Укрощенная горцем

– Я не похожа на большинство женщин, – с холодной улыбкой произнесла она и успела заметить благодарное выражение на лице Генри. Потом герцог увел ее прочь.
– Не могу с вами не согласиться, – наклоняясь к ее уху, проговорил он. – Вы умны и способны к сочувствию. Подобные добродетели не часто встретишь в столь прекрасной женщине.
– Вы слишком добры, ваша светлость, – отозвалась Мейри и коснулась его руки. – Должна сказать, что эти же качества восхищают меня и в вас. Потому я и попросила лорда Оксфорда меня представить.
  
– Вот как? – Герцог окинул ее жарким взглядом и расправил плечи. Черт возьми, как примитивны мужчины!
– Когда пять лет назад вы позволили Ричарду Камерону объявить о неподчинении королю Карлу, я не могла не восторгаться вашим мужеством.
Улыбка герцога стала шире, обнажив ряд желтоватых зубов.
– Должен сказать, я узнал об этом, когда он уже все сделал. Заявление взбудоражило его сторонников, и этого дурачка убили в Эрс-Мосс. Из-за этого у меня возникли трения не только с Карлом, но и с Яковом. Мне стоило больших трудов восстановить отношения с покойным королем и его братом.
– Значит, вы не согласны с заповедью Камерона, что человек не должен присягать правителю, не поддерживающему Национальный ковенант? – Мейри подняла на него глаза и надула губки.
– Этого я не говорил. – Он приложил палец к ее губам, призывая к молчанию. – На его место найдутся другие.
Борясь с желанием выхватить кинжал и убить герцога на месте, Мейри придвинулась к нему ближе и милостиво улыбнулась его словам. Она этой же ночью выяснит нужное имя! Неужели новый вождь камеронцев находится здесь, практически в одном месте с нею? Должна ли она что-нибудь предпринять сама или стоит придержать сведения для своих товарищей из милиции на Скае? Черт возьми, где же Колин? Мейри оглянулась на группу придворных, следующих за нею и герцогом к лестнице в Банкетный зал. В тот же миг ее глаза нашли Коннора. Негодяй стоял в лунном свете у одних из дюжины дворцовых ворот Уайтхолла – Генри наверняка известно их название – и улыбался прямо в поднятое к нему лицо леди Амберлейн.
У Мейри кровь застыла в жилах. Она даже не заметила, как ее ноги тоже застыли на месте, и очнулась, только когда герцог позвал ее по имени. Коннор начал поворачивать голову в ее сторону, но Мейри успела отвести взгляд и улыбнулась лорду и леди, ожидающим, пока их познакомят.
– Позвольте представить вам графа Дорсета и его очаровательную жену Антуанетту, – любезным тоном произнес герцог.
Мейри улыбнулась дежурной улыбкой и произнесла несколько банальных фраз о погоде. Новые знакомые скоро потеряли к ней интерес, перенеся все свое внимание на герцога, а Мейри оставалось лишь прислушиваться к журчанию их бесконечных речей и скользить взглядом вдоль бесконечной галереи.
Теперь вместо леди Амберлейн рядом с Коннором стоял капитан голландского флота. Седли – вспомнила Мейри. Она слышала о нем от дюжины дам, девиц и даже служанок. Такой же повеса, как Коннор. Тот как раз откинул назад голову и звонко смеялся какой-то шутке Седли.
Будь он проклят! Он так хорош, когда смеется. Разве можно его забыть? Когда-то он так смеялся с нею. А теперь смеется с протестантами.
 
