Жанна (СИ)

– Я удивлён, почему вас ещё не взяли с поличным и не гильотинировали, – развёл руками Арким. – Если сюда ворвутся жандармы, мне придётся их убить. Я вас предупреждаю.
Жандармов он уже «видел». Они столпились у двери подъезда и планировали вторжение и взятие ячейки революционеров. Очень неосмотрительно было со стороны Андре вести сюда этих непуганых велосипедистов. Не будь здесь Аркима, это бы означало для них смерть.
– Заляжете на дно на пару месяцев, – начал раздавать инструкции меч. – После того, что сейчас произойдёт, не стоит светиться вообще нигде, ибо чревато.
Во входную дверь шарахнул ручной таран, она разлетелась в щепы в районе замка, а затем в прихожую залетели вооружённые пневматическими пистолетами жандармы.
Но Арким ждал их за углом, возле двери в санузел.
Удар – голова первого жандарма поворачивается на 110° и он отлетает в своего позадиидущего соратника, который не ожидал такого поворота событий и завалился на спину, будучи погребённым под фактическим трупом.
Арким прыгнул и раздавил труп и живого человека ногами. Летально.
Третий жандарм попытался выстрелить, но рубящий удар ребром ладони боевой платформы сломал ему сжимающую пистолет кисть. Второй удар, но уже кулаком, пришёлся жандарму в грудину, которая рассыпалась на осколки и поразила ему сердце.
Далее следовали остальные жандармы из штурмовой группы, Арким врезался в толпу и начал раздавать молниеносные затрещины, которые раскалывали им черепа и опрокидывали их в стороны. Меньше минуты спустя Арким остался среди трупов.
Он быстро затащил их в комнату, по три за раз и плотно набил ими санузел.
– Матерь божья! – отступил назад Виктор Гюго, увидевший сюрреалистичную картину из нагромождения тел, которые заполонили небольшую комнатку с латунным унитазом.
– Нет, это революция, – повернулся к нему Арким.
  
Глава одиннадцатая. Призрак?
 
//Французская империя, г. Париж, трущобы, 1 июля 1860 года//
– Спокойно идите, – попросил Арким своих нервничающих спутников. – Это бытовая проблема, ничего необычного.
– Ничего необычного?!. – яростным шёпотом заговорил Гюго. – Вы убили тех людей!..
– Это фактически война, – ответил ему Арким. – Потери неизбежны.
– Но нельзя же так… – Виктор Гюго растерялся.
– Жандармы – это верные псы текущего режима, – резко развернулся к нему Арким. – Можно и нужно. Я убью в тысячу раз больше жандармов, если это приблизит освобождение рабочих. Тем более, когда они вербовались в жандармерию, они знали, на что шли. Знали, что тёмные улочки таят в себе таких как я или кого похуже. Я хотя бы убиваю без лишних мучений.
– Это точно, – кивнул Эжен Варлен. – Нам нужны такие люди.
– Революция должна проходить не так!.. – снова шёпотом воскликнул Гюго.
– Революция – это кровь и смерть, много крови и много смертей, – сказал на это Арким. – Не готовы лить кровь, убивать врагов, терять друзей – вы не революционер. Сейчас мы пройдём на одну явку, где вы сможете переждать активный период поисков. А потом я перевезу вас в пригород, есть там у меня одна усадьба…
– Я не готов покидать Париж! – воскликнул занервничавший Гюго.
– Это даже не обсуждается сейчас, – покачал головой Арким. – Жандармы выйдут на каждого из нас, у них тысячи сексотов по всему городу, кто-то да видел нашу компашку. Когда вас будут пытать в застенках «отеля» Бово, вы выложите всё, что знаете об остальных и жандармы придут за всеми. Готовы терпеть пытки, а затем неизбежно предавать всех, кого только знаете? Они не пожалеют вас и я тоже. Вот вам пистолет, выстрел себе в голову будет равносилен уходу в город.
Гюго стиснув зубы прошептал несколько ругательств, а затем молча продолжил путь.
Арким поводил их по трущобам, а затем вышел на конспиративную хибару, где устроил всех в вырытом однажды подвале. Его он оборудовал замаскированным входом, запасным подземным выходом и минимально необходимыми удобствами для обитателей. Вероятность его нахождения кем-либо стремится к мизерным значениям, потому что он нём не знает никто, кроме меча.
 
