Недотрога (СИ)

Вздрогнув от заставшего меня врасплох звонка, я быстро подбежала к двери и заглянула в глазок. На пороге стояла Лиза, к счастью, с пакетами в руках. От одного из которых весьма аппетитно пахло, что я выяснила, впустив ее внутрь и без лишних разговоров всучив пакет с книгами. Она не удивилась деловому тону и явному моему нежеланию общаться по-дружески — никто из сокурсников не ждал от меня близости. То было нормальным явлением, но я впервые задумалась о собственной нелюдимости и решила, что надо что-то с этим делать.
Но не сейчас. Сейчас я жутко торопилась, поэтому выпроводила Лизу за дверь, но прежде предложила как-нибудь встретиться и посидеть в кафе, например. Или сходить в кино. Удивлению на лице гостьи не было предела, особенно когда я поинтересовалась, как выгляжу. Наверное, она подумала, что я сбрендила. Но бордовое закрытое платье до колен с рукавом три четверти и длинные черные изящные сапожки на каблуке одобрила. Увы, нарядов короче у меня не было, но всё же не до пола, как обычно.
Прежде чем уйти, Лиза поинтересовалась, не с клубом ли связано мое преображение. Оказывается, она слышала о наборе в труппу и тоже мечтала попасть в «Инферно», но по каким-то параметрам не подходила. Я пообещала узнать, как она сможет устроиться к нам, но стоило ей попрощаться, я перестала даже думать в этом направлении. Вызвала такси и стремглав бросилась вниз, чтобы поскорее добраться до квартиры Суворова.
Пока ждала машину, без конца поправляла прическу и осматривалась по сторонам — не ли где вчерашнего быдла и не притаился ли в ряду однотипных автомобилей тарантас Славы. Вот он бы точно не одобрил моего желания кинуться спасать Суворова, оказавшегося в роли нерадивой няньки. Но Слава не имеет права мне указывать! Никто не имеет. Кроме мамы, конечно. А она как раз-таки просила обратиться к сыну Николая Дмитриевича, что я, собственно, и сделала. Нелепое оправдание, что уж скажешь. Но хоть какое-то.
  
Глава 12
 
Квартира Макса встретила меня тишиной.
— Девочка еще спит? — поинтересовалась я, едва дыша от волнения. Почему-то в присутствии Макса всегда было сложно совершать такое обычное действие, как поглощение кислорода. Рядом с ним я постоянно задыхаюсь.
— Нет, конечно. Этот маленький ураган уже проснулся и усиленно чистит зубы. Как мама учила, — изобразил он детский писклявый голосок, мотнув головой в сторону ванной, из-за двери которой слышался плеск воды.
— Как мама, кстати? Нормально всё? — спросила я, входя в прихожую, где Макс галантно снял с меня пальто и повесил на вешалку, а потом, когда я села на тумбу снять сапоги, опустился на колени и медленно расстегнул молнию. Вспыхнув от смущения, я позволила ему помочь мне в этом нехитром деле, завороженно наблюдая за склоненной головой и сильными мужскими руками и отчаянно желая прикоснуться к тому и другому… Что со мной… Рядом же ребенок.
— Нога не болит? — хрипло прошептал он, поглаживая лодыжку в эластичном бинте, отчего по коже пронеслась стремительная волна мурашек. Мне хотелось оттолкнуть его руки, и в то же время хотелось, чтобы продолжал. Вид загорелых пальцев на фоне белого бинта, ощущения от касаний Макса — всё это казалось необычным и запредельным.
— Н-н-ет, — пролепетала я, едва вникая в смысл сказанных слов, настолько была заворожена происходящим. А Макс продолжал массировать лодыжку и вдруг посмотрел на меня, и в его глазах я увидела пламя, дикое и неукротимое, сердце застучало как бешеное, а дыхание просто стало ненужным…
К счастью, девочка выскочила из ванной и воскликнула:
— Тетя пришла!
Очаровательное создание, весьма похожее на Алину, пронеслось ко мне и бухнулось на пол разбирать пакеты.
— Настя, где твои манеры? — со смешком пожурил Макс, аккуратно отнимая у обиженной девочки контейнеры с едой и щелкая ее по курносому носу. — Тетя Тая принесла нам завтрак, но сначала нужно поздороваться и пригласить ее на кухню. Ты же хочешь показать, как красиво сервировала стол?
Очаровательно скуксившись, малышка улыбнулась, продемонстрировав отсутствие переднего зуба.
 
