Хозяин Зимы (СИ)

— Нет. Во-первых, у них низкий магический фон, а во-вторых они не живые в привычном нам понимании. Так что можете смело носить их, завеса не среагирует даже на артефакт, если тот не несёт угрозу.
— Ого! А если…
— Неждан, — Севара повернулась к парню, — ты разве не занят, чтобы болтать?
— Так цветы свежие, не завянут, — беззаботно отозвался тот. — А мне вот что выяснить охота…
— Неждан! — одёрнула она. — Иди уже в дом, оставь несчастные растения и займись, в конце концов, делом! Я плачу тебе не для того, чтобы ты отвлекал домна от его работы!
Тяжело вздохнув и согнувшись так, будто его поленом оходили, Неждан всё же пошёл дальше, недовольно бурча что-то под нос. Хорошо, хоть спорить не стал.
— Прошу прощения. Он неплохой, но бывает назойливым.
— Ничего, — улыбнулся Радмил. — В его возрасте любопытство нормально. Эх молодость…
— Вы и сами весьма молоды. — Заметила Севара.
— Как вам сказать… Внешность обманчива. Сколько бы вы мне дали?
— Двадцать пять зим. Около того.
— Сорок три, сударыня. Сорок три. А одна из моих дочерей — ваша ровесница.
— Быть не может! — воскликнула Севара, внимательно вглядываясь в лицо Радмила. Чистое, без морщин, немного уставшее, но не более. Она знала, что маги стареют несколько иначе, чем обычные люди, но убедиться в подобном…
— Вот вам совет: не доверяйте внешности. Она обманчива. Особенно, если принадлежит кому-то с магическим даром.
Радмил мягко улыбнулся, и Севаре показалось, что он едва сдержался, чтобы по-отечески не погладить её по макушке. Напоследок, он провёл ещё раз инструктаж, швырнул в щит пару фаерболов, проверяя работу завесы, и попрощался, напомнив быть осторожной.
Остаток дня Севара провела за делами поместья. Вечер оставался светлым, и Оленя упомянула, что начинается время, когда ночь будет бела. А ещё упомянула, что зимой есть период, когда дни остаются темны, а Инти едва показывается на несколько промежей.
То ли от света за окном, то ли от тревоги, а Севара, хоть и чувствовала усталость, спать не могла. Она хотела было взяться за тетради, да только буквы перед глазами плясали. Не зная, чем заняться, Севара решила спуститься и выпить чаю. Будить ни Оленю, ни Забаву она не хотела. Не зачем с больной головы на здоровые перекладывать. Уж сделать чай — не велика наука.
Накинув лёгкий халат, Севара вышла из комнаты. Она передвигалась осторожно, почти бесшумно, надеясь не разбудить никого из слуг, которые обитали на каждом этаже. Оленя проживала наверху, рядом с хозяйской спальней, а Забава почти у самой кухни, дед Ежа и Неждан поселились ближе к чёрному выходу. Все они находились внизу, за кухней, там, где узкая дверь открывалась в небольшой коридорчик, ведший к двери, выходящей в сад. Садом он назывался, конечно, только условно. Очень давно там ничего не высаживалось, а летом рос только живучий сорняк.
Проходя мимо залы, Севара остановилась, прислушиваясь. На миг ей почудилось, что там кто-то ходит, но, заглянув, она обнаружила только полумрак и заплаканные окна — снаружи начался дождь. Хронометр показывал почти середину ночи, но за стеклом будто бы было ранее утро или поздний вечер.
— Интересно, как долго здесь тянутся белые ночи? Всё лето? — пробормотала Севара, прикрывая двери залы.
На кухне держался аромат пирожков с джемом, приготовленных вечером. Часть из них осталась на столе, прикрытая полотенцем. У печи Севара замешкалась. Та была старой, белёной. Такую использовали в деревнях, а в родном доме стояла новенькая плита. Как с нею управляться Севара выучила, а вот как заставить древнюю печь согреть чайник не знала. Пришлось от идеи с чаем отказаться и налить простой воды из графина, да взять пирожок, который нестерпимо вдруг захотелось. Он был холодным, не таким сочным и мягким, как его тёплые собратья, но отчего-то ужасно вкусным.
— Кошмар, я ворую у себя еду, — вздохнула Севара, давя на пирожок так, что джем начал вытекать.
