Плохие намерения

— Никто не заставлял тебя перебегать через рельсы. Ты могла просто смириться со своим неизбежным поражением.
— Никогда, – тут же возразила Лили.
 На моих губах заиграла порочная улыбка. Я оттолкнулся от двери и двинулся к ней.
— Я надеялся, что ты это скажешь.
 Лили попыталась отойти, но поскользнулась на полотенцах, которые по неосторожности уронила на пол. Ее спина уперлась в стойку, и я навалился на нее, закрывая руками с обеих сторон.
  
— В конце концов, тебе ведь так больше нравится, правда, Божья коровка? – Мой голос был тихой лаской. Лили становилась не просто отвлекающим фактором. Она была наваждением.
 Она подняла на меня свои невинные зеленые глаза, ее светло-коричневые ресницы сбились в красивые пучки. Я не мог оторвать от нее взгляда. Я наклонился и уткнулся носом в ее шею, а затем глубоко вдохнул. Никто не пах так, как Лиллиан Уильямс.
— Кейден, – тихо пробормотала Лили, положив маленькую руку мне на грудь.
— Хммм? – Я лизнул ее шею. Мне нужно было попробовать ее кожу на вкус.
 Она задрожала рядом со мной. Я хотел большего, чем просто лизнуть ее. Я хотел съесть ее целиком. Я хотел поглотить ее. Это было отрезвляющее осознание.
— Что ты собираешься со мной делать? – В ее голосе звучали нетерпение и испуг, и то, и другое.
— Все, что захочу. – Я вцепился в мочку ее уха и засосал ее между зубами.
 Рука на моей груди сжалась в кулак, когда Лили впилась ногтями в мою влажную футболку. Притягивая меня ближе. Отталкивая меня. Полагаю, что никто из нас не знал точно. Это было опасно. Она была опасна. Я отодвинул лицо от ее шеи, пытаясь выкинуть ее запах из головы.
— Но сегодня ты должна мне поцелуй за наше пари.
 От моего напоминания ее глаза распахнулись. Я выпрямился. Лили нахмурилась, крошечная морщинка беспокойства прорезала ее гладкий лоб. Она больше не выглядела рассерженной.
— Разочарована? – Мое подначивание только заставило ее покраснеть еще больше. Я чертовски любил ее кожу. Подобно кольцу настроения, она раскрывала мне все мысли Лили, даже когда та смотрела на меня с совершенно ангельским лицом и лгала, как чертенок.
— Все, что поможет тебе чувствовать себя лучше после погони за девушкой по улицам, пока она буквально не нарвется на неприятности.
— А ты, значит, не хочешь никаких неприятностей, Лиллиан Уильямс?
 Я поднял руку и положил ей на пульс. Она сглотнула, ее тонкое горло дрогнуло в такт движению. Бледный, покрытый веснушками столбик идеально лег между моим большим и указательным пальцами, как будто был создан специально для этого. Лили покачала головой, не сводя с меня глаз. Она выглядела неуверенной. Добро пожаловать в гребаный клуб.
— Но разве ты не слышала? Иногда неприятности находят тебя, и ты ничего не можешь с этим поделать.
 Я наклонился, касаясь своими губами ее губ. Она дрожала. Ее дыхание опалило мой рот, дразня, искушая меня.
— Ну, тогда поцелуй меня и покончим с этим, – выпалила Лили после пары секунд такой напряженной близости.
 Я хмыкнул.
— Я хочу поцеловать не твой рот.
 Она тяжело сглотнула, а мне стало интересно, куда подевалось ее грязное воображение.
— Не рот? – Ее голос был почти шепотом.
 Я спустил рукав ее слишком большой футболки с плеча. Девушке нужна была какая-нибудь подходящая одежда, серьезно. У меня уже появился фетиш на плечи, и все из-за нее. Она всегда была так закрыта, закутана в одежду, которая была на три размера больше. Я понятия не имел, как выглядит ее декольте, но был близко знаком с ее плечом.
 Она проследила за тем, как я переместил руку на другое плечо и стянул горловину ее футболки. Ткань струилась по ее телу, словно дорогой атлас, а не поношенный хлопок. В этом заключалась сила такой девушки, как Лили. Она была первоклассной. Не из моей лиги, на много миль выше и лучше меня.
 Но это ее не спасет.
 Футболка сползла на талию, и я впервые увидел ее грудь. На ней был один из тех маленьких кружевных бюстгальтеров, темно-красный, как вино. Я был прав насчет веснушек: они были рассыпаны по всему телу, как маленькие созвездия. Я хотел нанести на карту их очертания и проследить за каждой из них – по впадинке между ее маленькой грудью и вдоль ребер. Я просунул палец под одну из бретелек бюстгальтера и перевел взгляд на нее, ожидая реакции. Отказа. Разрешения. Чего-нибудь.
