Графский венец (СИ)

– Иди, – повторил Ворон, с видным волнением шагающий по подоконнику.
Он будто смотрел в сад и собирался туда лететь. Мария сразу выглянула за окно. Она заметила приближающийся от озера мужской силуэт в плаще. Сердце бешено забилось, а ворон в тот момент взмахнул своими огромными чёрными крыльями и полетел туда, в темноту, к неизвестному господину. Оба растворились во тьме, будто их и не бывало.
– Страшно-то как... Что делать? – Мария отошла от окна и остановилась посреди комнаты.
Она с удивлением смотрела вокруг. Царила тишина. Только ощущался лёгкий ветер и слышались из сада нежные звуки ночной природы. Вдруг Мария почувствовала, как кто-то дёргает подол плаща, и с испугом ахнула. Она увидела, что вернувшийся ворон вцепился клювом в плащ и тянул её в сторону двери:
– Тихо... Тихо, – прошептала с волнением Мария. – Куда?
Она заколола скорее волосы, чтобы не мешались, и послушно ступала к выходу, подчинялась, как бы ни была полна страха:
– Иду... Иду... Тихо...
Во всём замке, пока она шла по коридору, потом спускалась в холл и выходила на улицу, царила абсолютная тишина. Будто и не жил здесь никто. Всё спало глубоким сном. Даже тиканья часов не было слышно. Мария ощущала глубокое волнение, смешанное с тревогой. Что-то происходило в жизни странное, но что и почему – оставалось загадкой.
Прохлада сразу окутала, как только Мария вышла из дома. С каждым шагом холоднее. С каждым вздохом страшно произнести хоть звук. Боясь и моргнуть, Мария пялилась вперёд и продолжала идти в сад, за вороном, а он так и тянул за плащ, словно опасался, что она убежит в самый нужный момент.
Они остановились на том самом месте, у озера, где из окна Мария видела мужской силуэт. Только теперь никого пока не было видно. Ожидание того, что кто-то внезапно покажется среди темноты и тиши, пугало только больше. Сердце Марии гремело ужасно, страх душил, а ворон... Он вдруг взмахнул крыльями и улетел в сторону.
Закрыть
Мария проследила за ним, испуганно осматривая округу. Там, куда ворон летел, на пригорке ждал всадник. Его чёрный силуэт в свете круглолицей луны, внизу, над озером, было отчётливо видно. Только ворон сел ему на плечо, как всадник пришпорил коня. В тот же миг со стороны крыш замка следом за ними полетела стая воронья. Они кричали, будто боялись упустить их из вида, а вскоре растворились во тьме, и опять всё стихло.
Поражённая Мария тут же ощутила холод. Она обняла плечи, куталась в плащ и не понимала происходящего.
– Вы что это здесь стоите? – резко раздался за спиной старушечий голос.
Мария от испуга, поскольку не ожидала, что теперь находится в саду не одна, повернулась. Перед ней близко стояла сгорбленная старуха очень глубокого возраста. В одной руке она держала факел, а другой опиралась на кривую, сделанную из толстой ветки какого-то дерева трость.
Казалось, старуха была настолько древней, сколько не живут. Лицо полно глубоких морщин. Глаза прищуренные. На щеке непонятное пятно. Среди ночи в полутьме было плохо видно, но весь вид её вызывал лишь отвращение и страх.
Мария уставилась на неё, будто видела перед собой какую ведьму, а старуха низким хриплым голосом сказала:
Закрыть
 
– Что ты, милочка, ночами-то блуждаешь? Идём ко мне... Пообщаемся... Я здесь, у замка живу. Не бойся...
– Кто вы? – еле слышно вымолвила удивлённая Мария, но как заворожённая следовала за старухой дальше...
 Глава 19 (у ведьмы,... предсказание...) 
Закрыть
Прямо за садом замка показался небольшой домик. Он был аккуратным. Весь из свежего дерева, крыша покрытая ковром травы. Дверь была по центру, по бокам – по окну, из которых струился тёплый свет, а на подоконниках стояло множество горшков с различными растениями.
Старуха открыла дверь и прошла в дом, оставив трость у стены. Махнув Марии следовать за собой, старуха пригласила на кухню. Здесь горел очаг, над которым в котле что-то медленно кипело и разносило приятный аромат, будто варился овощной суп.
– Садись к столу, – взглянула старуха на застывшую на пороге Марию.
Та с удивлением смотрела на аккуратное убранство: все горшки, баночки с травами и порошками стояли на полочках; с потолка над печкой свисали связки сушёных трав; чистый длинный стол стоял посреди комнаты...
– Я здесь много чем занимаюсь. И готовлю лекарства, и шью, – не договорила старуха и снова указала на скамью у стола. – Сядешь?
Мария послушно устроилась за столом. В считаные минуты старуха подала чай с печеньем и села напротив. Только взглянула, Мария заметила у неё разный цвет глаз: левый был карим, а правый зелёным. И то самое пятно на щеке, которое в темноте в саду было плохо видно, теперь можно было лучше разглядеть. Оно покрывало полщеки тёмно-коричневым цветом неровной формы.
– Не бойся, – прищурилась старуха.
Она догадалась, почему собеседница так поражена, и тут же пояснила:
– Это называется метка дьявола. Так в народе говорят. Многие меня прогнали с деревни за уродство, – старуха взяла свою чашку чая, и Мария заметила у неё в придачу к недостаткам внешности один искривлённый сустав на пальце. – Это всего лишь родимое пятно. Оно нечувствительно к боли. Уже проверяли все и потешались или пугались. Иглой кололи. Ведьмой меня прозвали, – с душевным недовольством засмеялась кратко она. – А вот граф Врангель, именно Бьорн, меня спас и забрал жить сюда, в замок. Я ему благодарна. Живу, помогаю по хозяйству и с лекарствами, когда надо. Лечу травами, природой, – с гордостью рассказывала она и начала попивать чай. – Наши Врангели любят всё настоящее. Нас создала природа, нас она и лечит. А ты что же? Чаю выпьешь, а там и спать провожу, – кивнула старуха на чашку перед Марией.
Закрыть
– Чаю? – растерянно взглянула Мария туда, но опасалась пить. – Вы правы, мне пора спать.
– Не бойся, – снова прищурилась старуха и наклонилась ближе.
Она смотрела глубже, будто проникала далеко внутрь, считывая всё, что творилось на душе и все мысли...
– Ой, вижу что,... сказать должна. Предупредить, – вполголоса выговаривала она, а Мария застыла и с оцепенением слушала. – Воронья много вокруг тебя.
– Как вы знаете? – с ужасом поразилась она.
– А что тут знать? – усмехнулась старуха и села вновь прямее пить чай. – Видела я всё... Явится скоро враг.
Выдержав паузу и отставив кружку, старуха вновь склонилась к глазам Марии и стала пронзительно шептать: