Патриот. Смута. Том 13 (СИ)

— Ну и?
— Да, говорят у них там к тебе предложение было некое. Говорить ходили, еще утром. Про бойню. Про дела наемные. Вот и я пришел, поговорить. Сам по себе.
— А к тебе какой вопрос про лагерь? Твои люди увидели, штурм идет. Вмешались. Вопросов нет. Вы же с другой стороны стояли. Вестовой к вам мой точно не поспел. — Я плечами пожал, но пристально смотрел за Заруцким, на его реакцию. Что-то он темнил и что-то хитрое выдать хотел.
  
— Не буду я вокруг да около. — Он глянул в костер, вздохнул. — Ты мне про Марину как сказал. Про свадьбу по канону православному, так я себе места не найду. И слова твои о том, что черкасы чертовы тоже православные, задуматься заставили. — Головой мотнул, хмыкнул. — Видано ли, парень ты молодой, а меня, казака в летах задуматься заставил. Чудно.
Я смотрел на него, ждал, когда же из всех этих экивоков и прощупываний скажет он что-то конкретное.
— В общем. Тут к моим парням человек приехал. Не спрашивай кто, не скажу. В общем из Вязьмы. — Он ощерился. — Стоит там никто иной, как Ян Сапега. Думаю, знаешь ты такого.
— Слышал. — Информация была интересной. — Сапега же с вами, с Трубецким, Межаковым, и прочими за Деметриуса в Тушино стоял.
— Да, за этого царика стоял, как и мы. А как Тушино разбежалось. — Казак вновь зубы показал. — Как разбежалось, так и он разбежался, как и все мы. Разные мы все. Но… Выживать — то всем хочется.
— И чего он?
— Да ничего. Человек — то давно был. Я это все к чему. Сапега, хоть и шляхтич, хоть и пан, но православный. А ты мне в голову интересную мысль подсадил. Там еще под Можайском. Что… Что можно часть панов на нашу сторону переманить. Как тебе такое?
— Хорошая мысль. А ты с ним общий язык найдешь?
— Язык… — Вздохнул Заруцкий. — Общий… поговорить можно будет, господарь.
Повисла тишина, слышались только звуки лагеря, отходящего ко сну. Потрескивал костер, разгоняющий все более наседающий на землю мрак. Телохранители мои своими делами занимались. Сопели. Ванька возился, что-то по еде на утро варганил. Чтобы в углях оно стояло ночь и томилось.
— Ты, Иван, скажи мне. Я все понять хочу. Как так вышло, что и ляхи, и казаки, и дворяне за Деметриусом пошли?
Он хмыкнул.
— Издали зашел ты, господарь. Издалека. А вышло как. Шуйский нам всем не люб был. А дальше. Кто пограбить хотел. Кто земли получить, кто власти, кто воли. Вот и сплотились.
— А казакам что нужно? — Смотрел я на него пристально.
Война закончится, будет Собор. А эти все вояки, те что не землю не посажены, что в боярских сотнях не состоят, а свободные казаки, что делать будут? Как с ними решать дело? Что им предлагать? Хотелось бы всю эту землю под руку принять. Официально или нет, не так уж и важно. Они же православные все. И Донцы и Запорожцы по большей части. Только народ лихой и силы немалой. Только головы над собой пока не очень-то признают.
— Казакам. — Он задумался. — Сложно. Тут же как, казаков разных много, господарь. Кто-то старый казак, а кто-то новый. Кому дворяне поперек горла, сидение на земле и плата так стала, что либо на Дон беги, либо помирай. А кому наоборот. Крестьяне все разбежались. Кто к боярину, кто в монастырские села. И вроде бы земля есть, а людей нет. И чего? Служить надо, а кому? — Он помолчал. — Казаков много. Но всем нам земля нужна, воля, спокойствие для жизни. А кому спокойствие не нужно, а богатство потребно. — Усмехнулся Заруцкий. — Так то и за Зипунами сходить можно и к Турку, и к Персу.
— Рисковые эти походы.
— А либо так, либо с голоду помирать. Жизнь — то одна, ее во славу христову прожить надо, а не от голода в канаве сдохнуть. Я так мыслю.
— Ладно, Иван Мартынович. Расскажи мне лучше про ляхов.
— А что про них говорить — то? — Усмехнулся он, не понимая вопроса. — Ляхи вон они, червей кормят уже.
