Барон особого назначения 3 (СИ)

Мы подошли к кругу и Залесов направился к нам навстречу.
— Господа, — холодно сказал он, — мой подопечный отказался жать руки. Приношу извинения за его грубость.
Мельник вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.
— Принимается, — ответил он Залесову.
— Господин Бронин, — Илья был чуть ниже меня, смотрел открыто, — прошу прощения за бестактность, но не окажете мне услугу?
  
Я вопросительно приподнял бровь.
— Нам нужно обсудить личные дела, — продолжил он. — Я бы хотел это сделать сразу после дуэли.
— Воздержусь, — сквозь зубы процедил я.
— Я настаиваю, — Залесов не сдавался.
— Господа! — вмешался Мельник. — Прошу не забывать, зачем мы здесь собрались.
— Верно, — Залесов повернулся в сторону трибуны и поднял руку. — Готовы!
Его примеру последовал и мой секундант. Ректор поднялась со своего места и подошла к краю балкона, привычно заведя руки за спину. Перед нами возникла её десятиметровая проекция, будто слепленная из чистой маны.
— Приветствую всех на первой студенческой дуэли этого учебного года! — звук шёл будто бы отовсюду, эхом разлетаясь по арене. — Секундантам покинуть поле боя, участникам занять позиции на выделенных точках!
Мельник кивнул мне и направился в сторону выхода, я же последовал за ним — стартовая точка начиналась метрах в двадцати от центра и была обозначена метровым металлическим кругом наподобие того, что был установлен в центре арены. Заняв позицию, я снова обратил взгляд к огромной проекции нашего ректора.
— Дуэль начинается сразу после отсчёта и заканчивается после команды «Стоп», — продолжила Распутина. — Строго соблюдайте правила боя. Три! Два! Начали!
Раздался звон то ли колокола, то ли гонга. Между мной и противником препятствий не было, я пошёл в его сторону уверенным, но медленным шагом. Бобров времени зря не терял — уже начал заряжать какую-то пакость, вон как руки засветились. Ещё мгновение — и на меня полетел град зелёных брызг вперемешку с красными кристаллами.
Я небрежно, можно сказать расслабленно, выставил руку перед собой, не выдавая внутреннего волнения. Абсолютно бесцветный щит бездны трудно было разглядеть до тех пор, пока снаряды не начали биться в него с глухим стуком. Ясно, первая стихия — кислота. Что со второй — не ясно.
Вместо того чтобы просто стечь на пол, заклинание противника спешно впиталось в щит, а я, не сбавляя хода, продолжил своё неторопливое наступление. По трибунам пронеслась волна зрительских возгласов, а на лице Боброва смешались разочарование с удивлением. То ли ещё будет, родной!
Я едва заметно улыбнулся. Ещё шаг. Треть дистанции позади. Соперник быстро пришёл в себя и принялся усердно закидывать меня заклинаниями. Сгустки, камни, копья двух разных стихий поочерёдно срывались с обеих его рук и жадно поглощались моим щитом. Сила переполняла меня, напитывая маной сверх нормы. Всё шло по плану.
Улыбка на моём лице становилась пропорционально шире гримасе удивления, ярости и бессилия Боброва. Трибуны не замолкали, громыхая всем возможным спектром эмоций. Оставалось метров семь, я мог бы сократить дистанцию за секунду, не больше. Но я нарочно замедлял шаг, давая наглому выскочке прочувствовать момент.
Признаться, силы у него было немерено — столько всего в меня выпустил за эту минуту и даже не вспотел. На последних шагах пяти он даже смог меня удивить — сложил предплечья между собой и с открытых ладоней направил в мой щит бесконечный поток противной жижи.
Поглощать его с такой скоростью я уже не мог, так что добрая часть стекала на каменный пол, превращаясь в лужу кислоты, шипящую густой бурой пеной. Идти по этому болоту не было желания, но остановиться — значит смазать уже произведённое на зрителей и моего противника впечатление. Основная задача этой дуэли была в том, чтобы показать: с Яном Бронином лучше не связываться. Значит, придётся импровизировать.
Я подключил вторую руку, сложив щиты в некое подобие снежного отбойника. Низ заклинания упёрся в землю и начал отталкивать в сторону кипящее непотребство, остающееся от непрерывного поточного заклинания Боброва.
