Патриот. Смута. Том 13 (СИ)
— Это как? — Загудел Репнин.
— Деметриус был марионеткой в руках панов и… И чего уж там, казаков и части бояр. — Пожал плечами князь. — К нему прибились те, кого не устраивал Шуйский и его власть. А это очень многие. Что бы мы все делали, взойди он на престол? — Трубецкой тяжело вздохнул, мотнул головой. — Да перегрызлись бы все. Или под ляха пошли, не ведаю. — Перекрестился. — Хвала господу, послал он нам Игоря Васильевича.
Повисла тишина.
После короткой паузы я заговорил.
— Как я понял, Делагарди предлагал Скопину что-то, говорил о каких-то вещах и перспективах. Ляпунов… Царство небесное Прокопию Петровичу. Тоже что-то знал он. Не даром писал, что именно Скопин должен царем быть, а не Василий Шуйский.
Вильям ван Врис кивал. Он был того же мнения.
— Делагарди в Москве. — Подал голос Кристер Сомме опять же на очень ломанном русском. — Уверен, он бы сказал большее. Я знаю, что они со Скопиным были дружны.
Хитрецы. Все они ждали, как я зарекомендую себя в первых боях против Польши. Не ожидали, что пойдет так, как пошло. Если бы вышло все плохо, то и смысла раскрывать намерения не было.
— Иезуиты храм наш осквернили. Кровь пролить хотели. — Произнес я.
— Так что ты думаешь, господарь? — Не выдержал нижегородец.
— Я думаю, нужно говорить не с капитанами наемных рот, а с людьми более высокого полета. Это раз. Второе. Нужно понять, что шляхта, что Речь Посполитая думает обо всем этом. У них же как. Король это одно, а сейм…– Я усмехнулся. — Сейм иное. Может если мы короля, скажем, пленим. Сейм — то нам и спасибо скажет, если вскроются какие-то… — Кашлянул. — Какие-то неприятные моменты, связанные с втягиванием Речи Посполитой в войну, которая ей не нужна. Например.
— Толково.
— Луи, как мыслишь, что твоему королю будет нужно от нас? — Я спросил прямо в лоб. — И ты, Кристер, что думаешь?
Они переглянулись.
— Вильям, Франсуа, обсудите с ними сейчас. Они все же не так хорошо знают русский. А потом, когда мы отпустим полковников, поясните в общих чертах.
Те закивали, отсели на другой конец стола, стали общаться тихо на своем, на французском. Ну а я обратился уже к своим, прилично так недоумевающим.
— Еще думаю, собратья, что Смута показала всем нам… — Сделал паузу, посмотрел на них. — Смута показала нам, что жить как раньше, нельзя.
Повисла тишина.
* * *— Мир, где Российская империя владеет сетью колоний
— Охота на попаданцев: история, где иномирцы становятся дичью
— Подковёрные игры тайных обществ и лютые схватки
https://author.today/reader/572181
Глава 15
Лица собравшихся моих русских полковников изменились, брови сошлаись к переносицам, глаза уставились на меня, а я продолжил после паузы:
— Собратья, видно же. Будем жить, как прежде, побьют нас. Вон Серафим не даст солгать. Его пикинеры показали что на поле боя могут. Рейтарская конница под началом Тренко тоже. Хотя и снаряжена пока недостаточно хорошо.
— Легкая конница старого строя тоже ляхов била. — Вмешался Трубецкой. — И стрельцы славно сражались.
— Так-то оно так. Русский воин, человек служилый, храбр и отважен. Когда знает за что сражается. — Ответил я ему. — Только показывает нам Смута, что организовывать все надо по-новому. Вон, Шуйский Дмитрий. По старинке жил, сражался по-старому, войска вел тоже по старинке, и где он? Где войско его?
— Это ты все к чему, господарь? — прогудел Репнин.
— К тому, что учиться нам надо и перенимать. Вооружать войска пиками и аркебузами. Пехоты больше на запад и север, конницы больше на юг, где татары. Строить полки по-новому. Как Смута кончится, так начнем. На основе уже имеющегося. А это люди, это деньги, это земля. Где людей брать для обучения? — Сделала паузу. — Франция, Голландия, Швеция, вот они все сидят. — Махнул рукой в сторону отсевших и обсуждающих между собой. — Учителя наши будущие. Разве нет? А чтобы учиться, чтобы кузни строить… — Чуть не сорвалось у меня с языка «заводы», «фабрики», «колхозы». — Чтобы мастерские работали и войско снаряжали много мастеров нужно и дело по-новому сразу строить, чтобы лучше чем в Европе. Сколько можно все покупать? Что у нас своих мистеров нет?
