Хозяин Зимы (СИ)
Возражений не нашлось, а юная камеристка перевоплотилась в юную сказочницу и начала:
— Жила-была Зима. Дыхание — холод, поступь — хруст снега, глаза — лёд, когти — мороз, одеяние — вьюга. Бродила она по вершинам гор, накрывала их белыми одеялами, да только надоело ей сидеть в одном месте. Спустилась она к реке, лишь дотронулась, как та обернулась стеклом — прозрачное и твёрдое, только трещинки бегут. Ринулась она по устью, глядь — деревья стоят. Зелёные, точно камень жадеит. Протянула она к ним бледные пальцы, как листва осыпалась и ковром легла.
Севара присела на скрипучий стул, вытащенный откуда-то из недр кухни Забавой. Последняя стала рядом, давая себе передышку и вслушиваясь в историю.
— Голову поднимает Зима к небу синему, а над ней птицы кружат. Дыхнула на них она, те и упали. Идёт себе дальше, видит дом стоит, а в доме том щели. Через них она стужей забралась, да дитя заморозила, — печально выдохнула Оленя. — Ходила она по свету, люд пугала, души забирала, а за ней покрывало снега стелилось. Встретила она однажды на пути ведьму. Та говорит: коли будешь народ изничтожать, тот тебя изничтожит. Не поверила ей Зима и ушла.
«Чая не хватает», — подумала Севара. Ей вспомнились вечера из детства, когда мама ещё была жива, когда они собирались вместе читать сказки.
— Долго ли коротко, а Зима бродяжкой скиталась по свету. Но люди собрались вместе и начали молиться богам, чтобы те послали им спасение. Чтобы за Зимой следили, чтобы та приходила и уходила вовремя, чтобы жизнь была. Тогда боги из ночного света, ветра, металла и камня сотворили его — Хозяина. — Последнее слово Оленя произнесла немного напевно.
По спине прошли мурашки, Севара скрестила руки на груди, чуть опустив голову. Сказки про Хозяина Зимы она знала. Но те обычно начинались иначе. Он либо карал, либо давал дары, но ни разу в книгах она не встречала истории его возникновения. Подразумевалось, что он неведомое существо, которое по сути и является зимой. В истории Олени всё выходило иначе. Всё ещё сказочно, но отчего-то близко, будто и вправду ходила такая хладная дева, которую победил он…
— Хозяин схватил Зиму, да обернул волчицей, а дары её себе забрал. С тех пор он властитель севера, живущий в замке богов. И коли увидали мужчину с глазами-алмазами, отражающими свет звёзд, с волосами из снега и короной изо льда, то знайте, тот, кого вы встретили — Хозяин Зим… Ааа!
Выкрик в конце истории заставил Севару подскочить, а Забаву громко выругаться, и отпрянуть от заиндевевшего окна. За стеклом кто-то стоял, его глаза выделялись. Яркие стылые, они глядели так странно, что внутри похолодело, пасть страха клацнула своими зубами, пробежалась по спине липким студёным потом.
«Хозяин Зимы», — в панике промелькнула мысль. Верно, в том тёмном лесу был он, а теперь пришёл за ней… за невестой. «Бред!» — осадила Севара себя. Всего лишь сказка, которую рассказали в полумраке кухни и под впечатлением которой они оказались.
Глаза в покрытом морозными узорами окне исчезли стремительно, но жути нагнать успели. Оленя жалась к Забаве, обе они едва сдерживали очередные визги, что Севара знала наверняка, так как не будь она благовоспитанной дворянкой, завизжала бы первой. Что в подобной ситуации делать — не понятно. Бабушка бы приказала слуге проверить, но тут из слуг — камеристка и кухарка. А чтобы сделал… Ну, например, дед Шаркаан? Выхватил бы палаш, да зарубил негодяя…
Севара осмотрелась. Её глаза давно привыкли к полумраку, потому мигом заметили тёмную тень чугунной кочерги. Она приятно холодила ладони, а её тяжесть прибавляла уверенности. Не палаш, но тоже грозное оружие. Почуяв прилив смелости, Севара разозлилась на того, кто посмел заглядывать к ней в окна в столь поздний час, будто зная, что в поместье остались одни только женщины.
— Сиктир! — гаркнула Севара. Браниться ей было строжайше запрещено, но Годияр когда-то услышал это слово от дедушки, не сдержавшего эмоции. Брат был ещё мал и тут же принялся повторять новое слово, а когда такие речи услышала мама, то наказала не произносить такого боле. Оказалось, что бирликское слово то какое-то уж очень плохое…
— С-сударыня, — промямлила Оленя, протягивая руку, — вы куда?
