Пара Нага (ЛП)
Семь минут. Мое окно возможностей.
Я проскальзываю в дверь доступа за считанные секунды, используя служебный пропуск, который не должен работать в нерабочее время, но работает благодаря осторожным манипуляциям с электроникой. Атмосфера оранжереи бьет по мне как физическая сила — горячая, насыщенная влагой и густым ароматом тысяч видов растений.
Эта среда была некомфортной и до Завоевания. Теперь же, измененная в угоду физиологии нагов, она стала почти невыносимой для людей. Пот мгновенно пропитывает мою темную одежду, пока я петляю между массивными тропическими экземплярами. Под специализированным уходом растительность достигла колоссальных размеров, создавая джунгли более густые и первобытные, чем что-либо в ботанических садах до Завоевания.
Я снова смотрю на часы. 23:09. Восемь минут, чтобы добраться до Секции G, прежде чем системы климат-контроля запустят цикл очистки.
Мой маршрут намеренно пролегает в обход главных проходов и станций наблюдения. Годы работы в этом комплексе научили меня, где находится каждая камера, где существует каждое слепое пятно датчиков, какие растения генерируют достаточно электромагнитных помех, чтобы нарушить работу оборудования слежения.
Я на полпути к цели, когда это случается.
По коже пробегает покалывание, настолько неожиданное, что я едва не вскрикиваю вслух. Оно начинается на затылке, затем расходится в стороны, посылая колючие волны по конечностям и туловищу. У меня перехватывает дыхание, пульс ускоряется, когда я с животным ужасом узнаю это ощущение.
Отказ подавителя. Начальная фаза.
Этого еще не должно было случиться. Я рассчитывала минимум на тридцать шесть часов. Но влажность — эта неизбывная сырость, созданная для комфорта нагов, — должно быть, ускоряет распад вещества в моем организме.
Я прижимаюсь к текстурированной коре массивного Epipremnum giganteum, заставляя дыхание выровняться. Разум лихорадочно пересчитывает данные. Если начался ранний распад, у меня есть, возможно, двенадцать часов до появления заметного запаха омеги. Меньше, если я не смогу контролировать свою реакцию на стресс, которая усиливает выработку феромонов.
— Сохраняй спокойствие, — шепчу я едва слышно. — Сосредоточься на добыче.
Секция G вырисовывается впереди — специализированная ротонда, где хранятся самые редкие экземпляры тепличного комплекса. В отличие от других зон с их широкими дорожками, предназначенными для передвижения нагов, в этой секции есть приподнятые мостики, пересекающие туманные бассейны, где процветают водные и полуводные виды. Голубые орхидеи, которые я ищу, растут на искусственных скальных образованиях, поднимающихся из этих бассейнов — идеально расположенные так, чтобы сделать несанкционированный сбор максимально сложным.
Охрана под стать этой драгоценной коллекции. Нажимные пластины под мостиками, датчики движения, откалиброванные на обнаружение всего, что крупнее разрешенных насекомых-опылителей, и, что самое тревожное, специализированные химические датчики, предназначенные для выявления присутствия человека.
Я наношу нейтрализатор запаха на точки пульса и дыхательные пути. Состав щиплет кожу — побочный эффект, от которого мне так и не удалось избавиться полностью. Он обеспечит пятнадцать минут хемосенсорной невидимости. Едва достаточно времени, чтобы найти орхидеи, добыть то, что мне нужно, и отступить.
Тихое, отчетливое шипение заставляет меня застыть на месте; моя рука всё еще прижата к шее, куда я нанесла нейтрализатор. Не фоновое шипение климатических систем, а нечто органическое. Нечто живое.
Нет. Этого не может быть.
Инспекция не была запланирована до завтра. Смена караула сегодня должна была быть рутинной. Если только…
Очередная волна покалывания окатывает кожу, сильнее первой. Мой подавитель разрушается быстрее, чем ожидалось, формула распадается в специфической среде оранжереи. И где-то поблизости, двигаясь с хищной бесшумностью сквозь густую листву, которая, как я надеялась, скроет меня, таится нечто гораздо более опасное, чем стандартная охрана.