Вдруг что-то за окном вспыхнуло. Сначала подумалось на молнию, но стоило выглянуть, как стала видна завеса, которая от чего-то стала видимой. Она сияла, делая пространство вокруг ещё светлее, а через миг загудела. По дому прошла вибрирующая волна, которая лишь нарастала.
 
Как там сказал Радмил? «Вы поймёте»? Севара поняла. Она знала, что кто-то с магическим даром пересёк границу завесы без её ведома. И щит предупреждал обитателей дома о вторжении гулом, пропитавшем стены, и светом, бьющим в окна. Наверняка издали, в самом Пэхарпе, виден холм на которым поднимается сияющий купол.
Севару словно ледяной водой окатили. Сжалось горло, остановив дыхание, сердце зашлось в болезненно быстром неровном ритме, застучала кровь в висках, а по коже прошли мурашки.
«А вдруг Хозяин Зимы?» — подумалось вдруг. «Нет, что за бред, — одёрнула себя Севара, — наверняка беглый маг». Мысль совсем не порадовала. Пожалуй, она предпочла увидеть беловолосого незнакомца, спасшего её в лесу когда-то, а не преступника с магическими способностями, бежавшего из Башни.
Нервно дёрнувшись, Севара выронила пирожок и метнулась к парадному входу. Она взволнованно оглядела замки. Закрыты. Хотела было побежать и к чёрному входу, но тут раздался странный треск и звон из залы.
Нужно было бежать. К слугам через кухню, наверх, да куда-нибудь. Но ноги одеревенели, тело застыло, будто надеялось, что если вести себя тихо, его не обнаружат. С трудом Севара заставила себя двигаться, но было слишком поздно. Она успела только повернуться, как из-за открывшейся двери в зал выглянуло лицо.
Пожалуй, такого ужаса Севара не испытывала никогда. Даже в тёмном лесу, чувствуя, как мороз забирает её жизнь, даже узнав о Хозяине Зимы, даже думая о надвигающейся смерти… Нет. Всё это походило на её взбудораженную переездом фантазию. Однако теперь… Теперь всё изменилось, стало болезненно реальным.
Чужие глаза смотрели на неё. Смерть остановилась в шаге.
Глава 8. Ночной визит
На Севару уставился худощавый мужчина. Белки его глаз были красноватыми, казались воспалёнными, ноздри раздувались хищно, будто он был ищейкой, спешащей по следу добычи. Тонкие губы подрагивали, словно бормотали что-то беззвучно, они были сухие и потрескавшиеся, настолько, что кое-где выступали капли крови. Сальные волосы, стриженые когда-то очень давно явно наспех, образовывали колтуны, а борода незнакомца походила на жёсткую спутанную паклю.
Он напоминал бешенного пса, разве что пенной слюны не хватало. Болезненно бледный, в тряпье, висящем на нём, как на тонком пугале, он смотрел удивительно живыми и алчущими глазами. Они сверкали в темноте, горели, прибавляя его образу сумасшедшей жути.
Мужчина выглядел как человек, которому больше нечего терять. А значит, он способен на всё. И это умозаключение Севару пугало сильнее, чем всё, что страшило её до. Даже смерть казалась не таким плохим исходом, будь она быстрой, а не такой, которую могло бы выдумать воспалённое сознание обезумевшего беглеца.
Они стояли друг на против друга едва ли пару мигов. Без действий, лишь обмениваясь взглядами. Севару мелко трясло, в висках гулко стучало, под ложечкой неприятно сосало, усиливая дрянное предчувствие и страх.
Внезапно рука незнакомца взметнулась вверх, вытянулась. Пальцы узловатые и длинные, похожие на лапы паука, скривились. Раздался шёпот. Сиплый, мерзкий. Севара почувствовала на шее странную щекотку, которая тут же превратилась в жёсткую хватку. Изо рта её вырвался хрип. Горло буквально сжимали. Давили на гортань, на трохею, не давая воздуху просочиться в лёгкие. Её душили.
— Проворная ты сука, — оскалился незнакомец, — а ведь утром не было щита, я знаю, проверял.
Когда глаза жертвы начали закатываться, он ослабил хватку. Севара жадно вдохнула, окончательно удостоверившись, кто перед ней — тот самый беглый маг из Башни. Она глотала сквозняк, тянущий из зала, и с ужасом понимала, что хотя ей и дали возможность дышать, крепкие горячие пальцы всё ещё оставались на шее. Невидимые, готовые вновь заставить её биться в панике.