Богатые бедные девушки
– Я уже всё продала, – говорит Полина тут же. – Я же сказала, у меня ничего больше нет. Жилья нет, машин нет, земельных участков тоже. Вся моя половина ушла на погашение кредита, и спасибо на том, что удалось его закрыть и не жить с этим проклятым хвостом.
– Как же ты могла так вляпаться, – осуждающе качает головой Клаудия. – Как же так. Как же так.
– Не начинай!
– Но ты отправляла мне деньги! В течение трех последних лет регулярно, Поля! Я кухню в доме обновила и ванную комнату!
– Молодец. Как раз к нашему приезду.
– Зачем ты делала это, если у тебя сложилась настолько катастрофическая ситуация?!
– А что мне оставалось, мама? Я регулярно отправляла тебе деньги, иначе ты бы что-то заподозрила, а я не собиралась сообщать тебе о переменах в моей личной жизни. Я не думала, что этот кобель окажется настолько конченым человеком, чтобы стереть из памяти двадцать лет жизни со мной и поступить так бесчеловечно!
– Зато я думала, когда запрещала тебе связываться с этой обезьяной из городского зоопарка!
– Мама!
– Мама! Мама! Что – мама? – восклицает Клаудия на грани изысканного нервного срыва и обморока. – Впрочем, что уж говорить теперь, если все дела давно сделаны! И что ты теперь собираешься делать?
– Жить здесь и развиваться.
– Прости, я что-то не расслышала, – нервно усмехается Клаудия.
– Я говорю, мама, что теперь буду жить здесь. Приведу мысли в порядок, а потом и придумаю, что можно такое интересное устроить, чтобы хорошо зарабатывать. Вообще-то, у меня уже есть кое-какая идея, но нужно всё хорошенько обдумать, а для этого необходимо расслабиться. Свыкнуться с новым положением вещей окончательно, – тараторит моя тетя и потягивает винцо. – В конце концов, ничего уже не изменишь, и нужно искать новые пути развития. И мы начнем его здесь – в этом прекрасном доме. Обдумаем, обговорим и, наконец, дадим жизнь бесценным участкам на самом берегу моря, которые оставил нам мой отец. Сотворим что-то уникальное и прекрасное! Я чувствую это вдохновение! Мы сможем перевернуть целый мир, я уверена!
– …Кхм. Ты о чем это говоришь? – хлопает глазами Клаудия. – Вина перепила?
– Нет, мама! Я не сдамся так просто! Я намерена жить дальше и ещё лучше, чем прежде! – воодушевленно заявляет Полина. – Папа оставил нам бесценное во все времена сокровище – большую территорию на самом берегу моря. Мы используем её с умом. Она принесет нам хорошие деньги. Знаешь, получив справку о закрытии кредита, я вдруг осознала, что нет ничего прочнее и сильнее семьи. Только семья способна создать и развивать бизнес. Только семье можно доверять! А все эти мужья, друзья, партнеры – тьфу! Гадкие тараканы! Что, мама? Не сомневайся во мне. Нисколечко не сомневайся, потому что я сделаю всё, чтобы достичь новых высот. Только уже наших. Которые будут принадлежать только нашей семье.
– Час назад ты сказала, что от нашей семьи остались лишь ошметки, – напоминает ей Клаудия, а её глаза скачут из стороны в сторону перепуганными зайцами. Хм, подозрительно. – Впрочем, знаете, вы, наверное, устали с дороги! Да и ты, Поля, набралась так набралась! Голодная была, что ли? – подходит она к дочери и берет её под руку. – Давай, поднимайся, я тебе постелю. Чего мясорубку раззявила? – говорит мне бабуля. – Ну же, помоги!
А Полина-то действительно опьянела от домашнего вина. С трудом на ногах стоит! Подхватываю её за другую руку, и мы с бабулей ведем мою опьяневшую тетушку наверх.
– Ладно, с ней-то всё ясно, – говорит Клаудия, глядя на меня с подозрением. – А ты чего здесь забыла?
– Я же говорю – за компанию, – улыбаюсь фальшиво. – Да и помощь моя пригодится.
– И то верно. Надеюсь, ты, деточка, умеешь хорошо мыть полы и окна? А то сколько здесь живу, толковых домработниц всё не найти!
