Патриот. Смута. Том 13 (СИ)

— Господарь! — Процедил Богдан. — Опять ты рискуешь. Хоть латы прикажи снять.
— Ты не понимаешь, казак. Это часть игры. — Улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Часть игры.
Махнул рукой, подзывая первого вестового. Их тут скопилось уже несколько. Стояли, ждали в рассеивающейся дымке. За спиной моей Жолкевского подняли, поволокли куда-то. Надеюсь, к поединку он будет не сильно помят.
  
— Здравия, собрат, с чем пришел? — Я обратился к первому весовому.
И тут началось.
Слушал одного, второго, третьего.
В общих чертах получалось, что от редутов моя пехота потеснила конницу к лагерю. По дороге, справа от холма, тоже продавили, выбили пол тысячи шляхтичей, и они откатились в походный лагерь. Ну а на холме тех, кто не успел уйти, отступить и как-то тоже отойти, ждала смерть или плен.
Что до потерь, пока что их мои бойцы не считали. Понятно, что победа далась нам далеко не легко. Не по мановению волшебной палочки. И заплатили мы за нее цену тяжкую. Сотни, если не тысячи жизней, а также еще столько же раненых, покалеченных.
Я вернулся к монастырским строениям. Здесь и дым быстрее развеялся и знамя проще было держать, чтобы обозначить где моя «ставка» находится. Гонцы носились туда-сюда. Я раздавал приказы, собирал сведения. Распоряжался что делать с трофеями и пленными.
Солнце уже почти достигло горизонта. Битва была достаточно скоротечной. Всего полдня. Но зато выдалась она очень насыщенной и кровопролитной. Накал был весьма велик.
В лазарет отсюда, от позиций гуляй — города, таскали раненых. Тех, кого переносить было очень опасно, рискованно для их жизни, перевязывали здесь.
Когда бой совсем стих, примчался Ванька на своем коньке, уставился на меня.
Глаза широченные, красные. Ревел что ли? Потряхивало его прилично.
— Господарь! Как ты? Чего сразу за мной не послал — то? Бой как завершился я все ждал… Ждал…
— Так не кончено еще все, Иван.
— Едем, я там уже и воды согрел, распорядился и костюм сменить и доспехи же… — Он видимо сразу не понял, как я выгляжу, а тут уставился и челюсть его отвисла. — Г… г… Господарь мой. Крови — то сколько.
— Это врагов. А я так, помят немного.
Стоял прикидывал. Обмыться перед поединком было бы хорошо. Обработать синяки да ссадины. Но до захода солнца всего ничего, успею ли? В этот момент, говоря со слугой, я все отчетливее начал ощущать, что устал. Это раз. А второе, что одежда липнет к телу. Волосы сплелись и слиплись. Они же тоже кровью были изрядно политы. Мне же прямо в лицо там еще в воронке попало.
Я посмотрел на солнечный диск. Вздохнул.
— Собратья! Ненадолго в лагерь, а потом довершим дела ратные.
Вся моя процессия двинулась неспеша через бранное поле. Бойцы, что встречались, нам кланялись, крестились, смотрели на меня, на знамя, что Пантелей нес. Ведь оно гордо и победно реяло над нашей процессией.
Следующие полчаса я отмывался, переодевался. Ванька причитал, работая с моими синяками и ссадинами, а было их, как выяснилось, прилично. Колени сбиты в кровь так, что корочкой уже покрылись. Локти тоже. На боку три массивных борозды, кровоподтека. На голове несколько шишек. Правое плечо — один большой синяк.
Мда. И так я собираюсь с паном гетманом фехтовать.
Надежда была на то, что и Жолкевский в таком же состоянии.
Пока пытался привести себя в порядок при активной помощи слуги, вестовые продолжали прибывать и отбывать. Бой почти везде стих. Ляхи окопались, закрылись в своем лагере, отгородились телегами. Казакам Заруцкого удалось частично спалить его, но все же не весь, и как было условлено, ощутив мощное сопротивление, они отошли.
Зато они не дали слугам и струсившим шляхтичам разбежаться, скрыться в лесах. Ну а с нашей стороны вскоре к лагерю отошли оставшиеся в живых побитые паны, засели там. Ну а следом за ними и конница подошла, окружила, а потом пехота уже встала. Пикинеры, стрельцы, казаки. Все готовились к штурму.
Филка и его люди при помощи коней тащили туда сейчас через поле пушки.
