Забрать свою семью (СИ)

Откинув в сторону одеяло, жена резво встаёт с кровати и, прыгая на одной ноге, приближается к шкафу. Демонстративно перебирает на полках одежду, игнорируя моё присутствие, словно я предмет интерьера в этой спальне.
Меня нереально раздражает её пренебрежение, но с недавних пор я дал себе слово: снисходительно относиться к поведению Аси, делая скидку на её положение. У беременных часто шалят гормоны и с этим нужно как-то мириться. Больше всего мне хочется, чтоб жена меньше нервничала, выносила и родила здорового ребёнка.
  
– Я могу чем-то помочь? – приблизившись, останавливаюсь у Аси за спиной.
Хочу коснуться её, обнять обеими руками и крепко прижать к своей груди, но вынужденно сдерживаюсь. Наши натянутые отношения ещё не перешли из стадии “всё сложно” в хотя бы какой-то намёк на даже дружеские. Ася держит дистанцию, не подпускает к себе ближе ни на шаг. И я понимаю, что сам во всём виноват и что слишком мало прошло времени, чтоб что-то сдвинулось с мёртвой точки, но поделать с собой ничего не могу. Я её никогда не любил – так всегда думал, пока однажды не понял, что Ася может навсегда исчезнуть из моей жизни… вместе с ещё не родившимся ребёнком.
Сейчас же понимаю, что ни черта не соображаю в любви. Я же по натуре совсем не романтик, мне чужды все эти сантименты, которые так цепляют женщин. Сдержанный, сухой, излишне прагматичный. Уверен, Ася о таком, как я, не мечтала, но случилось как случилось.
Несколько месяцев назад, после того как мы подали на развод, во мне что-то надломилось, внутри стало пусто как никогда. Эгоистично было с моей стороны давать жене надежду, когда случился наш первый секс после расставания. Но я пытался противиться щемящим в груди чувствам, ведь привык сдерживать свои обещания и поступать по справедливости. Только с каждым днём тоска накатывала ещё более мощной волной, а ревность, как удавка на шее, затягивалась всё сильнее и сильнее. Дышать становилось трудно. И в какой-то момент всё рухнуло, я словно потерял смысл жизни.
– Нет, – обернувшись, смотрит на меня через плечо. Губы подрагивают в кривой ухмылке. – Может, ты уже выйдешь из комнаты? Мне нужно переодеться.
Вздохнув, молча покидаю спальню. Горький осадок как ком поперёк горла. Ну что я не так делаю? Почему не могу достучаться до собственной жены, что не хочу её терять, что хочу вернуть всё назад? Чувствую же, что она ко мне небезразлична, но её сильная обида как приговор без права на обжалование. Она лишает меня любых шансов.
Решив, что Асю одну не отпущу, иду в детскую комнату. Предлагаю Соне покататься и возвращаюсь в коридор, чтоб не упустить из вида жену, когда она будет выходить из спальни.
Через пять минут сталкиваемся в коридоре. Ася уже полностью собрана, мы с Соней тоже. Впечатавшись в меня недовольным взглядом, Ася останавливается посреди коридора. Руки на груди скрещивает, заняв весьма ожидаемую позицию.
– Мы поедем с тобой, и это не обсуждается, – сразу заявляю, надеясь, что жена не станет пререкаться при ребёнке.
Как я и предполагал, Ася сдерживается, соглашается унылым молчанием. И даже не противиться, когда я подхватываю её на руки, чтоб спустить по лестнице на первый этаж.
Соня идёт немного впереди, открывает для нас входную дверь. Наша доченька – настоящая умница, никогда не задаёт лишних вопросов, всегда на моей стороне. Порой мне даже кажется, что она больше похоже на меня, чем на своего родного отца. Знаю, это самообман, но мысль, что София до сих пор называет меня “папочкой” согревает мою душу надеждой на хеппи-энд.
Пока мы едем по городу, Ася всё время с кем-то переписывается на телефоне. Боковым зрением ловлю её встревоженность. Нет, я всё равно узнаю в чём дело. И если из-за какой-то ерунды мою беременную жену со сломанной ногой вызвали на работу, сотру до фундамента этот чёртов салон красоты.
***
Уткнувшись взглядом в монитор, просматриваю всю документацию по пожарной безопасности. Надо же было случиться этой дурацкой проверке именно сейчас, когда я оказалась на больничном!