— Посмотреть, кто осмелился у меня под окнами снег топтать! — зло откликнулась Севара. Резко захотелось иметь заплетённую косу, чтобы гневно откинуть её за спину, но пришлось обойтись раздражённым фырчаньем на выбившуюся прядь.
Дверь громко хлопнула о стену, впуская в дом вихрь. Перехватив кочергу поудобнее, Севара спустилась с крыльца. По пути она успела только обуться в сапожки, а сверху ничего не накинула. Впрочем, того и не нужно, когда тебя греет ярость.
— Ну, и кто тут ходит? — рявкнула она.
Ветер негромко выл, поднимая пургу, а рядом с домом было пусто. Севара перехватила кочергу поудобнее, готовая сражаться хоть с Хозяином Зимы.
— Госпожа, п-простите… — послышался приглушённый, но явно мужской голос.
Некий парень в распахнутом зипуне выглянул из-за угла. В руках он мял то ли шапку, то ли варежки.
— Ты кто такой? — забыв о приличиях, спросила Севара. Теперь она понимала недовольство деда Ежа, когда тот встретил их утром.
— Да я вот… — Парень улыбнулся обезоруживающе открыто и наивно. Он весь сжался и явно нервничал. — Не знал дома ли кто… или свет так…
Севара оглядела незнакомца ещё раз. Молодой, едва ли старше её самой, с каштановыми волосами, в мятой рубахе под старым зипуном и в стоптанных сапогах, но с симпатичным лицом. Смазливым. Светлые голубые глаза глядели с каким-то детским восторгом и напоминали глаза Яшара. Севара растерялась, немного опуская кочергу.
Злость отступала, горячая кровь стихала, а холод хватал за пальцы. Вот уж тёплый приём она устроила незнакомцу. Конечно, внимание ослаблять не стоит, мало ли, но уж угрожать чугуном по голове так сразу — не стоит.
— Вы по какому вопросу? — Севара сощурила и без того узкие глаза, осматривая каждую деталь в парне.
— А я… вот… Вы только приехали ведь? Поэтому я… я…
— За работой что ль явился? — Забава успела выйти на крыльцо, в руке она держала сковороду. Из-за её спины выглядывала Оленя, сжимавшая скалку. Процессия выглядела воинственно и решительно.
— Д-да, — парень, оценив ситуацию, заулыбался сильнее. Казалось, ещё чуть-чуть, и он засмеётся.
Севара смущённо отвела взгляд в сторону. Вот уж!.. Он, верно, решил, что попал в ряды безумных дам, жаждущих кого-то поколотить. Впрочем, женское общество уже спешили разбавить — издали послышался недовольный крик. Парень повернул голову с удивлением наблюдая, как запыхавшийся старик бежит к ним, потрясывая посохом.
— Дедушка Ежа, не надо! — Оленя замахала руками. — Он за работой пришёл.
Тот замедлился и уже спокойным шагом дошёл до них, будто и не нёсся с очевидной угрозой огреть незваного гостя.
— В помощники набиваешься? — Старик тяжело дышал, расстёгивая тулуп.
— Да вот… думал… — Парень поджал губы, скрывая усмешку. — Теперь и не знаю, примут ли…
— Примут, чего ж не принять, коли ты окажешься ладным, а не охлёстышем каким, — деловито отозвалась Забава, спускаясь. Сковороду она отложила, а держала теперь шубу, которую накинула на хозяйские плечи. После она бережно забрала кочергу и вернулась в дом.
— Да, — подтвердила Севара, — просто неожиданно вы к нам пожаловали.
— Нежданно-негаданно, — подтвердил дед Ежа. — Звать-то тебя как, несмышлёныш?
— Имя? — Парень растерянно захлопал длинными ресницами, а затем ухмыльнулся: — Не поверите. Неждан я.
Старик довольно расхохотался и обратился к Севаре:
— Вы, ежили надо, скажите, я его к себе ночевать возьму. Завтра видно будет. Да и так доложусь вам.
— Так и поступим, — согласилась она. — А что там наша кобыла?
— Хороша лошадка. Складная, молодая, но ужо обученная… Брать надо.
— Сколько требуют?
— Восемь сотен резов.
— Пока не заплачу столько, — покачала головой Севара, кутаясь в шубу. — Упустим…