Глава 8
 
– Я порасспрашивал об адмирале Гиллзе.
Коннор оторвал взгляд от Мейри, танцующей с герцогом Куинсберри, и посмотрел на Ника Седли, рядом с которым сидел на опустевшем королевском помосте. Молодые люди вернулись в помещение из-за сырости, но в основном потому, что Коннору хотелось понять, ради чего, черт возьми, Мейри толчется среди людей, которые, по слухам, являются ковенантерами и даже камеронцами.
– Он определенно присягнул герцогу Монмуту. Если до тебя дошли разговоры о том, что Гиллз высадился на английский берег, значит, Монмут появится позже.
Странно, что принц Вильгельм не воспользовался этим аргументом, когда король Яков расспрашивал его в Каменной галерее.
– Я подозреваю, что Монмут готовит мятеж против короля, – сообщил Коннор. – Он незаконнорожденный сын короля Карла и считает, что корона должна была достаться ему. Но я ничего не слышал о том, что Гиллз собирает силы, чтобы помочь Монмуту.
Поверх бокала с вином Седли внимательно смотрел на товарища.
– А что ты тогда слышал?
Коннор покачал головой, не сводя глаз с Мейри.
– Что он напал на приграничный монастырь.
– Твой свидетель мог ошибиться.
– Возможно, – не стал спорить Коннор. Он знал Ника много лет, но это не повод считать, что тот не может действовать в интересах принца. Вполне очевидно, что Вильгельм Оранский не был искренен, когда утверждал, будто ему неизвестно о роли адмирала Гиллза в резне в аббатстве Святого Христофора. Черт возьми, Коннору не хотелось верить, что Седли тоже знал о нападении и не пытался его остановить.
Глаза Коннора следовали за каждым движением Мейри, когда она кружилась рядом с герцогом, а шерстяные юбки покачивались у изящных ступней девушки. Она слишком решительно вела себя с принцем, а это может быть опасно. Надо внимательнее следить за ней. Коннору нравилось ее бесстрашие, восхищала свойственная горцам дерзкая самоуверенность, но принц Вильгельм опасный человек – Коннор был в этом уверен.
– Это ведь дочка вождя клана Макгрегоров со Ская?
Коннор очнулся от размышлений.
– Так и есть.
– Если память мне не изменяет, – проговорил старый друг Коннора, наблюдая за девушкой, – именно о ней ты говорил каждый день, когда впервые явился сюда.
Коннор заерзал в кресле.
– Я был зеленым юнцом тогда, даже моложе, чем Эдвард сейчас.
– Значит, у вас ничего не вышло?
– Жизнь меняет людей, – бесстрастно проговорил Коннор.
– Ты весь вечер не сводишь с нее глаз.
– Ее отец попросил меня приглядывать за ней.
– Она хорошенькая. – Ник разглядывал Мейри с тем же выражением дымчато-серых глаз, с которым каждую ночь укладывал в свою постель новую возлюбленную.
– Держись от нее подальше, Седли, – предупредил его Коннор. В ее жизни достаточно мужчин, которые причиняют ей волнения. Он, Коннор, не желает добавлять к этому списку распутного повесу Ника Седли.
– Если бы я не был так глуп…
– Ты вовсе не глуп, – оборвал его Коннор. – Вон идет леди Фицсиммонс. Не ты ли говорил как-то, что у нее прелестный ротик и она умеет им пользоваться.
– Говорил. Умеет. Я провел с ней прошлую ночь.
– Она просто пожирает тебя глазами, – улыбнулся Коннор, наблюдая за женщиной. – Может, ты ее не удовлетворил?
– Это крайне маловероятно. – Седли поднялся со стула, одернул мундир и направился к даме.
Оставшись один, Коннор перенес внимание на Мейри и видел, как герцог проводил ее к своему столу. Лучше бы он сидел в «Трубадуре» со своими ребятами, а не торчал здесь, мечтая, чтобы Мейри на него взглянула! Да что с ним такое, черт возьми?! Сколько раз может человек клясться, что выбросит глупые мысли из головы, а они возвращаются снова и снова. Но его слабость объяснялась не только воспоминаниями о Мейри, но и ее нынешним образом прекрасной, гордой и смелой девушки. Блеск ее глаз, когда она говорила с ним, заставлял Коннора дрожать от страсти. Сопротивление разжигало в нем волю к победе. Он должен укротить эту дикую кобылицу.
Словно ощутив его взгляд, Мейри подняла голову и встретилась с ним глазами. Коннору хотелось рассказать ей, как он о ней тоскует. Какая-то часть его души всегда будет помнить ее, но ничего хорошего из этого не получится. Слишком многое стоит между ними. Ему так хотелось рассказать ей, что ее отец просил присматривать за ней. Что он не тот пустой гуляка, каким кажется. Что он способен держать себя в узде. Мейри первая отвела взгляд и стала опять улыбаться своему кавалеру.
  
Оксфорд, сидевший на дальнем конце стола, тоже не выглядел счастливым. От его вида Коннору стало легче.
Он едва не пропустил ее уход из зала, поскольку в этот момент леди Элинор Хартли опустилась рядом с ним на стул.