Сделал еще одну паузу, посмотрел на них. Завершил.
— Поэтому, думаю, говорить нам надо с иноземцами и мастеров больше от них брать. А платить… Подумаем, чем сможем. Вон обсуждают, думают иноземцы, что их королям потребно может быть. Но… — Я поднял руку. — Платить в пределах разумного, чтобы русский крестьянин, на которого это все ляжет, не страдал. Это мы все, как в Москве будем, обсудим еще раз. На Земский Собор я мысли свои выведу.
— Чтобы людей служилых содержать земля нужна. — Вновь прогудел Репнин. — Добрая. А ее у нас не так, чтобы много. Леса за век не обойдешь, а вот земли, господарь… Земли — то мало.
— Вот тут еще мысль кое-какая есть. — Улыбнулся я ему. — Я поэтому и собрал вас в таком виде. Полковники наемников нам свое дело изложили. А потом я вам слово свое сказал. — Усилил голос. — Ну что, господа иноземцы. Вильям ван Врис, Франсуа де Рекмонт, скажете что?
Те переглянулись, поднялся голландец.
— Мы тут обсудили…
— Говори прямо, как есть.
— Если будет война. А она вот-вот должна разразиться. Думаем мы так. Конечно люди нужны будут. Умелые и толковые. Везде. Опытные, прошедшие через многое. Твои люди, господарь, это очень необычный материал.
— Это как понять? — Я вскинул бровь.
— Русский солдат плохо обучен, но хорошо обучаем. А еще многие из вас живут так, как не может жить ни один европеец. Холод, голод, постоянные набеги со степей. Дозоры месяцами стоят там, в Поле. Но, бедны твои воины. Видели мы, ты все им даешь, все что есть на твоей земле, но мало этого. Ты же видел, как шляхта Речи Посполитой разодета.
— Били мы этих фазанов. — Прогудел Репнин, но ни я ни говоривший голландец не обратили на это внимание.
Продолжал он, а я слушал.
— Так вот. Если война начнется, спрос на тех, кто учить твоих людей будет и на оружие. Возрастет. Вам до войны нужно успеть хоть что-то сделать. Мы думаем… — Он пожал плечами. Но это мысли, наши, полковников твоих, а как будет не ведаем. Мы думаем, что года три, может пять есть у тебя.
— Хорошо. — Я припомнил, что вроде бы несколько больше. Вроде бы в восемнадцатом все это начнется и то так, не очень быстро. Не сразу разгорится и всю Европу накроет. — Основной вопрос, что короли северных королевств захотят от нас за… За их мастеров.
— Людей. Оружие. Это всегда ценно. Но с первым у тебя все сложно у самого. А второго пока нет.
«Будет», скрипнул я зубами. «Будет черти!». Да так будет, что мало никому не покажется. Под Тулой железо найдем и заводы там возведем. Жизнь на это дело положу. Под Курском тоже руды много. Там тоже заводы. Только…
Только есть одно но, татары.
— Говори дальше, Вильям. — Произнес я холодно.
— Но война это не только люди и оружие. — Он пожал плечами. — Солдату нужно есть, а это хлеб. Много ли хлеба в твоих землях, инфант? Я этого не знаю. Война, это еще и флот. Это лес, это канаты, пенька, смола, парусина. Крепкая ткань, лен и хлопок. Я вижу, что леса вдосталь, а из него делается добрая половина всего, что я назвал. Война, это порох, это сукно. Это. — Он криво улыбнулся — Это врачи. Признаюсь, то, что я увидел у Войского под Серпуховом и здесь это… Это невероятно. Это выше и лучше всего, что я видел хоть где-то. На голову. В разы. А это мастера.
А вот это хрена вам. Пока что это единственное техническое новшество, которое я смог внедрить. И им разбрасываться я не намерен. Просто так мастеров врачебного дела я не отдам. Только в составе экспедиционного корпуса, если такой будет и, если такой потребуется.
— Что добавишь, Франсуа?
— Что сказать, мой инфант… — Он выглядел задумчиво. — Собрат голландец все четко сказал. Только еще одно думаю. Есть же еще одна сторона. — Он подкрутил свои усы. — Турки. Проклятое семя этих еретиков. Они точно воспользуются войной и ударят. Но. — Француз расплылся в самодовольной улыбке. — Ударят они с юга. А значит первыми попадут под их натиск Габсурги и все сторонники папы. И, я думаю, что они будут выжидать, копить силы. Долго собираться, пока мы будем истощать себя.