Дистанция сокращалась, а противник всё пятился назад. Его лицо приобрело уже такой родной для меня багровый оттенок. Наконец, соперник наткнулся спиной на укрытие — каменную колонну. Потеряв концентрацию, он прервал заклинание и обречённо посмотрел на меня.
— Сдаёшься? — спокойно спросил я.
— Хрен тебе! — тихо процедил Мишка, призывая из кольца на руке свой меч.
— Дерись как мужчина, — я призвал своё оружие и тут же отбросил его на пару метров в сторону. Щит бездны я тоже убрал.
Парень растерянно посмотрел на меня, затем на мой меч.
— Без магии, без оружия? — запыхаясь, спросил он.
— С магией у тебя шансов нет, — пожал я плечами, — а железками махать я не люблю. Проткну ещё ненароком!
— Хрен с тобой… — прошипел Бобров, бросая своё оружие в сторону моего меча.
Я, приняв расслабленную боевую стойку, привычно защитил руками корпус. Кулачный бой не в почёте у аристо, но это не повод совсем уж наглеть — в этом бою я не должен был ошибиться ни разу.
Нападать соперник не торопился, так что я сделал это первым. Обманка правой рукой и сильный удар в нижнюю часть корпуса левой. Шаг назад. Стоит отдать Боброву должное — даже не пискнул, даже попытался контратаковать! Правда, удар был слишком уж предсказуемым и медленным — всё же поток кислоты изрядно измотал оппонента.
Без особого труда отбив атаку, я довернул корпус и попал туда же, куда и в прошлый раз, но уже правой рукой.
— Да откуда ты вылез такой, — рассерженно прохрипел Мишка, поспешно отступая. В этот раз он постоянно оглядывался — боялся снова наткнуться на преграду.
— Откуда и все мы, — улыбнулся я, плавно сокращая дистанцию, — сдаваться будешь?
— Хрен тебе! — крикнул Бобров, а уже в следующую секунду получил прямой удар в скулу.
Противник рухнул на землю, раскинув руки в разные стороны и замер.
— Завязывал бы ты с хреном, дружок! — я сделал пару шагов, поравнявшись с его туловищем. — А то того и глядишь…
Договорить я не успел, ведь с руки коварного засранца сорвалась очередная порция едкой гадости и… снова попала в щит. Можете считать меня параноиком, но я был просто уверен, что этот мамкин актёришка просто придуривается, ожидая, пока я расслаблюсь. Так и вышло. В одном он просчитался: кислота, которую не впитал мой щит, обильным ручьём вылилась на его бедро.
Не знаю, что за смесь этот придурок для меня приготовил, но судя по тому как быстро она разрушила его собственную ауру и принялась прожигать плоть, штука была крайне убойная. По всей арене разнёсся истеричный крик Боброва, сжавшегося в комок на полу.
— Стоп! — громогласно прозвучало со всех сторон, а на поле выбежала дежурная бригада целителей.
Я удовлетворённо кивнул и, старательно игнорируя овации, пошёл забирать своё оружие. Не то чтобы это было обязательно — клинок Боброва уже исчез да и я свой отозвал бы легко. Просто хотел занять себя чем-то, чтобы отвлечься от криков неумёхи, который, по сути, сам себя и припечатал.
С учётом того, что нас двоих знало от силы три десятка человек, основная масса зрителей болела за победителя, причём настолько усердно, что неумолкающие овации уже порядком надоели. Подобрав с земли меч, я осмотрел его и призвал обратно в артефакт.
Ощущения победы на душе практически не было — что в магии, что в рукопашном бою я был сильнее. Развлечься можно было бы с клинками, но мастер заранее предупредил: хочешь произвести нужное впечатление — забудь про фехтование. Я в нём был на среднем уровне, может совсем чуток повыше, и нарываться на потенциально серьёзного противника, — аристо частенько были в этом мастерами, — было бы ошибкой. Нет, шансов на победу у меня было валом, только вот не была бы она такой же фееричной.
  
От верхней трибуны отделился круглый каменный выступ и медленно полетел к центру арены. На ней — собственной персоной Венера Распутина. Краем глаза я заметил, как с моего входа на арену вышли Романова, Зорин, Дугин и Мельник. В сердце легонько кольнуло, и я обернулся.