, видя мои сомнения, в качестве доказательства своей лояльности указал на следы их стоянки. Выбирать не из чего. Будем считать, что действительно здесь всё и произошло. 
– Вылезайте! – скомандовал я.
Эти двое, предчувствуя недоброе, обречённо вылезли. Я велел им отойти от телеги, с понтом, чтоб не смотались, а сам, достав из кузова свой хабар, начал осматривать местность на предмет следов волочения. 
Походив взад вперёд, и ничего не обнаружив, я изобразил задумчивость и, «неосторожно» повернувшись к пленникам спиной, на минуту «упустил» их из виду. Те особого приглашения ждать не стали, и уже через пару секунд я услышал, как они, погоняя, что есть мочи коня, сваливают от меня на своей телеге. 
«Спохватившись», я «бросился» в погоню.
– Стоять, суки! Убью нахрен! – размахивая саблей орал я.
Пришлось даже споткнуться, а то так бы и не ушли парни. Пусть валят. Не надо им смотреть, куда я сейчас денусь. А я, поорав им вдогонку страшных проклятий, вернулся на место, осмотрел его по-быстрому ещё раз и, убедившись, что вышел из лесополосы я именно здесь, пересёк её в обратном направлении. 
В глубине души я всё же надеялся найти там если не самого Лёху, то хотя бы его машину. Но не нашёл никого.
Не увидел я и ещё кой-чего. А эти вещи меняют дислокацию не так быстро, и именно по этой причине используются в качестве ориентиров. В полукилометре от лесополосы проходила линия электропередач, правда, местного значения, но всё же проходила. Раньше. Мы даже в поле съехали, когда до неё добрались. А сейчас я никак не мог разглядеть там ни одного столба.
Да и не только там. Километрах в пяти имелась складка местности в виде возвышенности… Она, вроде, на месте, а столбов нет. Одно ровное поле.
А вот лесопосадка ровной не выглядела, как оказалось, она и с этой стороны не похожа на творение рук человеческих. Люди лесополосы так криво не сажают.
И что это значит? А значит это, что я сейчас нахожусь не там, где должен быть, а где-то в другом месте. Вот поэтому Лёхиной машины здесь и нет. Получается, староверы эти долбаные привезли меня совсем в другое место.
Но с той-то стороны лесопосадки место более-менее знакомое. Тогда выходит, что привезли меня вроде бы и туда, куда надо… но как бы… как бы и не совсем туда. Если так, то Лёхина машина где-то рядом стоит.
Осмотр местности невооружённым взглядом положительных результатов не дал. Это не беда, есть у нас, чем взгляд вооружить.
Достав из своего рюкзака бинокль, я начал осматривать местность. Вдруг Лёхина «Приора» неподалёку белеет, а я уже в панику впал. Бинокль у меня ещё с армии остался, он хоть с виду и маленький, но пятнадцатикратный, так что, если машина где-то в зоне прямой видимости, то я её увижу. Но не увидел.
Самое время звонить Лёхе. Идея казалась хорошей, только пока не выяснилось, что связи-то как раз и нет. От слова ВАЩЬПЕ. А ведь была. Может, эти чумоходы старообрядческие куда-то сильно далеко от цивилизации меня увезти успели? И как это узнать? А я вообще в отключке долго был?
Я посмотрел на время – одиннадцать сорок две. Что это даёт? Сейчас прикинем. Здесь я минут десять-пятнадцать, так. Сюда ехали тоже минут пятнадцать, пусть двадцать. Допрос с пристрастием – минут пять-семь, или десять? Пусть десять. Это уже минут сорок-сорок пять. Хулиганов я зачистил – это минуты три, не больше. Что ещё?