В целом ситуация ничем хорошим для шляхты не оборачивалась. Полный разгром на поле боя, большие потери и окружение лагеря. В нем мы могли вполне легко учинить настоящую резню. Надо ли только это?
Пока приводил себя в порядок, все больше хмурился. Не мог я никак принять решения. Вырезать к чертям собачьим всю эту шляхту или… Или как? По-хорошему, всех их нужно было отправить в застенки, судить, собирать сведения о том, кто участвовал в грабежах, разбое и прочем насилии. Если вредил — смерть. Ну а если неповинен, то выплаты репараций, контрибуций и дуй домой, пугай московитами своих собратьев.
Только понять польский менталитет мне было тяжело. Убей я всех — испугаются или прогневаются? Мне нужен мир, а не озлобленный, истекающий кровью сосед на западе. А если не вырезать, то вариант такой же. Могут посчитать, как слабость и вернуться мстить.
Замириться как-то надо.
Так, чтобы не лезли лет двадцать. Не мешали мне страну перестроить. Раз уж массы военные хотят меня в цари, значит мне и править. А раз править… Вот не выбирали бы меня царем, я бы иначе думал. Переложил бы ответственность приема столь ответственного решения на звание более высокое. А так выходило я здесь главный. И мне решать.
А как решу, так и ответственность всю на себя возлагать.
Вздохнул, отбросил смурные мысли, начал к бою облачаться.
Пока я мылся, пара ремесленников при войске с доспехом моим повозились. Подклепали поврежденные кольца, сделали латки, почистили как могли на скорую руку. Посмотрев на ерихонку, мастер покачал головой, глянул мне в глаза, поклонился, вновь покачал головой. Промолвил
— Шлем славный, господарь. Не раз, вижу спас тебя. Но… Но поправить так быстро немыслимо. Тут поработать надо. Плотно поработать. День, может два. — Подумал миг, добавил. — За ночь… За ночь я постараюсь, господарь.
— Другой есть?
Он плечами пожал, молвил.
— Найдем, но… Трофейные они все по большему счету. — Не нравилось кузнецу, что его будущий царь будет одевать какие-то обноски с панских голов. Не считал он это верным.
— Работай. — Я хлопнул его по плечу.
Решение пришло само собой. Биться будем в доспехах, но без шлемов. А может и без доспехов.
Солнце закатывалось за горизонт, а я наконец-то в его заходящих лучах с утомленными, но чуть посвежевшими после краткого отдыха и водных процедур, своими телохранителями двинулся в сторону польского лагеря.
Поединок. На виду у сотен, тысяч глаз. Дело важное и верное. Это не просто битва, это суд божий.
Прошли мы по полю. Вороны слетались, в ночи их здесь будет очень и очень много. Работали похоронные команды. Благо посошной рати у нас было много и за день она отдохнула. Но всех так быстро разобрать, раздеть, похоронить, не удастся.
Я распорядился использовать для братских могил шляхты наши редуты. А вот своих бойцов потребовал хоронить у холма, вблизи дороги. Имелись планы восстановить монастырский комплекс, поставить здесь памятник победе нашей над ляхами. И монумент в честь павших воинов. И чтобы имена их были выбиты в камне. Может не сейчас, сейчас слишком много иных дел и трата ресурсов на такое дело не оправдана, но после, на старости лет моих, через годы, когда восстанет, оправится Русь от Смуты — тогда.
А пока, каждый едущий в Москву будь то друг или враг, должен видеть братские могилы павших панов, которые пришли сюда с оружием в руках и понимать, кто остановил их, какой ценой. Свой человек помолится за упокой душ. А враг поймет, что здесь не рады ему. И каждого, кто с мечом приходит, ждет именно такая участь — кусок земли метр на два и в глубину, кому как повезет. И это в лучшем случае. А в худшем — братская могила.
  
Войска мои, стоя по обе стороны дороги, окружали сейчас лагерь Речи Посполитой. Приметил я пушки, что устанавливал Филко. Почти докатили их через поле бойцы, устанавливали на позицию. Сам мой верный инженер суетился, указывал, командовал расчетами. Народу там много было. Кони и посошная рать помогали.