Ведьма и эльф (СИ)

Понять, чего они хотят, было просто — чтобы я впустила их в себя, соединила со своей дикой магией и освободила. Они долго верили, что сумеют отомстить, но теперь хотели лишь одного — чтобы их побег всё-таки удался. Хотя бы сейчас, века спустя.
Я знала, что согласия давать не следовало. Это основы сохранения жизни и рассудка для любого волшебника. Нельзя пускать в себя нечто извне — каким бы безобидным оно ни казалось. А больше сотни мёртвых драконов и полукровок, которыми владеет жажда мести, и не пытались быть таковыми.
Но у меня стояло перед глазами их отчаяние, и я понимала, что второго шанса у драконов может не быть — век-другой и они исчезнут. Или их найдёт какой-нибудь маг. Силы здесь осталось не так уж много, но вполне достаточно, чтобы подарить одному волшебнику могущество.
Я вдохнула их в себя — образы и воспоминания потекли блеклым потоком тоски и боли, закручивались и уходили куда-то в глубину, туда, где жила дикая магия. Когда всё улеглось, поначалу мне показалось, что ничего не изменилось. Всё то же ощущение волшебства, укрытого за пеленой от чужих глаз.
Но стоило силе осесть, как я вдруг отчётливо увидела паутину ненависти, опутавшую меня, Альвэйра, всё ущелье, Эдринский лес и земли людей. Я парила над лугами и лесами, что уже желтели от предчувствия скорой зимы. Каждая травинка, камень, зверь, птица, человек и эльф внезапно раскрылись мне одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Пожелай я этого, в тот миг могла бы узнать, что угодно.
Прошлое накатило на меня приливной волной, я видела нити взаимосвязей, цепочки событий, что вели к тому, что происходило сейчас и случится потом. Со мной, с другими.
Будущее пронзило меня тысячью стрел. Оно было изменчивым и расщеплённым. Я видела, что могло случиться. Сотни разных будущих только для одной меня…
Сначала я устремилась к прошлому. К тому, что связывало меня с матерью. Перед моим взором отчего-то возникли полыхающие земли Серых долин. Я видела Альвэйра, залитого кровью, стоящего среди груды изрубленных человеческих тел. Живой мертвец, ведомый лишь жаждой местью. И страшащийся лишь одного.
Что если кто-то выжил? Не важно ребёнок или старик. Они должны умереть все.
Его страх был оправдан. Альвэйр сумел убить почти всех.
Кроме двух детей.
Я видела мальчика и девочку за мили отсюда. Они шли, спотыкаясь, в сторону Эдринского леса. Знание из будущего подсказало мне — мальчик не дойдет. Он болен, старшая сестра выдернула его прямо из кровати. Она, всегда обладавшая странным даром, почувствовала ужас людей ещё до того, как эльфы попали в их дом. И теперь дети бежали, гонимые страхом.
Нет, мальчик не дойдёт. Но девочка выживет, ей удастся добраться до леса. До самого его сердца, где спит сила. Там она изменится навсегда.
И века спустя, на шумной рыночной площади Рива подойдёт к молодому герцогу, улыбнётся ему, и мужчина не сможет отвести от нее взгляд.
У него просто не будет выбора, ведь ей нужна дочь благородных кровей. Та, что будет родственницей короля. Та, у которой появится шанс выйти замуж за эльфийского лорда… Эльрис.
Не знаю, как я покинула башню Альвэйра. Я шла, словно опоенная дурманным вином. Передо мной мелькали видения прошлого и будущего, большая часть из которых не задерживалась в разуме. Я едва могла видеть дорогу, но мимоходом отметила, что дикая магия уничтожила следы моего пребывания в покоях эльфа, будто моя нога туда и не ступала.
Мне нужно было спрятаться, запереться в комнате, чтобы ненароком не встретить Альвэйра. Я чувствовала, как ментальная магия бьёт из меня во все стороны, подпитанная диким волшебством и отсутствием контроля. Что почувствовали бы сейчас люди, оказавшиеся рядом со мной?
Всю горечь, что довелось испить сегодня.
И толику затаённой радости. Ведь в одном из будущих я видела Альвэйра рядом со мной.
  
Глава 36
 
Не помню, как я добралась до комнаты, закрылась на ключ и залезла в кровать.
Каша из чужих чувств, видений прошлого и будущего понемногу улеглась. И я стала почти снова сама собой, но от этого не становилось легче ни на миг.
 
Лёгкие мерно вдыхали и выдыхали воздух — я надеялась впасть в подобие транса, потому что думать о том, что только что произошло, было нельзя. Во всяком случае сейчас, пока дикая магия и души мёртвых ещё не успокоились окончательно, и их сила, что бурлила в моих жилах, не утихла до конца. Я опасалась, что лишние мысли могут затянуть меня в очередной водоворот видений, грозящий сумасшествием.
Моя кожа сияла в сумрачном свете комнаты. Она светилась изнутри, будто я проглотила солнце или луну. Символы переливались всеми цветами радуги почти до боли в глазах, хотя прямо в этот миг я не использовала ни капли дикой магии. Она просто наполняла меня до краёв.
Спокойствие понемногу наполняло моё сердце. Облегчение накатило волной, когда я осознала, что мёртвые с грузом их страдания и обречённости не смогли повлиять на меня. Быть может, всё дело в том, что их было слишком много, поэтому ни один из них не мог сделать меня одержимой. Или дикая магия защитила свою носительницу, вобрав мёртвых в себя.
Откуда-то я знала, что они почти растворились в ней. И это было правильно. Проведя века под тяжестью камня, они почти растеряли свою суть, стали искажённым воспоминанием о том, чем были когда-то. Ошмётки их душ могли бы стать чем-нибудь по-настоящему злым и беспощадным, но теперь не станут. Драконы вернулись к своей первосути, к своей матери, но мне всё равно было скорее грустно, чем радостно.
Я почувствовала приближение Альвэйра раньше, чем он осторожно постучал в дверь. С трудом мне удалось вернуть ментальный щит на место. Кожа всё ещё сияла переливами, поэтому на его приглушённый вопрос, всё ли со мной в порядке, я не очень любезно отозвалась:
— Всё хорошо. Мне нужно немного отдохнуть. Давайте поговорим позднее.
Не знаю, чего я боялась больше. Того, что эльф увидит меня, переполненную магией. Или своих собственных чувств.
Моё сердце было истерзано ненавистью мёртвых к эльфам, детским страхом моей матери перед войском Альвэйра.
Я не страшилась, что прекрасное лицо эльфа пробудит во мне тёмные чувства. Как бы страшно это ни звучало, я опасалась, что все прошлые недобрые деяния лорда не имеют для меня значения. Ибо слишком высоко было значение самого Альвэйра.
И в хаосе войны, среди пепелища и мёртвых тел, что принесло мне видение, я видела лишь его лицо и взгляд, полный чёрной ярости. Его предсмертную агонию, которая не заончится целительным забвением.
Я хотела, чтобы он перестал страдать.
Должно быть, я слишком погрузилась в свои чувства, раз не осознала вовремя, что эльф что-то задумал. Он мог бы выломать замок без особого труда, но вместо этого я увидела хлынувшие сквозь дерево потоки эмоций. Они устремились ко мне, будто щупальца неведомого существа — неутомимые и целеустремлённые, как и сам Альвэйр.
Словно ребёнок я укрылась одеялом с головой, закрыла глаза и поплотнее надвинула щит, чтобы отгородиться от эльфа. Хотя я знала, что все эти уловки не помогут.
Связь, что породил брачный обряд эльфов, мало волновали мои щиты и силы. Она была чем-то глубинным, что сильнее чувств и мыслей, к которым обращалась ментальная магия. Иногда я ощущала присутствие Альвэйра… внутри себя. Будто он пробрался ко мне под кожу и должен был вот-вот хлынуть внутрь, чтобы души наши смешались в нечто единое и правильное…
Мои чувства обострялись до предела, и вся я звенела от напряжения и ожидания. Это не было неприятно, скорее наоборот — болезненно хорошо. И потому я почти ненавидела такие моменты. Сама я потянуться к Альвэйру не могла. Не посмела бы выдать, что чувствую в полной мере каждое его прикосновение.
Эльф был уверен, что я если и ощущаю что-то необычное, то не понимаю природы происходящего, иначе он никогда не посмел бы пользоваться нашей связью.
Я знала, что он стоит за дверью, прислонившись к ней спиной и закрыв глаза. Его руки сложены на груди, а губы сжаты в непримиримую линию.