Другая я

 
Женя Онегина
 
Другая я
 
© Онегина Ж., текст, 2026
© Мухамадиева Р., ил. обл., 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
Плейлист
“Histeria” Muse
  
“My Life” Imagine dragons
“It's Ok” Imagine dragons
“Sky” The Rasmus
«Штиль» Ария
«Я свободен» Ария
 
Пролог
 
Установленный на берегу моря навес мерцает разноцветными огнями. Человек пятнадцать, не меньше, двигаются в танце как единый, отлично слаженный организм. Осязаемая, густая, завораживающая музыка разносится над пляжем, сливаясь с равномерным шёпотом волн. Поддавшись общему настроению, я снимаю кеды и босиком иду к импровизированному танцполу.
– Ты со мной? – спрашиваю одними губами.
Вместо ответа он обнимает меня за талию, и под громкие аплодисменты мы входим в круг танцующих. Сестра улыбается, её парень поднимает большие пальцы вверх. Остальных я не знаю, но чувствую их поддержку. Одна мелодия сменяется другой. Я танцую, полностью отдавшись ритму, искренне и легко. Становится жарко, и под одобрительные крики я снимаю куртку. Он рядом. Мы постоянно, словно невзначай, соприкасаемся руками, и с каждым таким касанием моё сердце стучит всё быстрее.
Пляж. Свобода. Ночь.
Первые аккорды “Sky” The Rasmus вызывают дружный одобрительный рёв. Я кричу вместе со всеми, подставляя лицо ночному небу. Короткая чёлка падает на лоб, и я сдуваю её, радостно улыбаясь. Прохладная ткань платья струится вдоль тела, и, танцуя, я придерживаю подол руками. Босые ноги вязнут в остывшем песке.
Он чувствует музыку идеально. Впрочем, я не удивлена. И когда его пальцы, как будто случайно запутавшись в вырезе платья, касаются моей обнажённой спины, я сама закидываю руки ему на шею. В его тёмных глазах вспыхивает и тут же гаснет пламя. Я знаю, что играю с огнём, но меня уже не остановить. Здесь и сейчас, вдыхая его дыхание и пьянея от собственной храбрости, я впервые в жизни делаю то, что хочу. Адреналин выжигает сосуды, словно я несусь на полной скорости, выжимая газ до упора. Музыка наполняет меня доверху, заставляя смеяться и плакать одновременно. Заставляя желать парня, танцующего со мной.
Пляж. Свобода. Ночь.
 
Глава первая
 
В гараже грохочет музыка. Несмотря на поздний час, ребята отрываются по полной. Но сегодня пятница, последний учебный день позади, впереди почти два месяца каникул, а потому вряд ли кто-то из соседей решит пожаловаться на шум. Да и сам гараж стоит в стороне от жилых домов.
Старые ворота распахнуты, со стороны моря дует солёный ветер. Степь медленно накрывает тёплая июньская ночь.
Я сижу на старом верстаке, опершись спиной о стену и подтянув колени к животу, и смотрю на погружённых в музыку близнецов. Захар солирует на электрогитаре, Мирон легко подхватывает мелодию, понимая брата без слов. Братья Астаховы – мои ровесники, пару месяцев назад им исполнилось восемнадцать. И мы вместе в прямом смысле с пелёнок. Впрочем, в нашем небольшом приморском городке и не может быть иначе.
Музыка стихает. Мирон, довольный игрой, радостно улыбается брату.
Я аплодирую, и в меня тут же прилетает пропахший машинным маслом мужской свитер.
– Эй! – возмущаюсь я. – Поосторожнее нельзя?
– Прости! – извиняется Никита, абсолютно не раскаиваясь. – Просто жарко стало.
– Да конечно, – фыркаю я.
Никита Добрынин старше нас на год. В отличие от близнецов в нём нет ни капли романтики. Всё, что его интересует, – мотоциклы и автомобили. Вот и сейчас он возится со старенькой, уже раритетной «Явой», доставшейся ему от деда.
Никита коренастый и широкоплечий, короткие светло-русые волосы скрывает чёрная бандана с черепами, на подбородке заметна щетина. Старые варёные джинсы низко сидят на мускулистых бёдрах, на ногах, несмотря на лето, тяжёлые ботинки. Серая футболка вся в разводах от машинного масла. Добрынин учится на автомеханика и давно уже работает в отцовском автосервисе на выезде из города. И только я знаю, что он мечтает однажды покорить гоночную трассу «Дакар».
Никита – мой сосед и лучший друг, мой защитник и моя поддержка. Сколько я себя помню, мы всегда были вместе.
Добрынин бросает на пол разводной ключ, вытирает руки о тряпицу и подходит ко мне.
– Прокатимся? – предлагает он.
Я свешиваю с верстака ноги и спрыгиваю вниз.
– Ну блин! – возмущается Мирон. – Куда вы? Хорошо же сидим!
– Как насчёт того, чтобы искупаться? – предлагает Никита.
– Я за! – сразу же подхватывает Захар. – Уже почти одиннадцать, с музыкой всё равно пора заканчивать.
Мирон нехотя уступает. Ребята убирают музыкальные инструменты и усилители и относят аппаратуру в багажник своего пикапа.
Никита снимает «Яву» с подножки и выводит мотоцикл на улицу.
Я подхватываю свой рюкзак и иду следом.
– Кирец, ты с нами? – спрашивает Захар, устраиваясь за рулём машины.
Я перевожу задумчивый взгляд с пикапа на мотоцикл и обратно. С одной стороны, уже довольно прохладно, с другой – я не могу отказать себе в удовольствии прокатиться с Никитой на байке.
– Она со мной, дурни, – басит Никита и протягивает мне шлем.
– Точнее, ты со мной, – смеюсь я и, перекинув ногу через седло, устраиваюсь за рулём «Явы».
– Кирец! – возмущается Добрынин. – Шлем надень хотя бы!
Кирец – это я.
Кира Калинина, восемнадцать лет. Учусь в колледже на помощника юриста, а мечтаю вместе с Никитой покорить «Дакар».
Во мне нет ничего особенного. Я не играю на гитаре, как близнецы, не интересуюсь живописью, как моя старшая сестра. И в моторах я тоже ничего не понимаю, если честно. Но я из тех, про кого говорят – «своя в доску». Даже в жару я не расстаюсь с любимыми джинсами, а старые потёртые кеды предпочитаю новеньким босоножкам.
Моя жизнь – это сапы, байки и мои друзья.
Спустя пять минут мы мчим по шоссе в сторону моря. Уже стемнело, и яркий свет фар вспарывает спящие поля подсолнухов. Близнецы держатся в отдалении, в зеркалах заднего вида я вижу их пикап. Никита крепко обнимает меня за талию, готовый в любой момент перехватить руль. Я чувствую, как напряжена его спина, и из вредности добавляю газа. Это он учил меня водить мотоцикл, но почему-то так и не научился мне доверять.
Примерно через километр асфальт сменяется грунтовой дорогой, ведущей к месту раскопок. Как раз недалеко от лагеря археологов находится наш тайный пляж. Конечно же, он никакой не тайный – просто туристы сюда забредают редко.
Никита предупреждающе сжимает моё предплечье. Я сбрасываю скорость и плавно вхожу в поворот, но в последний момент закладываю вираж. Заднее колесо скользит по песку юзом, и я с трудом удерживаю мотоцикл.
– Калинина, глуши мотор! – рявкает друг.
Я послушно поворачиваю ключ в замке зажигания и снимаю шлем. Тяжёлая коса падает мне на спину.
Никита придерживает мотоцикл, помогая мне спешиться. Ноги сразу же увязают в песке.
Пока друг ставит «Яву» на подножку, я скидываю носки и кеды, стягиваю джинсы и, оставшись в купальнике и футболке, иду к воде. За моей спиной на пляж медленно заползает неповоротливый пикап.
– Кира! А нас подождать? – вопит Мирон.
Кажется, всё-таки он – в темноте отличить близнецов друг от друга довольно сложно. Братья Астаховы оба высокие и худощавые, но не худые, а жилистые. Глаза у ребят карие, а волосы светлые, на солнце выгоревшие почти до белизны. У Мирона на левой скуле тонкий шрам – в детстве он упал в куст шиповника. Не по своей вине, конечно. Ох и досталось нам тогда! Одеваются парни, как правило, тоже одинаково: джинсы и тёмные футболки с принтом, безразмерные худи. В общем, путают их всегда и везде, и Астаховы этим беззастенчиво пользуются. Только вот нас с Никитой почти не обмануть. Захар резче и задиристее, Мирон мягче и в жизни, как и в музыке, легко подхватывает любую идею брата.