Римлянин 2 (СИ)

Преподавать Михаил Васильевич умел и любил, поэтому не составило большого труда достичь максимального усвоения гимназистами нормативных документов и параллельно подтянуть их по химии, физике и классической латыни, раз уж подвернулся случай.
Троих компетентных пекарей всё-таки пришлось нанять, чтобы обучить гимназистов печь хлеб. Это шло вразрез с изначальной задумкой Ломоносова, но другого выхода он не нашёл. Вот будь у него хотя бы два года…
Тем не менее, гимназисты более или менее освоили хлебопекарное дело, а далее начался процесс корректировок процедур.
Буквально к концу последнего месяца Ломоносовская пекарня начала выдавать высококачественный и вкусный хлеб, которым закупалась вся Выборгская сторона Санкт-Петербурга.
Секрет успеха таился в качественной рекламе, на которую Ломоносов тратил пятьсот рейхсталеров в месяц, а также в передовых методах изготовления хлеба. На самом деле они просто добавляли в хлебные булки сахар, закупаемый в Шлезвиге. Слегка жульнически, ведь сладкие булки всегда выигрывают, но это конкуренция, ничего не поделаешь.
Сейчас, спустя семь месяцев с начала затеи, Семён Кириллович Котельников, студент Академического университета, поставленный Ломоносовым во главе пекарни, договаривается с обер-гофмейстером о снабжении императорского двора свежим хлебом.
Головокружительный эффект от происходящих событий был дополнительно усилен письмом от Его Величества, где сообщалось, что пекарня теперь принадлежит Ломоносову.
Тогда он всерьёз решил для себя, что впредь будет заниматься пекарским делом, уж больно оно прибыльно…
Но в этом же письме было написано, что Михаилу Васильевичу пора в Швецию, занимать должность премьер-министра при Сенате.
И вот он в Стокгольме, учреждает Комитет статистики Шведского королевства.
Документацию он теперь разрабатывал не в одиночку, как в пекарне, а при поддержке специалистов из Шлезвига, которых ему выписала графиня Зозим Александриненсбургская.
Как он успел заметить за прошедший месяц, всеми делами в Швеции заправляет эта именно графиня, никуда не выезжающая из Шлезвига. Документооборот так или иначе связан с Эгидой, откуда поступают директивы и туда же отправляются еженедельные отчёты.
В следующем месяце, первого числа, вся полнота ответственности за Швецию ляжет на плечи Ломоносова.
Больше всего ему не нравилось работать с Сенатом.
Пятьсот человек, избранные в марте 1743 года, будут выполнять свои обязанности до марта 1748 года, потом начнутся выборы, по итогам которых, при определённом стечении обстоятельств, будет осуществлена полная смена власти.
Сейчас в Сенате заседает партия «голштинцев», победившая в прошлых выборах «совершенно честным путём». На самом деле там имел место огромнейший подлог в виде предвыборной кампании «голштинцев», которую полностью профинансировал король. У остальных партий просто не было шансов занять какие-либо должности…
Сенат в настоящий момент всецело занят разработкой Конституции Швеции, непонятного для общественности явления. Ломоносов прекрасно понял всю революционность Конституции, но о своих выводах помалкивал.
В Конституции закреплялись права и свободы всех граждан Швеции, их обязанности, государственным языком устанавливался классический латинский и устанавливалась всеобщая воинская обязанность, введение которой предполагалось в 1760 году. И это только уже фактически законченные статьи Конституции, а ведь есть ещё сотни, записанные Его Величеством в наставлениях, которые сейчас и разбирает Сенат.
Одновременно в Шлезвиге разрабатывается своя Конституция, также на основе наставлений Его Величества.
Ломоносов предполагал, что когда Карл Петер I станет Императором Всероссийским, Российская империя тоже получит свою Конституцию.
А вообще, Михаил Васильевич поражался элегантности решения короля: он даровал Конституцию, которая законодательно наделяла граждан правами, но также требовал кое-что взамен. Отказаться от таких прав просто невозможно, ведь они — конец архаическому сословному обществу, поэтому обязанности «проглотятся» народом без каких-либо сложностей.
 
Всеобщая воинская обязанность — это поначалу непонятно и страшно. Но в пояснениях к Конституции есть сноска, что вербовка в легион будет осуществляться на конкурсной основе, поэтому попасть туда сможет далеко не каждый. Срок службы в легионе устанавливался десятилетним, после чего он волен заниматься всем, что не запрещено законом.
Конституция очень прогрессивна по нынешним временам и Михаил Васильевич, как истинный патриот, хотел бы чего-то подобного и для России.
Но при Елизавете Петровне ничего подобного невозможно, поэтому остаётся лишь ждать.
Мысль крамольная, за такое могут осудить и повесить, но Ломоносов время от времени невольно возвращался к ней.
— Я могу идти? — спросил Юхан Валлериус.
— Да, — кивнул Ломоносов, отвлекаясь от мыслей. — У вас есть две недели, чтобы тщательно изучить документацию, а затем настанет время приступать к работе. Перепись населения будет проводиться за год до выборов в Сенат, поэтому вам пока что придётся работать с данными, собранными Комитетом статистики курфюршества Шлезвиг. Не переживайте сильно, вы справитесь.
//Баварское курфюршество, г. Мюнхен, 24 августа 1743 года//
Таргус был доволен началом кампании.
Битва под Блатной принесла не только победу, но и ценных пленников: кайзер Карл VII Альбрехт не сумел сбежать и попал в руки легионеров, а в руки русских попали приснопамятный Мориц Саксонский и Луи Франсуа де Бурбон, принц де Конти.
Последний приходился крёстным сыном Людовику XV, а также являлся одним из ценнейших его полководцев.
Также поражение франко-баварской армии послужило причиной смерти кардинала де Флёри, который последние полгода буквально дышал на ладан, но при этом как-то умудрялся держать руку на пульсе государства.
Ужасный разгром послужил последней соломинкой и кардинал умер. Весть о его кончине разнеслась по всей Европе, кого-то порадовала, а кого-то опечалила. Серый кардинал окончательно ушёл в тень, оставив державу королю, неспособному уследить даже за собственной задницей.
Таргуса смерть кардинала порадовала, так как организация франкского государственного управления будет неизбежно снижена, а это можно использовать для того, чтобы скинуть это недостойное государство с его текущих позиций.
В Северной Америке всё тоже идёт хорошо: легионы-экстраординарии заняли позиции и в течение следующих пары лет поставят окончательную точку на североамериканских колониальных амбициях англичан, а затем и франков.
Англичане не собирались пускать ситуацию на самотёк, корабли под шлезвигским флагом захватывают и топят, но это никак не влияет на ситуацию в целом. Северная Америка для них фактически потеряна, так как они не могут обеспечить там эквивалентное военное присутствие.
И историки будущего согласятся с Таргусом в определении момента, когда что-либо предпринимать стало слишком поздно: когда англичане побоялись связываться с сотнями кораблей голландской Ост-Индской компании, занимавшимися перевозкой легионов-экстраординариев в колонии.
Сумей они тогда предпринять решительные действия, потопи они всю эту флотилию — вот тогда-то и можно было бы поговорить о сохранении Тринадцати колоний, но не теперь.
Теперь там присутствует контингент из девяноста тысяч легионеров, половина из которых занимается сельским хозяйством, чтобы обеспечить провиантом такую прорву людей, а вторая половина проводит агрессивные действия в сторону англичан и франков.
 
Эта колониальная война создала уникальную ситуацию: англичане и франки воюют на одной стороне в колониях, объединённые одним общим противником, а в Войне за австрийское наследство выступают на разных сторонах.
В планах Таргуса было заселить Северную Америку колонистами из Шлезвига, Швеции и России, чтобы не допускать простоя такого огромного источника ценных ресурсов.
Народу не так уж и много, но на начальных этапах много и не понадобится.