– Люб, да сядь уже. Хватит мельтешить перед глазами туда-сюда, – не хотела говорить так строго, но тон всё равно выходит грубым.
– Ась, я просто волнуюсь. Ну можно же что-то сделать? – с мольбой заглядывает в мои глаза.
– Можно. Для начала нужно успокоиться.
– Легко тебе говорить. Успокоиться, – фальшиво копирует мою интонацию. – У тебя муж есть, ты без денег точно не останешься. А я вот-вот останусь без единственной работы, когда пожарные закроют наш салон красоты.
– Никто никого не закроет. Мы выполним все предписания, и на этом всё закончится.
Без предварительного стука в кабинет входит Владимир и немало удивляется, увидев меня на рабочем месте. Оттого и переводит нахмуренный взгляд на Любу.
– Ася Евгеньевна, а вы что здесь делаете? Вы же на больничном, – совершенно спокойно интересуется Владимир, глазами по-прежнему стреляет в раскрасневшуюся Любу. Он-то сразу понял, кто меня вызвал на работу.
– Как видите, приехала помочь.
– Вижу, но я вам не звонил.
– Как же? – теперь удивляюсь я. – Я ответственная за пожарную безопасность, значит, тоже должна участвовать в проверке госинспекции.
– Проверка уже прошла, – холодно цедит через зубы.
Вздыхаю. Да, проверка прошла и не закончилась хорошо для салона красоты. Выявили нарушения, которые в срочном порядке нужно устранить. Получается, это я не справилась со своей работой.
– Ася Евгеньевна, поезжайте домой. Мы сами разберёмся, а вы выздоравливайте.
– Ну как же я поеду? Я же…
Качнув головой, Владимир не оставляет мне шанса закончить мысли.
– Ничего критичного не произошло. Люба зря вам позвонила.
– Нет, не зря, – пытаюсь возразить, но тщетно.
Владимир даёт чётко понять, что не нуждается в моей помощи, только мне от этого ни капли не легче. Чувство вины заседает под кожей как заноза, так просто не вытащишь.
Мне ничего не остаётся другого, как согласиться с Владимиром. Но я вовремя успела скопировать всю необходимую информацию на флешку, поэтому просто встаю из-за рабочего стола и начинаю собираться.
Перед тем как уйти, мне удаётся перекинуться с Любой парой фразой. Опасения коллеги мне понятны. Эти две недели, пока я нахожусь на больничном, Люба официально выполняет мои обязанности. А значит, она несёт ответственность за проваленную проверку по пожарной безопасности.
***
– Ну что там у тебя случилось? Это стоило того, чтоб срываться с места и лететь в салон? – спрашивает Стельмах, когда мы оказываемся дома.
Опустив голову, я размешиваю в чашке с чаем сахар, игнорируя пытливый взгляд Льва. Делиться с ним неприятностями по работе – не очень хочется, но здравый смысл подсказывает, что если попросить Стельмаха о помощи, он не откажет.
– Стоило. Была проверка по пожарной безопасности, по результатам выявили серьёзные нарушения. Если их не устранить, то салон красоты могут закрыть.
– Ясно. А ты здесь при чём? Это проблемы твоего руководства, а не твои личные.
– Да, Владимир мне тоже так сказал. Но дело вот в чём, – я всё-таки поднимаю голову и встречаюсь взглядом со Стельмахом. – Я успела скопировать файлы на флешку, ещё раз их всех пересмотрела. И пришла к выводу, что эти все нарушения, которые написали пожарники, они просто как из пальца высосаны. И по-хорошему их нужно обжаловать, я абсолютно уверена, что наш салон красоты не должен делать то, что зафиксировано в предписании. Это какое-то давление на бизнес, понимаешь?
– Конкуренты постарались?
– Не знаю, но за пожарниками кто-то стоит, – помедлив, решаю всё же обратиться к Стельмаху. – Ты можешь с этим помочь?
  
Лев смотрит на меня неотрывно. По его нечитаемому взгляду ничего не разобрать. Зная, какую власть имеет муж, я ни разу к нему не обращалась с подобной просьбой, но сейчас я в отчаянии.
Выдержав небольшую паузу, Лев даёт слово со всем разобраться. И меня немного отпускает.
А поздно вечером, перед сном, когда Соня уже заснула, Лев заглядывает ко мне спальню: