Снегурочка для детей министра (СИ)

– И чем же все кончится?! – спрашиваю я с интересом.
– Ей придется перевестись в другой университет, – говорит Антонина Сергеевна. – Но потом этот парень найдет ее. Будет хэппиэнд.
– Мне нравится, – я улыбаюсь.
– Подробный сценарий я дам тебе с собой, но учти, что в договоре будет пункт о неразглашении. Никто не должен узнать сюжет до самой премьеры.
– Конечно, – меня аж легкая дрожь пронимает от осознания важности этого момента. – Думаю, я готова подписать.
– Отлично. Вот договор, – она пододвигает его ко мне. – Пока ты читаешь – я отойду, чтобы попить воды. Ты ведь не против?
– Конечно, нет.
Антонина Сергеевна выходит из кабинета, а я погружаюсь в чтение договора. Там и вправду все просто и понятно, но я все равно изучаю его от начала и до конца, перечитывая аж три раза, чтобы точно ничего не упустить.
Потом я беру ручку и собираюсь было уже вывести свою подпись на каждом листе, как вдруг за спиной раздается счастливый детский визг:
– Снегурочка! – и мне на шею бросается Варя.
  
28 глава
 
– Варвара, привет, малышка! – улыбаюсь я и обнимаю девочку крепко-крепко, чмокая в светлую макушку с растрепанными волосами, хотя сама и не понимаю толком, какие сейчас испытываю чувства: то ли радость от встречи с ней – я действительно очень соскучилась! – то ли раздражение, ведь мне так хотелось хотя бы на время отстраниться от Матвея Тихоновича и его семьи...
У них там – своя жизнь и свои процессы, политика, опека и суды, а у меня – свои: вот и работа даже подвернулась, очень хорошая, очень выгодная, между прочим, для моего будущего портфолио выпускницы театрального вуза... Вот только этот прекрасный подмосковный поселок – не только элитный, но еще и поистине заколдованный: стоит мне сюда приехать – как Матвей Тихонович и его дети появляются из ниоткуда... так или иначе. Надеюсь, что хотя бы сейчас мужчины нет в доме Антонины Сергеевны – и только его дети играют по-соседски с хозяйскими детьми.
– Я очень скучала по тебе, Эльвирочка! – восклицает Варя, наконец называя меня настоящим именем, и я улыбаюсь, не выпуская ее из объятий:
– Я тоже, милая. Где твой брат?
– Он здесь... сейчас позову... Богдан! Богдан! – визжит Варя громко и пронзительно, как умеют только четырехлетние дети, и ее старший брат сразу прибегает из гостиной, тоже радостно бросаясь ко мне в объятия:
– Ты здесь! Как здорово! Что ты здесь делаешь?!
– Вы знаете, кем работает мама ваших друзей?! – спрашиваю я у детей.
– Она... – заминается Варвара, пытаясь вспомнить.
– Она снимает кино! – перебивает ее Богдан.
– Точно! – улыбаюсь я, вспоминая, какой же у Матвея Тихоновича умный не по годам сын. – И совсем скоро я буду сниматься в одном из ее фильмов... точнее, сериалов. Даже буду играть главную роль, представляете?!
– Ух ты, как здорово! – восклицает Богдан.
– А ты возьмешь нас с собой?! – спрашивает Варя, складывая маленькие ладошки в молитвенном жесте и глядя на меня трогательно-трогательно.
– К-куда?! – не сразу понимаю я ее.
– Туда, где снимают кино! – говорит девочка.
– На съемочную площадку! – уточняет ее умненький брат.
– Ну... я не думаю, что... – начинаю мягко, не зная, как отказать им, чтобы дети не обиделись, но тут в разговор вмешивается Антонина Сергеевна, совершенно неожиданно появляясь в кабинете:
– Я думаю, что это чудесная идея!
– Что?! – морщусь я.
– Ура! – кричит Варя, хлопая в ладоши. – Спасибо, тетя Тоня! – она слезает с моих коленей и бросается обнимать Антонину Сергеевну.
– А ты не хотела бы нас с собой брать? – спрашивает Богдан, сверля меня внимательным взглядом.
– Нет, что ты... – улыбаюсь я. – Просто я была не уверена, что можно...
– Кириллу и Лейсан тетя Тоня иногда разрешает бывать на съемочной площадке, – говорит Богдан, а Антонина Сергеевна подтверждает:
– Да, это правда. Иногда не хочется оставлять их с няней, хочется взять с собой, побыть вместе... Я не против, чтобы и у Вари с Богданом был такой опыт. Думаю, и Матвей Тихонович будет не против, если его детки пару раз побывают на съемках. Ведь вы будете рядом, Эльвира, правда?! Я знаю, что вы очень сдружились с семьей Опаловых – и дети любят вас.
 
– Очень любим! – кивает Варя. – Я бы вообще хотела, чтобы Эльвира стала нашей новой мамочкой!
– Что?! – я задыхаюсь от ее слов, а Антонина Сергеевна, явно намеренно игнорируя слова ребенка, спрашивает:
– Эльвира, ты подписала договор?
– Да-да, сейчас... – дрожащей рукой я ставлю все необходимые подписи.
– Отлично, – хозяйка забирает у меня бумаги. – Чувствуй себя как дома. Можешь побыть немного с Варей и Богданом.
– Л-ладно, – киваю я рассеянно, а в голове крутится фраза Вари: я бы вообще хотела, чтобы Эльвира стала нашей новой мамочкой!
Что... что за...?!
Антонина Сергеевна выходит из комнаты, я остаюсь наедине с детьми Матвея Тихоновича и спрашиваю у Вари:
– Что ты такое сказала, милая?! Я никак не могу быть твоей мамочкой...
– Не настоящей, конечно, – кивает Варвара, и я вижу грусть в глазах этой маленькой девочки. – Нашей настоящей мамочки уже давно нет, так папа сказал. Мы с ним говорили об этом недавно, после прихода той плохой тети. Мамочка сильно болела и ей пришлось уйти... навсегда.
– Она умерла, – глухим голосом говорит Богдан, и у меня по спине мурашки от холода и ужаса пробегают.
– Но порой у деток появляются новые мамы, – важным голосом продолжает Варвара. – Папа сказал, что так будет, если он женится на ком-то... Вообще-то, он сказал, что ему очень нужно жениться, чтобы у нас была... хм...
– Полная семья, – подсказывает Богдан.
– Точно! – девочка хлопает в ладоши.
– Вот бы папа женился на тебе, – говорит мальчик. – Ты очень хорошая и добрая. И когда Снегурочка, и когда просто Эльвира.
– Но... это... это невозможно, милая, – говорю я, теряя дар речи и не понимая, что происходит. То есть, жениться и обеспечить своим маленьким детям полную семью – это отличная идея, конечно, наверняка посоветованная Матвею Тихоновичу адвокатами, но при чем тут я?! Я – никто! Студентка, аниматор!
– Почему это невозможно? – спрашивает Варя, надувая губы.
– Потому что я...
– Ты не любишь нашего папу? – спрашивает Богдан, и я теряюсь, совершенно не зная, что ему ответить...
  
29 глава
 
– Мы думали, что вы с папой друг другу нравитесь, – говорит Богдан.
– А еще – что ты любишь нас! – добавляет Варя.
– Конечно, я очень люблю вас, мои хорошие, – улыбаюсь я детям и перебираю подрагивающими пальцами их спутанные волосы, а у самой сердце из груди выскакивает от таких неожиданных признаний и откровений.
Что же мне делать?! Как уйти от них теперь, чтобы не разбить маленькие детские сердечки, которым и без того немало пришлось пережить?!
И неужели они действительно поедут вместе со мной на съемочную площадку нового сериала-антологии, где я буду играть роль?!
Разве Матвей Тихонович позволит?!
А если позволит – отправит с нами няню или сам поедет?!
Меня, если честно, никакой из этих вариантов не устраивает: на своей первой настоящей съемочной площадке мне хотелось бы сосредоточиться на работе, произвести правильное впечатление, показать себя с выгодных сторон режиссерам, операторам и продюсерам, с которыми потом, возможно, придется снова сотрудничать. Я все же начинающая актриса, а не няня.
Варя и Богдан, конечно, довольно послушные дети, а еще очень умные и добрые, но их место – на детской площадке, а не на съемочной...
Да и присутствие их отца будет сильно сбивать с рабочего настроя.
Вот только если все это одобрят Антонина Сергеевна и Матвей Тихонович – мне некуда будет деваться. Придется играть по их правилам, контракт я все равно уже подписала, обратной дороги просто нет.
Первый съемочный день – уже шестого февраля, в следующий понедельник. А мне еще в деканате отпрашиваться, оформлять в университете документы, чтобы потом брать на дом конспекты и задания, а на индивидуальные бегать по утрам, до начала съемок...