Укрощенная горцем

– Твоя любовница надеется, что ты меня уронишь.
– Не уроню. – Коннор старался изобразить спокойствие. – Кстати, леди Амберлейн не моя любовница. – Подхватив Мейри, он сделал прыжок на левой ноге.
– Может, ты просто не помнишь, что спал с ней. За тобой бегает столько дамочек.
Похоже, она ревнует! Неужели такое возможно? Почему бы это? Ведь Мейри его ненавидит, действительно ненавидит. И почему ее ревность так его радует? Возможно, он не столь ей отвратителен, как она заявляет. Есть способ это проверить. Своими чувствами он займется позднее.
  
В следующей фигуре оба плавно переместились по кругу, и Мейри приготовилась подпрыгнуть.
– Если бы леди Амберлейн когда-нибудь была моей любовницей, – начал Коннор, высоко поднимая девушку в воздух и улыбаясь ее мрачному лицу, – я бы это запомнил.
Он опустил Мейри на пол, до неприличия тесно прижав к своему телу. Черт возьми, как она хороша! Ей ни к чему румяна. Щеки ее пылают естественным огнем. В этот миг Мейри вырвалась и сильно ударила его по лицу.
Коннор стоял посреди зала, прижимая ладонь к щеке и глядя вслед уносившейся прочь партнерше. Леди Амберлейн смотрела на него с жадным любопытством, как, впрочем, и все танцующие. Коннору не было до них никакого дела – он был не в состоянии сдержать счастливой улыбки.
Сбежав, Мейри так и не вернулась к своему столу. Ей хотелось укрыться от сотен взглядов, от всех этих женщин, которые либо смеялись над ней, либо желали отомстить за пощечину Коннору. Как он посмел заявить ей, что не забыл бы любовных утех с леди Амберлейн? Что за холодный, расчетливый ублюдок! Боже, как она его ненавидит! Ненавидит его острый язык, холодный тон, которым он говорил с нею, а губы тем временем оставались по-прежнему соблазнительными и зовущими! Она не желает видеть, как он хмурится и смотрит на нее пронзительными синими глазами! Но, заглянув в эти глаза, в это лицо, которое она когда-то знала лучше, чем свое собственное, Мейри вдруг ощутила, что готова отдать все на свете, только бы опять быть с ним вместе.
Ни за что! Он ей больше не нужен! Она была юной дурочкой, когда влюбилась в его широкую, открытую улыбку и нежный взгляд, в котором читалась надежда на счастливое будущее. Но теперь она стала старше и знает, насколько лживым может быть сердце мужчины.
Мейри выскочила в сад. Широкие гравийные дорожки огибали травянистый газон для променада, но сейчас там не было ни души. Подставив лицо мелкому дождику, Мейри надеялась, что его прохладные капли смоют все мысли о Конноре Гранте.
Но этого не будет. Никто и ничто не способно заставить ее не думать о нем. Мейри изо всех сил старалась выбросить Коннора из сердца, но он не уходил. Да и как ей забыть Коннора, если каждая его черточка напоминает о том, что Мейри любит больше всего на свете: о доме? Встретив Коннора во дворце, она словно вернулась в прошлое. Даже накануне вечером, когда лорд Оксфорд изливал на нее бесконечный поток сведений о птицах, населяющих королевские вольеры, перед глазами Мейри возник Коннор, несущийся верхом по каменистым берегам в Камас-Фионнари. Ветер с вершин Киллиана треплет его волосы. Он со смехом оглядывается на преследующую его Мейри, у которой он только что отнял куклу и ни за что не хотел отдавать.
Вот и сегодня, когда следовало сосредоточиться на танцевальных па, которым обучал ее Генри, Мейри вспоминала еще один день из прошлого. Они с Коннором скакали по заснеженному горному склону навстречу ледяному зимнему ветру. На них были меховые одежды. Именно их они расстелили на полу потаенной пещеры в скалистых отрогах Сгарр-на-Стри. Тогда они в первый раз занимались любовью. Ветер колотил в каменные стены, с завыванием исполняя песню, принадлежавшую лишь горам Шотландии. А через неделю Коннор сообщил ей, что покидает Кэмлохлин.
Надо быть сильной. Те дни ушли и больше не вернутся. Она должна противостоять Коннору и забыть, как много он когда-то для нее значил.