— Нет, ты не понял. Ты же с ними в Тушино стоял. Ты их знаешь хорошо. — Я начинал давить свою идею, хотел, чтобы он подтвердил мои мысли, а может и опроверг что-то из того понимания, которое сложилось у меня о Речи Посполитой. Я-то от исторических источников отталкивался больше. Ну и за то время, что здесь был, в этом времени, кое-что собрал, некий багаж знаний.
А он. Он же с ними несколько лет бок о бок воевал.
— Ляхи… Ляхи они не то, что мы или вы. — Пожал плечами Заруцкий. Все же на удивление он четко отделял дворян и бояр, да всех жителей Руси от казаков донских. — Горделивые, власти над собой ничьей не чтут. Свобода у них, только дикая. Вот… Вот смотри. Ты, ну скажем царь… — Он криво улыбнулся, рассмеялся.
— Ну скажем. — Я поддержал его манеру и тоже усмехнулся в ответ. — Скажем царь.
— Вот. Ты решил войной идти на соседа, у которого разброд в стране. Его царь умер, наследников вроде нет, а может есть. Бояре там что-то творят и самое время ударить. Ситуацию видишь, чувствуешь?
— Ну да. Знакомая ситуация.
— Ты полки поднимаешь, сам становишься во главе или воеводу какого-то из бояр ставишь. И пошло-поехало. Так у вас. Да?
— Выходит да. Но… Кто-то может и не подняться, не пойти.
— Да, все так. Может. А у ляхов совет… Сейм. Слово умное. — Он палец вверх поднял. — Там шляхта собирается и решает, а королю мы помогаем, или это его личные дела война с соседом. А нам на это, шляхтичам. — Он грудь выпятил и рожу скорчил. — Плевать.
— Да, хорошее сравнение.
— Добавь сюда еще то, что их магнаты друг друга на дух не переносят. Бояре… Бояре московские тоже, конечно, те еще ангелы. — Он покачал головой. — Хитрые лисы, ужи. Но… До ляхов им далеко. Там тебе в лицо улыбаться могут, а как повернешься, сразу нож в бочину. На! — Он выкрикнул это весело. — Каждый магнат, человек при деньгах и при земле, хочет все это приумножить. Простых шляхтичей подкупает или давит.
— А что православные?
— Тут, Игорь Васильевич, все еще сложнее. — Заруцкий головой покачал. — Есть те из магнатов, кто себя считает защитниками истинной веры. И так как-то получается, что именно они ближе к нам живут. Но, постепенно поляки Литву окаталичивают. Да еще и ересь эта, странная. Где шляхта вроде бы православная, но власть Папы Римского признает. Униатством зовется. У них вообще. — Заруцкий цикнул зубом. — Уния, любимое слово. Что короля касается, так уния Великой Литвы и Королевства Польского. Что веры, тоже уния. И с Москвой тоже же мысли были. Я у них в лагере много всего слышал. Такого слышал. — Он головой помотал. — Оттого и ушли мы.
— То есть выходит, Жигмонт сам по своей инициативе Смоленск осаждает? — Выдал я вопрос, который меня больше всего интересовал. Так в истории было, если задуматься. Сейм же весь этот поход не поддержал.
— И так и не так. Жигмонт латинянин до мозга костей. С ним рыцари эти чертовы, латинские. И кто среди панов, среди магнатов ими соблазнен, те верой и правдой поддерживают. Не все. Далеко не все. Но войска — то там король прилично собрал.
— А если скажешь… Скажем короля в плен взять?
— О… — Заруцкий прогудел, погладил бороду. — О… Господарь. Задачу задал, не решить. Ляхи они гонористые. Могут на смех короля поднять. Что мол дурак и не король он нам больше, коли попал в такую ситуацию. А могут… Могут и всей страной своей, всем сеймом решить, что оскорбление это всей Речи Посполитой.
Как и думал. Ситуация такая же, что и с пленными шляхтичами. Вопрос что с ними делать у меня решился благодаря действиям Ляпунова, но… Но не будь его жертвы, черт знает, как вообще все это лучше было бы решать. Больно горячий и нахрапистый менталитет у наших западных соседей. Порой не головой думают, а гонором.
— Господарь. В общем я тебе тут много чего рассказал, а теперь просьба моя к тебе. — Заруцкий как-то быстро перешел к вопросу оплаты за предоставленные сведения.
  
Я уставился на него, подняв бровь, а он вздохнул и начал.
— Про шляхту поговорили, про Вязьму… Обещаю я попробовать поговорить с Сапегой. Вызвать его как-то на нейтральную территорию, чтобы мы решили все наши дела. И может ты с ним что-то да как-то определишь. Только…