 Ее молчание дало мне то, в чем я нуждался. Я потянул за бретельку, спуская с ее руки и обнажая одну сладкую грудь. Она была маленькой и имела идеальную форму. Абрикос с мягкой, пушистой кожицей. Сосок был большим, нежного кораллово-розового цвета, со светло-коричневыми веснушками по краям. Я уставился на него. Розовый румянец разлился по нежной груди из-за моего пристального внимания. Она затаила дыхание, и я осознал, что тоже перестал дышать.
— Дыши, Лили.
 Это прозвучало как приказ, но больше походило на мольбу. Я нуждался в воздухе так же сильно, как и Лили, но она украла его весь из комнаты. Она прерывисто вздохнула, и обнаженная грудь покачнулась от этого движения. Это было самое эротичное, что я когда-либо видел.
— Сядь на стойку.
— Зачем? – спросила она, снова занервничав.
 Я скользнул руками вниз по ее талии и положил их на бедра. Поднимать ее было легче, чем мои силовые упражнения на тренировке. Я усадил ее на край стойки. Ее ноги естественным образом раздвинулись вокруг моих бедер. Моя рука идеально разместилась на её шее, словно ей там было самое место. Я был тверд, и даже прикосновение шорт к истекающей головке вызывало слишком сильные ощущения. Я шагнул ближе и прижался к ней членом, поместив его между ее бедер, толкая ее спиной на стойку, пока она не оперлась на локти.
— Потому что ты задолжала мне поцелуй, и я хочу забрать его. – Мой голос был гортанным хрипом. Я хотел вылизать ее сладкую киску. Держу пари, на вкус она была как персик. Я хотел почувствовать, насколько Лили нравится, когда я указываю ей, что делать. Я хотел этого так сильно, как никогда не хотел ничего.
 Но мы долго бегали, а тренер Эрик никогда не задерживался допоздна в школьный вечер. Кроме того, кончать в Лили, на нее или рядом с ней так близко к важной игре было бы неразумно. Если я хотел выбраться из своего города и остаться в Хэйд-Харборе, в этом доме, с этой девушкой, мне нужно было победить. Все приходит к тому, кто ждет. Это был девиз дяди Джека и один из немногих его советов, который меня вдохновлял. Конечно, он понятия не имел, что, слушая его, я думал о том дне, когда освобожусь от него. Поэтому сегодня я не мог позволить себе ее киску. Это было слишком заманчиво.
 Моя рука потянулась к другой бретельке, и я стянул ее.
— Мы заключили пари на один поцелуй, – мягко напомнила мне Лили с вызывающим блеском в глазах. — Только один.
 Я на мгновенье перестал возиться с ее бюстгальтером и обнаружил, что на моих губах появляется неохотная улыбка.
— Ты права. Нам лучше придерживаться условий, – пробормотал я, прежде чем проиграть битву за сдержанность и наклонился, обхватив ртом ее прелестный розовый сосок.
 Это началось как поцелуй, но когда Лили ахнула и придвинулась ближе, он перерос в нечто большее. Я провел языком вокруг твердого бутона, а затем схватил другой ее сосок, все еще обтянутый кружевом, и дразняще ущипнул.
 Лили охнула, ее руки погрузились в мои волосы и дернули. Я зарычал в ее кожу и слегка прикусил грудь во рту, царапая зубами сосок. Она застонала – тихо, с придыханием, отчего мое жалкое черное сердце бешено заколотилось.
 Подобный восторженный звук, исходящий от такой девушки, как она, мог поработить мужчину.
  
 Лили покачнулась ко мне – ее тело инстинктивно реагировало на твердую длину, прижатую к киске, всего в двух слоях материала друг от друга. Ее руки вцепились в мои волосы, уже не дергая, а удерживая меня на месте. Я безжалостно облизывал сосок, покусывая и кружа, поклоняясь ее нетронутому алтарю.
 Я был настолько тверд, что мог бы проделать чертову дыру в своих шортах, но я не собирался нарушать свое правило – не кончать слишком близко к игре. Мне была необходима эта сдерживаемая энергия, чтобы подстегивать себя. Я нуждался в неугомонной, нереализованной агрессии, чтобы доминировать на льду. Взамен я отстранился и освободил ее вторую грудь, атакуя губами и зубами. Я хотел пометить эту женщину, сделать ее красивую кожу розовой и оставить на ней свое имя, чтобы все знали, что она моя.