– Оставь меня, – взмолилась она, прижимая руки к груди, словно стараясь вырвать из сердца память о нем. Мейри пережила бесконечную череду дней, когда, терзаясь, представляла, как Коннор лежит на поле брани – мертвый. Или живой, здоровый, полностью обнаженный – в объятиях какой-нибудь шлюхи, готовой забрать то, что принадлежит ей. Она выстояла, победила, и сейчас не позволит себе вернуться в пучину страданий.
– Мейри!
Девушка обернулась на звук его голоса. Коннор стоял совсем рядом. Его волосы, намокшие от усилившегося дождя, спадали на лицо влажными прядями и защищали Мейри от силы его нежного взгляда. На мгновение Мейри увидела прежнего мальчика, не околдованного чарами распутной Англии, а чистого и прекрасного, как цветущий вереск.
– Пора отбросить прочь это ужасное недоразумение между нами.
Она не позволит себе отступить. Мейри провела пальцами по щекам, стирая с них капли дождя.
– Капитан, между нами лишь ложь и предательство.
– На твой взгляд, – поправил Коннор и шагнул к ней. – Я много раз просил тебя приехать ко мне.
– Ты же знаешь, как я люблю Шотландию.
Казалось, Коннор хотел ответить резкостью, но, стиснув зубы, сдержался и произнес:
– Когда я хотел вернуться, ты сама велела мне не приезжать. Ты ведь этого хотела.
– Да, – стараясь не разрыдаться, согласилась Мейри. Видит Бог, она не желала этого разговора. Зачем бередить старые раны? – А ты с удовольствием подчинился и год за годом показывал мне, как мало я для тебя значу.
Сейчас он казался призраком, явившимся из ее мечтаний… и ночных кошмаров. Под его взглядом Мейри не могла ни шевельнуться, ни даже вздохнуть.
– Ты значишь для меня все на свете, – прошептал Коннор сквозь струи дождя. – Как ты этого не понимаешь?
– Мисс Макгрегор?
Голос лорда Оксфорда разрушил чары, Мейри очнулась и шагнула назад. Коннор не сводил с нее мрачного взгляда. Краем глаза Мейри видела, как Генри, снимая с головы широкополую шляпу, выдвинулся из-под укрывавшей его галереи.
– У вас все хорошо? – быстро приблизившись к ним, спросил он.
Длинные локоны парика тут же прилипли к его щекам. Дождь стал слабее, но воздух как будто скрипнул под ледяным взглядом Коннора, когда тот посмотрел на Оксфорда.
– Разумеется. А почему должно быть иначе? – В вопросе Коннора прозвучала угроза. Любой здравомыслящий человек и не подумал бы отвечать на него.
– Капитан, простите, если я оскорбил вас. – На лице Оксфорда возникла улыбка, от чего шрам на его лице натянулся. – Но ваша репутация в отношении прекрасного пола бежит впереди вас. Я беспокоился о чести дамы.
Мейри затруднилась бы сказать, кого из двоих ей хотелось ударить сильнее: Коннора – за то, что стал таким негодяем и другие мужчины опасаются за ее честь, или Генри – за то, что идиот и провоцирует Коннора на драку. Может, в жилах Коннора действительно течет королевская кровь, но дерется-то он, как истинный горец. У изящного лорда Оксфорда нет ни одного шанса.
Коннор улыбнулся. Улыбку никак нельзя было назвать искренней, но по крайней мере он его не ударил.
– Значит, у нас общая проблема, Оксфорд. Что касается репутации, то скажу так. Если бы я доверял каждой сплетне, которую слышал на службе королю, то сейчас должен был бы вас арестовать за связь с ковенантерами.
Оксфорд поперхнулся, но Мейри на него даже не посмотрела, а вперила гневный взгляд в Коннора. Что он делает, черт возьми? Он же все погубит! Если Оксфорд действительно знает каких-нибудь приверженцев запрещенной пресвитерианской церкви, то теперь никогда их не назовет.
– Капитан, одумайтесь! Я была о вас лучшего мнения. Все, что вы слышали о лорде Оксфорде, неверно.
  
– Значит, вы его защищаете?
Мейри колебалась. И не потому, что полностью доверяла лорду Оксфорду, а потому, что напряженный тон капитана без слов говорил: если она ответит сейчас положительно, Коннор уйдет прочь и больше никогда не посмотрит в ее сторону. Но ведь этого она и хочет, разве не так?
– Защищаю, – вздернув подбородок, заявила Мейри.