– Я не соглашался жить под землёй! – возмутился Шарль Делеклюз.
– Жандармы тоже разместят вас под землёй, только в несколько ином смысле, поэтому придётся, во имя выживания, потерпеть некоторые неудобства, – хмыкнул Арким.
В это самое время у Жанны зазудело левое предплечье, причём ритмично, явно что-то сигнализируя.
Она находилась в халупе на окраине трущоб и читала труд по опыту боевого применения формации терция, а также об особенностях её формирования. Эти вопросы детально освещались автором, с особым упором на меры противодействия ей.
Арким предупреждал, что подсадил каким-то образом частичку металла Бездны, через которую мог с нею взаимодействовать.
Девочка приложила место пульсации к левому уху.
– Значит, слушай, – раздалось оттуда. – Какого-то рожна мы ещё не испытывали с тобой такой способ связи. Случилась накладочка с одной из явок, на площадь триумфальной арки больше не ходи и вообще минимизируй свободные хождения по городу и Флорентине скажи. Теперь слушай план действий: мы с группой сочувствующих нашему делу залегаем на дно в установленном месте, это на улице Фонтейн, что в трущобах, неприметная хибара, которую я снял неделю назад. Принесёшь нам поесть, запас на две недели, на пятерых. Остальные подробности о дальнейших действиях при встрече.
Жанна молча кивнула.
– Не слышу ответа, – раздалось из её левого предплечья.
– Я всё поняла, – ответила Жанна.
– Хорошо, конец связи, – сказал Арким.
Арким вышел из своей комнаты и прошёл в небольшую столовую, где за столом собрались «социалисты».
– Ребята, вы вообще социалисты или кто? – спросил меч, усевшись во главе стола.
– Я вообще-то анархист, – сообщил Эжен Варлен.
– Глупо, – покачал головой боевой платформы Арким. – Анархия, может и мать порядка, но вот долго продержаться власть анархистов не может, потому что более высокоорганизованные партии берут власть, пока вы решаете свои внутрианархические проблемы между собой.
Варлен что-то хотел сказать, но его придержал за плечо Делеклюз.
– Каким образом вы собираетесь бороться с властью, раз уж мы впутались в это настолько, насколько это вообще возможно? – поинтересовался Делеклюз.
– Нужно взращивать самосознание рабочих, – произнёс Арким. – Агитационные материалы уже готовятся, книги будут распространяться в ближайшее время. Основная беда рабочего движения сейчас – они банально не знают, что надо делать. У меня есть инструкции, у меня даже оружие есть, нужно только сформировать боевые ячейки и начинать террор.
– Террор? – недоуменно спросил Андре.
– Да, – кивнул Арким. – Будем выносить наглухо важных шишек из правительства, похищать, пытать и убивать их. Ну и казнить прилюдно, само собой. Они уже подписали себе приговор, когда пришли во властные структуры и приняли правила игры. Все они прекрасно знают, что рабочих бьют по любому поводу, хотя ещё Настоящий Наполеон гарантировал всем гражданам Франции права и свободы. Сидишь на должности и ничего с этим не делаешь – ты часть порочной системы и ты должен быть уничтожен. Мочить мы, конечно же, будем не всех, только тех, кто прямо или косвенно замешан в измывательствах над рабочими, а с остальными разберёмся потом, после торжества Революции.
Настоящий Наполеон – так между собой рабочие называли Наполеона I Бонапарта, который в их глазах был хорошим правителем, не то что второй. На деле же Наполеон I фактически создал текущий порядок. С помощью адептов Порядка.
– Но это безумие! Я не хочу видеть Францию в крови! – Делеклюз был возмущён.
– Кровь и так льётся, – покачал головой Арким. – Сколько рабочих умирают от нищеты, сопутствующего ей голода и действий жандармов с Сюрте? Уничтожив этот режим, мы спасём страну. Бояться лить кровь сейчас – это ложное милосердие врача, не вырезающего опухоль больному из-за мнимого сострадания и нежелания причинять ему боль.