Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Да что там незаконченного? Я сбежала от него, как последняя трусиха!
Не даю себе времени бояться — собираю в кучу остатки смелости и выхожу на улицу.
Ступаю на дорожку, вдоль которой мама высадила цветы, а между ними поставила фонарики.
Именно на этой дорожке мы с Артуром и встречаемся.
Хорошо, что темно, и моих опухших щёк и век он не увидит.
— Рейс перенесли? — спрашиваю я, останавливаясь в паре шагов от него. А вот он останавливаться не собирается и молниеносно сокращает расстояние между нами. — Артур?..
  
Я даже попятиться не успеваю. Он сметает меня собой, поднимает над землёй и… 
По канону жанра в этом месте должен случиться романтический поцелуй или должны быть произнесены какие-то невысказанные, но очень важные слова. 
Ничего такого не происходит. 
Он просто держит меня в своих крепких руках и лицом зарывается мне в шею.
Проходит несколько мгновений, в небе начинает мерцать молния, которую не предсказывал ни один прогноз погоды, а потом начинается дождь.
— Пойдём в дом, — говорю я севшим голосом.
— Нам надо поговорить, — он поднимает лицо и смотрит мне в глаза.
В этот момент я понимаю, что слишком хорошо его вижу, а значит, и он меня тоже. Не удастся мне скрыть ни своих распухших глаз, ни зарёванных щёк.
Он опускает меня на землю, но объятий не ослабляет.
— Я знаю, что ты хотела сказать мне в аэропорту, — говорит он, а мне так страшно, что хочется убежать. Но я остаюсь на месте и заботливо стираю с его лица торопливые капли дождя, что бегут по его коже.
— Это хорошо, — рвано говорю я.
У меня самой никогда не хватило бы ни сил, ни смелости. Чувства, которые я испытываю к своему всё ещё мужу, лишают меня возможности рационально думать.
Чувства, которые живут во мне много лет и никуда не собираются уходить.
Чувства, противится которым нет смысла, потому что они уже срослись со мной и стали частью моего существования.
— Я пропустил свой рейс, — он вынуждает меня посмотреть ему в глаза. — Но через несколько дней будет другой.
Эти слова отзываются глухим ударом в грудь. Внутри меня всё сжимается. Это не то, что я хотела услышать.
Внутри теплилась надежда, что он вернулся, чтобы остаться… Неважно под каким предлогом и по какой причине. Просто остаться.
— И я улечу, Марьяна, — произнесённые спокойным голосом слова вырывают у меня почву из-под ног, — если меня здесь больше не будет ничего держать.
— Я тебя поняла… — выталкиваю эти слова через ком в горле и понимаю, что план скрыть слёзы провалился с треском.
Я реву, и теперь он вытирает с моего лица капли слез — точно так же, как я до этого убирала с его лица капли дождя.
— Я хочу, чтобы каждый день дома меня ждала семья, — он прижимается своим лбом к моему. — Ты и Сара. Этот год был показательным, Марьяна. Я… я столько раз хотел начать с тобой этот разговор, но никак не мог набраться смелости, потому что не знал, что у тебя в душе. Не знал — вплоть до момента, как увидел тебя в аэропорту. А потом мне всё стало ясно. Если я ошибаюсь, а я очень надеюсь, что нет. То сейчас самое время тебе мне об этом сказать.
Проходит секунда.
Две.
Три.
Я слышу как громко грохочут наши сердца в унисон.
— Значит, не зря я через весь город мчалась, — смеюсь сквозь слёзы, испытывая колоссальное облегчение.
— Не зря, — слышу в его голосе улыбку. — Не зря, — уже тише повторяет он на уровне моих губ, целует, и заключает в объятия, из которых больше никогда не отпустит.
  