Я вжимаюсь глубже в тени, используя массивные листья Epipremnum как укрытие. Сквозь просветы в растительности я замечаю движение — плавное и мощное. Массивная фигура лавирует между резервуарами с образцами со змеиной грацией, невозможной для человеческой анатомии.
Командор Неззар. Безошибочно. Один только его размер выдает его — крупнее стандартной охраны нагов, с мощно омускуленным верхним торсом в месте перехода к змеиной нижней половине. Даже в рассеянном биолюминесцентном освещении переливчатость его чешуи отчетливо видна: она меняется от изумрудного до сапфирового при каждом движении.
Устрашающий страж комплекса, проводящий внеплановый пред-инспекционный обход. Именно в ту ночь, когда мне нужен доступ к закрытым образцам.
Моя рука инстинктивно прижимается к животу, где очередная волна покалывания сигнализирует об ускоряющемся предательстве моего тела. Если мой подавитель полностью откажет в его присутствии, с его-то обостренными хемосенсорными способностями…
Я на миг закрываю глаза, сжимая панику в тугой, контролируемый узел. Я выживала пять лет, обводя вокруг пальца их системы, понимая науку о запахах и биологии лучше, чем мои тюремщики. Я не провалюсь сейчас.
Секция G находится менее чем в тридцати метрах. Нужная мне Ophidia sedativa растет в северо-западном квадранте. Текущая позиция командора Неззара помещает его на восточном подходе; он движется с нарочитой медлительностью, осматривая образцы.
Передо мной выбор: отступить в относительную безопасность и столкнуться с последствиями отказа подавителя, или продвигаться вперед и рискнуть быть немедленно обнаруженной самым опасным хищником в комплексе.
На самом деле, выбора вообще нет.
Я делаю глубокий вдох, убеждаюсь, что нейтрализатор запаха всё еще активен, и начинаю движение — бесшумная, как сумерки, отчаянная так, как может быть отчаянна только загнанная добыча.
Глава 2
ЗАПАХ В ВОЗДУХЕ. ПОВ: НЕЗЗАР
Оранжерея вокруг меня пульсирует жизненной силой, ее атмосфера густа от влаги, откалиброванной точно под физиологию нагов. Я пробираюсь сквозь пышную растительность с привычной бесшумностью, моя змеиная нижняя половина струится по полированным каменным дорожкам, как жидкая тень. Сотрудники службы безопасности вытягиваются по стойке смирно при моем приближении, их чешуя ловит неземное свечение биолюминесцентной флоры, освещающей наши владения. Они хранят почтительное молчание, хорошо обученные надлежащим протоколам. Прошло пять лет со времен Завоевания, и моя наработанная репутация гарантирует, что инспекции проходят без тривиальных прерываний.
Эта предварительная оценка задумывалась как простая формальность. Старейшина Зайлем прибывает завтра со своим контингентом специалистов, и главный исследовательский центр Новой Офидии должен быть безупречен. Сельскохозяйственный Исследовательский Комплекс стоит как свидетельство превосходства нагов, объединяя человеческий ботанический опыт с нашим тонким пониманием химических соединений. Образец интеграции, который другим территориям Змеиного Доминиона было бы разумно скопировать.
Мои мускулистые кольца меняют положение, пока я изучаю журналы безопасности на станции наблюдения. Все выглядит упорядоченным, как и ожидается от объекта под моим командованием. Нижняя часть моего тела едва заметно сокращается — бессознательная перекалибровка мускулатуры, наблюдение за которой смущает людей. Их дискомфорт доставляет мне тихое удовольствие, хотя я сохраняю бесстрастное выражение лица, подобающее моему рангу.
Я собираюсь продолжить свой инспекционный обход, когда что-то привлекает мое внимание. Возмущение в составе атмосферы, настолько слабое, что на мгновение я сомневаюсь в своем сенсорном восприятии.
Мой раздвоенный язык инстинктивно высовывается — пробуя насыщенный влагой воздух, протягивая микроскопические частицы по специализированным хеморецепторам. Информация затапливает мои нейронные пути с первобытной ясностью.