Римлянин 2 (СИ)

Третьим человеком, назначенным Елизаветой, стал Трубецкой Никита Юрьевич, бывший генерал-прокурор, а ныне генерал-фельдмаршал. Это было нехилое падение по карьерной лестнице, что неудивительно, ведь Никита Юрьевич во время заседаний министров очень опрометчиво придерживался неправильной позиции в отношении назначения Таргуса наследником.
Елизавета Таргуса любит и ценит, а ещё ничего не забывает. Он решил для неё проблему Крыма, навсегда закрыл вопрос Швеции, не только одолев её, но и превратив в долгосрочного союзника, а в перспективе и в часть державы. Хотя последнее очень не точно.
Сейчас Таргус плотно взялся за Северный Кавказ, который крайне нужен России последние лет пятьдесят. Не его жители, нет-нет, на жителей всем плевать, но территория. И императрица ясно дала понять Таргусу, что ей совершенно неважно, что станет с обитателями гор при покорении Кавказа.
Возвращаясь к ситуации Трубецкого, императрица Елизавета, прекрасно осознавая ценность короля Швеции, курфюрста Шлезвига, а также наследника престола в одном лице, начала целенаправленно устранять всех, кто делал и говорил что-то неправильное в его отношении.
Кто-то уже успел навсегда уехать в Сибирь, кто-то неожиданно умер, а кто-то сильно потерял во влиянии, как, например, Трубецкой.
Императрица развела бурную деятельность, так как прекрасно понимала, что отнюдь не вечная и Карлу Петеру I, будущему императору Российской империи, так или иначе придётся разгребать авгиевы конюшни придворных интриг.
Поэтому люди страдали.
Также, следуя просьбе Таргуса, императрица пересмотрела приговор Бурхарду Кристофу Миниху. Новое расследование показало, что обвинения, предъявленные Миниху, большей частью подложны, точно так же, как часть обвинений Бирону.
Прямо сейчас Миних едет на Кавказ, где его ожидает должность штаб-капитана по стратегической подготовке.
Про этого опального генерала Таргус наводил справки у престарелого Евгения Савойского, который отрекомендовал Миниха как «перспективного молодого человека».
Прочитав письмо принца Савойского, Таргус сначала испытал недоумение, ведь Миниху уже шестьдесят и он мало похож на «молодого человека», но затем вспомнил, что Евгению уже восемьдесят, он постепенно начинает уступать старческой деменции.
Евгений характеризовал Миниха как храброго командира, компетентного инженера и вообще человека, которому можно смело доверить практически любую боевую задачу.
Возможно, он перехваливал Миниха, но, тем не менее, Таргус Савойского хорошо знал и уважал, поэтому не видел причин ему не верить.
Штаб-капитан по стратегической подготовке заведует подготовкой капитанов когорт, а также участвует в планировании хода военной кампании.
Миних очень хорошо показывал себя в Войне за испанское наследство, образцово выполнил все боевые задачи в Войне за польское наследство, а также жестоко обошёлся с крымскими татарами и османскими войсками в Русско-турецкой войне 1735 года.
Командир, систематически одерживающий верх в таком количестве битв, просто не может быть некомпетентным, поэтому Таргус не посчитал уроном достоинству приблизить такого человека к себе и дать ему делать свою работу.
— Итак, господа, — заговорил он. — Местные племена сейчас потрясены, они просто в шоке, что такое число иноземных захватчиков разом вошло в их родные горы. Но скоро это пройдёт, они будут вынуждены поверить, что мы действительно пришли захватывать их землю и их охватит гнев. Они прекратят свою междоусобную вражду, некоторое время будут работать как одно целое, и соберут огромную по их меркам армию, которую направят против нас. Мы их неизбежно разобьём, потому что дикость всегда пасует против цивилизации. Они впадут в отчаянье. Каждый справляется с отчаяньем по-своему, кто-то сдаётся и плывёт по течению, равнодушно наблюдая за происходящим, а кто-то начинает исступленно сопротивляться, невзирая на постоянный отрицательный результат. И вот тут есть очень важное условие! Ни одно нападение не должно остаться безнаказанным. Оставьте гуманизм в Европе, тут ему не место! Потеряли конвой с оружием — атаки на горные поселения не должны прекращаться до тех пор, пока на складе не окажется последняя винтовка. Потеряли конвой с провиантом — трясти местных до тех пор, пока они не расскажут, кто, почему и как их найти. Методы используйте разборчиво. Бессмысленную кровавую баню, то есть месть ради мести, использовать запрещаю. Пытки и террор ради получения нужных сведений — сколько угодно. Но только в ответ на враждебные действия.
 
— Я считаю, что это излишне радикально, — вставил реплику Апраскин.
— Во-первых, вашего мнения я не спрашивал, это не советы, а указания, — недобро усмехнулся Таргус. — А во-вторых, по-другому эти аборигены гор не поймут. Любой гуманизм с вашей стороны будет расценен ими как проявление слабости, а это несмываемое пятно на нашей общей репутации. К тому же, это будут действия в ответ. Поселений мирных горцев карательные санкции не коснутся. Они живут компактно, слишком далеко от своих сёл не уходят, поэтому напавшие на какой-либо конвой будут родом из ближайшего поселения, и вы не ошибётесь, если наведаетесь туда с рядом интересных вопросов. В местах, где нападений на наши конвои и отряды не происходит, аборигены даже не слишком почувствуют изменений в их укладе жизни. Мы пришли сюда покорить этот край, а не вязнуть в разборках с каждым маленьким, но очень гордым племенем, поэтому надо выработать репутацию необоримой силы, которую можно только принять. Всё понятно?
— Да, Ваше Величество, — поклонились штаб-капитаны.
— Вот и отлично, — кивнул Таргус. — Продолжайте контролировать движение походных колонн.
Разведывательные когорты шерстят местность вокруг, ищут поселения горцев и объявляют им, что они теперь имеют счастье стать частью Российской империи.
Таргус планировал, по мере захвата края, размещать в каждой горной дыре, где живут аборигены, представительства с охранением, чтобы всегда держать руку на пульсе.
Регион, в который они вошли, называется местными Карачаем, а по соседству от него находится Черкесия.
Любопытным обстоятельством для Таргуса было то, что черкесов он уже встречал, причём в больших количествах.
Крымские татары часто захаживали в этот регион и захватывали тут рабов, продаваемых потом в Османскую империю и частично оставляемых для внутреннего пользования.
По мнению османов, черкесские женщины являются самыми красивыми на всём Кавказе, но это дело личных предпочтений. У Таргуса они, например, не вызывали никаких особых эмоций.
Традиционно, самыми дорогими на венецианском рынке считаются славянские девственницы в возрасте от тринадцати до двадцати пяти, их стартовая цена никогда не бывает ниже полутора тысяч венецианских лир. Товар редкий, поэтому случались эпизоды, когда особо красивых славянок продавали за два-три десятка тысяч лир.
Таргус припомнил, что в венецианской лире шесть с половиной грамм серебра, то есть торги начинались с десяти килограмм серебром. А в исключительном случае кто-то мог отвалить за молодую славянскую девственницу целых двести килограмм относительно чистого серебра.
«Двести килограмм серебра — это примерно 57 000 рейхсталеров!» — возмущённо подумал Таргус. — «И эти люди тихо корят меня, что это я нерационально трачу деньги на высокие зарплаты для своих подчинённых!»
Несмотря на формальный запрет работорговли, богатенькие европейцы весьма активно покупают себе живые игрушки, преимущественно для постели. Считается, что запрещено торговать «настоящими христианами™», а ортодоксы — они не совсем «настоящие христиане™», поэтому ими торговать можно, если осторожно. Это не говоря уже о неграх, которые верят непонятно во что и, если проводить анонимный опрос среди европейского населения, не совсем люди. Ну разве бывают чёрные люди? П-ф-ф!
 
Но лавочка по торговле славянскими красавицами теперь надёжно закрыта, поэтому османам придётся полностью перепрофилироваться на «чёрное дерево», которое на аукционах котируется не то чтобы очень дорого, но тоже деньги. Ну или они найдут альтернативные источники славянских рабов, благо, у них есть Балканы, где заинтересованные лица могут начать красть молодых женщин и совсем девочек, чтобы удовлетворять свои низменные пристрастия.