Эпилог
 
В шкафу аккуратно лежат крошечные бодики, я уже третий день выбираю между двумя мобильными на кроватку.
Один с облаками, второй с пандами.
Артур смеётся, мол, малышу всё равно. Но мне — не всё равно. В свою первую беременность я не наблюдала столько капризов, как сейчас, во вторую (которая к слову наступила быстро, только мы с Артуром решили, что пора пойти за вторым, как тест показал две полоски), а теперь мне надо, чтобы прям все было идеально.
Сара с нетерпением ждет братика или сестричку и доканывает нас вопросами об этом. Но ответить ей нечего, мы как-то с Артуром на берегу договорились, что не будем узнавать пол. Пусть это будет сюрпризом.
Однако Сара все равно не отступает и бомбардирует нас вопросами денно и нощно. Дошло даже до вопроса, откуда берутся дети, и, заикаясь нам с мужем попеременно, пришлось ей объяснять, что к чему.
Сошлись на том, что купим ей книжку, в которой простыми словами будет описан этот сложный процесс.
Мы с Сарой переехали к ее папе не сразу. Он не хотел, чтобы мы возвращались в дом, с которым связаны не самые счастливые воспоминания, и заодно решил устроить сюрприз, подыскав нам просторную квартиру в новостройке, которая находится недалеко от дома мамы.
Для меня это было решающим фактором, потому что поддержку мамы не заменит ничто, да и для нее внуки — это смысл жизни.
Сара, когда мы только пришли смотреть квартиру, сразу же выбрала себе самую большую комнату, чем заставила нас с Артуром улыбнуться. Смышленая.
Он тогда взял ее на руки и сказал, что она может взять себе хоть две комнаты, и эта идея ей всерьез понравилась.
— ПДР выпадает прямо на день рождения Сары, — верно подмечает Артур, а я удивляюсь.
И правда ведь. Врач узист сегодня назвала примерную дату родов, а у меня из головы вылетело совсем. Вот и не верь в мифы про беременный мозг.
— Ого, — глядя живот, я сажусь рядом с ним на диван.
На дворе уже вечер, Сара только что уснула, и теперь у нас с мужем есть время, чтобы побыть вдвоем.
Он обнимает меня, как будто хочет привлечь под свое большое и надежное крыло.
— Вдруг, правда, в один день родятся? — он сначала шутит, а потом мы задерживаем друг на друге долгий взгляд.
Потому что становится как-то не до шуток. Словно сама судьба решила вмешаться и сделать так, чтобы история рождения Сары могла быть переписана рождением второго ребенка в полной и любящей семье. Когда все испытания остались позади.
По глазам Артура вижу, что он тоже про это думает.
— Поразительно, — он привлекает меня к себе еще ближе, мягко целует в губы и бережно гладит живот, что растет не по дням, а по часам. — Знаешь, а ведь я боялся, — вдруг говорит он, тихо, но уверенно приоткрывая завесу души. — Боялся, что навсегда потерял тебя и не смогу вернуть твоего доверия. А для меня это было очень важно, поверь, — он целует мою руку.
Я поворачиваю к нему лицо. Его взгляд цепляется за мой, и в нем я вижу грусть, которую он еще никогда мне не показывал.
— Я рад, что у нас будет маленький. Или маленькая.
Я улыбаюсь.
— Я тоже боялась тебя потерять, — признаюсь. — Пряталась за обиду, за упрёки, не признавалась самой себе в правде. Но каждый раз, когда ты уходил, мне казалось, будто из меня вырывают сердце.
Его губы замирают на тыльной стороне моей ладони.
— Я каждый день думал о тебе, о том, как ты, — произносит он. — Моим страхом было, что пока я мучаюсь, ты научишься жить без меня. Я с ума сходил, — он усмехается, — на стену лез, когда думал о тебе. А ты молодец, держала осаду.
— Ну как тебе сказать.
Мы тихо смеемся, так и сидя в обнимку.
— Я люблю тебя, Марьяна, — искренне говорит он, а у меня от звука этих слов внутри распускаются цветы. — И люблю наших детей, — он накрывает своей ладонью мой живот.
Малыш в ответ пинается.
— Я тоже тебя люблю, — отвечаю. — И наши дети, уверена – тоже.
Конец.