— Меня зовут Настя Саранская. Пошли на кухню!
— Ну, пошли, — согласилась я, невольно поддаваясь напору маленькой хозяйки.
На кухне она действительно устроила настоящий парад фарфоровой посуды, накрыв стол на три персоны. И даже салфетки не забыла. Мне оставалась только восторгаться и выкладывать на предоставленные тарелки «собственноручно приготовленные» разогретые блюда — оладьи и сырники, выглядящие, к счастью, как домашняя еда. Ничего подозрительного я в них не увидела, поэтому перестала волноваться, что меня разоблачат, и разлила по чашкам чай. Когда все расселись по местам и принялись за трапезу, я какое-то время любовалась неожиданной семейной идиллией.
Внутри что-то кольнуло. Щемящее чувство нежности завладело мной — как легко было представить, что это моя собственная семья. Мой красивый обходительный муж с улыбкой, заставляющей таять. Очаровательная смелая дочурка, болтушка и принцесса. Почему я так долго отказывала себе даже в мечтах о подобном? Я как будто проснулась, поняв: вот оно — настоящее женское счастье. Беда в том, что это фантазия, это чужой ребенок и чужой мужчина. А мой удел — одиночество. Я не имею права заглядываться на Суворова, иначе больно будет, когда мои мечты превратятся в прах. Он вряд ли смотрит на меня как на желанную девушку, и зря я пытаюсь произвести впечатление.
— Тая, ты такая красивая! Как принцесса! — воскликнула Настя, вся перемазанная в сметане. Масляными пальчиками она коснулась моей длинной косы. — И волосы у тебя как у настоящей принцессы. Как у Рапунцель. Ты дашь сделать тебе прическу? А где твой Паскаль?
— Кто такой Паскаль?
— Ну, хамелеончик же! — Настя явно удивилась тому, насколько я несведуща в сказках, но, к счастью, не перестала считать меня Рапунцель и побежала куда-то, бормоча себе под нос что-то про зеркало, расческу и заколочки. Улыбаясь, я повернулась к Суворову, чье лицо тоже светилось удовольствием. Настя приносила в жизнь людей свет.
— Так что случилось с Алиной? Ей пора рожать? — решила задать я насущный вопрос, чтобы отвлечься от грез о сидящем напротив человеке. Они стали захватывать ежеминутно.
— Да нет, пока еще рано. Но нужно поберечься. А она взвалила на себя непосильную нагрузку. — Макс потер лоб, нахмурившись. — Мы все сейчас с этим клубом с ума сходим. Только она забыла, что беременна. Всегда такая была. Ее разве что ядерный взрыв способен остановить.
В его голосе слышалось неприкрытое восхищение. Неужели Алина — это идеал женщины Макса? Беременная замужняя женщина, которая успевает всё, следит за собой, красавица и умница? Интересно, друг его ревнует к жене? Кажется, у них у всех очень близкие отношения, раз доверяют ему свою дочку. Очаровательная проказница, кстати, навела беспорядок, испачкалась едой и была растрепана и неряшливо одета. «Ну хоть в чем-то чудо-женщина Алина прокололась, — подумала я с долей постыдного злорадства, — раз не сумела научить дочку следить за собой и манерами». Помню себя в этом возрасте — я вряд ли убирала за собой посуду, мама сама всё делала, но по крайней мере я всегда была аккуратно одета и причесана.
Замечание о Рапунцель позволит мне под благовидным предлогом навести порядок в прическе девочки. Мы пошли в ее спальню, скорее всего, гостевую комнату, которую Суворов выделил маленькой гостье. Там она с удовольствием разрешиоа мне заплести ей косичку-колосок и долго рассматривала себя с помощью двух зеркал, восхищаясь прической. От моих же волос Настя пришла в неописуемый восторг. Распустила косу и расчесала шелковистую массу, которая достигала длины ниже колен. Наверное, она никогда в жизни не видела таких длинных волос. И окончательно убедилась, что встретила настоящую Рапунцель.
Пока она без умолку болтала, я размышляла о схожести своей судьбы с длинноволосой сказочной героиней. Ту заперли в башне и не пускали наружу, а я сама себя в воображаемых стенах заперла, не позволяя себе заглянуть за пределы безопасного мирка. Сейчас у меня появилась такая возможность, благодаря Суворову. Но это не значит, что я стала в этом мире своей. Слишком я от всех отличаюсь…