– В таком случае советую вам не тратить времени зря. Запишитесь на мастер-класс по уборке помещений и, уверяю, сами удивитесь, как, взглянув в зеркало, наконец поймете – вот же она, незаменимая и идеальная домработница!
– Ну, точно бабка! – фыркает Клаудия.
Я смеюсь, а пьяная Полина, свесив голову, бубнит себе что-то под нос.
Жаль, что я совсем не знаю свою бабушку.
3
Просыпаюсь от женского крика и не сразу понимаю, где нахожусь. Высокий белый потолок с отвалившимся куском штукатурки, потрескавшиеся бледно-желтые стены, старый шкаф на ножках, древнее трюмо с помутневшим от старости зеркалом, а рядом мой скромный современный чемодан. Как сказала Клаудия, эта комната лет сто никем не использовалась и из спальни для гостей превратилась в перевалочный пункт самых ненужных в доме вещей. Повезло, что среди них оказалась железная одноместная кровать с тонким старинным матрасом, от которого смердит черт знает чем. Ароматное постельное белье лишь немного заглушает эту вонь.
Мои электронные часы показывают половину восьмого утра. Сквозь покрывшееся тонной пыли мутное окно с трудом пробивается свет нового дня. Несложно догадаться, что будет, если потянуть половинки плотных штор, которые так же лет сто никто не стирал.
– Поверить не могу! Как ты могла?!
Крик Полины заставляет подскочить с кровати. Паркетный пол холодный и пыльный, приходится добираться до кроссовок на носочках.
– Да что же ты за человек-то такой, мама?!
Лохматая, в пижаме и кроссовках, спешу на первый этаж, откуда и доносится крик Полины. Застаю мать и дочь в гостиной, между ними – мягкий велюровый диван пепельного цвета и лучи солнца, бьющие в чистое окно.
– Что случилось? Почему вы кричите?
– Деточка, это не твое дело! – говорит мне Клаудия. – И, кстати, неприлично спускаться в таком виде! Приведи себя в порядок.
– Саванна – член нашей семьи, мама! И от этой семьи, кстати, остались три крошки – ты, я и она!
– Ну, хоть не ошметки! – закатывает глаза Клаудия. – Приведи себя в порядок, деточка. Эта тема тебя не касается!
– Очень даже касается! – злится Полина. – У нас были планы, и я обещала, что мы сможем их реализовать! Но что нам теперь прикажешь делать? Мне-то что делать?
Запрыгиваю на диван, вызвав шквал безмолвного возмущения на лице хозяйки. Расставляю руки в стороны, как рефери.
– Тише, девочки! Тише! – говорю, глядя то на одну, то на другую. – Что за крики с утра пораньше? Вас же весь поселок услышит!
– А она мне нравится! – заявляет Клаудия. – Голова немного соображает!
– Хватит ерничать и придираться! – смотрю на нее укоризненно. Поворачиваю голову к Полине, у которой от злости дым из ушей валит. – Не веди себя так, словно настал конец света!
– Так ведь он и настал! – отвечает она, недобро глянув на мать. – Конец нашей жалкой семейке, которая толком и не успела воссоединиться!
– Очень тебя прошу, – говорит мне Клаудия, чуть ли не вывернувшись от брезгливости наизнанку, – слезь с этого дивана. Он итальянский и очень дорогой, а твоя обувь…
– Тогда успокойтесь! – перебиваю громко и четко. – Обе! Возьмите себя в руки и объясните уже, что здесь случилось?
Полина рвет и мечет, резко отворачивается и отходит к камину. Клаудия же умудряется за три секунды продемонстрировать весь спектр эмоций, которые вызывают у нее мои кроссовки, пачкающие итальянскую обивку итальянского дивана из самой Италии, черт возьми! Без жалости на нее не взглянешь. Осторожно ступаю на пол, и её лицо мигом расслабляется.
– А теперь, девочки, объясните, что случилось? – повторяю вопрос максимально спокойно.
– Земли, где мы планировали возвести отель, уже нет, – упадническим голосом отвечает Полина после продолжительной паузы. – Оказалось, что мама в течение нескольких лет распродавала её по частям.
– …Вот как, – округляю глаза.
