Дорога на Восток 1 (СИ)

Тот хмуро выслушал предложение друга. На его скулах заиграли желваки.
— Но ведь это предательство! Нарушение присяги! Бесчестье!
— Это твой шанс расквитаться с обидчиком твоего отца!
Телемах хмуро отвел взгляд. Пнул лежащий на тропе камень. Тот с грохотом покатился по крутому обрыву и плюхнулся в кипящее море. Ничего не ответил и быстро зашагал по тропе.
Теллид озабоченно посмотрел ему вслед и бросился вслед за другом.
Они долго молча шли по извилистой дорожке. Теллид несколько раз пытался разговорить друга. Шутил, задавал неуклюжие вопросы, болтал о каких-то пустяках. Но все было безрезультатно.
Наконец, когда они подошли к кряжистой сосне, растущей на краю высокого обрыва, в глазах Теллида мелькнул хитрый огонек.
Он потянул приятеля за край плаща:
— Хочешь посмотреть кое-что?
Телемах скривился:
— Что?
— Ну… — Теллид оценивающе глянул на солнце. — Надеюсь, она сейчас там.
— Кто?
— Пошли, пошли…
Теллид уверенно повернул направо и запрыгал по каменистым ступеням, сбегающим к морю. Телемах недоверчиво покосился на приятеля, поморщился и пошел следом.
3
Артемисия стояла по пояс в воде, не решаясь сделать еще шаг. Несмотря на полуденный зной, вода сегодня почему-то казалась особенно мокрой и холодной. С веселым визгом Киниска зачерпнула полную горсть воды и плеснула в лицо Артемисии. Глаза девушки залили соленые капли. Она фыркнула и засмеялась. Киниска снова погрузила руки в воду. Артемисия зажмурилась и торопливо нырнула. Прохладные волны приятно холодили тело. Как всегда, труднее всего заставить себя сделать первый шаг.
— Догоняй! — крикнула Киниска и стремительно поплыла вперед. Брызги полетели во все стороны.
Артемисия невольно улыбнулась, и ее руки замелькали, рассекая синюю гладь. Девушки плыли наперегонки к выходу из небольшой уединенной бухты, окруженной высокими скалами.
Наконец Киниска выдохлась, остановилась, перевернулась и широко раскинула руки, покачиваясь на волнах. Артемисия коснулась ее ладони, фыркнула и тоже легла на спину, окунувшись взглядом в небесную синеву. Там, наверху, в бездонном небе, безмолвно парили чайки. Сердце Артемисии сжалось от зависти и тоски. Как бы она хотела, подобно этим смелым счастливым птицам, расправить крылья и умчаться в неведомую даль, навстречу свободе и приключениям. Подальше от этого унылого острова, ставшего для нее тюрьмой.
Охватившая ее легкая радость вдруг куда-то испарилась. Тоска и отчаяние с новой силой вгрызлись в ее сердце. Ни море, ни небо, ни смех подруги не могли помочь пленнице этого ненавистного места.
Артемисия со злостью хлопнула по воде и торопливо поплыла к берегу.
4
— Ну и куда ты меня тащишь? — проворчал Телемах, осторожно шагая по осыпающейся каменной гряде. — Мы же в патруле!
— Так мы как раз и будем проводить наблюдение за окружающей обстановкой, — заговорщически усмехнулся Теллид, вытягивая шею, силясь разглядеть что-то у подножия скал.
— Тут же бухта Афродиты! Что тут можно увидеть? — проворчал Телемах и осекся, когда его друг резко присел возле обрыва.
Рефлекторно Телемах повторил его движение и коснулся рукояти меча.
— Давай сюда! — прошептал Теллид и поманил приятеля.
Телемах подкрался к нему и выглянул из-за края скалы. Внизу, прямо под ними на песчанном пляже желтела циновка, на которой лежали две девичьи фигуры. Он невольно зарделся и недоуменно посмотрел на приятеля.
Теллид с торжествующей улыбкой подмигнул Телемаху:
— Видал?
— Кто это? — растерянно спросил тот.
— Светленькая — дочь какого-то ученого, а вторая… Ее я тут прежде не видел, — Теллид прищурился, разглядывая девушку. — Кажется, это дочь господина Метона.
— Ты с ума сошел! Ты же знаешь, что нам запрещено с ними разговаривать!
— Так мы и не разговариваем…
— Подглядывать — тем более!
— Пфф… Мы просто ведем наблюдение за окружающей обстановкой, как и полагается дозорным. Дай-ка сюда бинокль.
— Нет!
— Ну тогда хоть сам посмотри!
— Это недостойно настоящего спартанца!
— Да ну тебя! Дай сюда! — Теллид протянул руку и схватил бинокль, который Телемах положил рядом с собой.
 
— Нет! — Телемах дернул кожаный ремешок, но Теллид уже вцепился в бинокль.
  
Глава 2
 
Отжав длинные волосы, Артемисия тряхнула головой и подошла к расстеленной на песке циновке. Киниска тоже выбралась из воды и запрыгала на правой ноге, стараясь вытрясти воду из ушей.
Артемисия растянулась на горячей соломенной подстилке, подставив солнцу покрытый солеными каплями живот.
Киниска посмотрела на нее и завистливо вздохнула:
— Купальник от Фрины? Очень красивый…
Артемисия недоуменно взглянула на подругу: завидовать вещам глупо и смешно.
— Купальник как купальник… — безразлично сказала она, разглядывая возвышающуюся над ней высокую стройную фигуру. — Твой тоже красивый…
Киниска фыркнула и закатила глаза:
— Ты даже не понимаешь, насколько тебе повезло… У тебя есть абсолютно все, а ты этого не замечаешь! В Византии каждая девушка мечтает о таком белье!
Артемисия лишь вздохнула. С каким удовольствием она бы променяла все свои бесчисленные наряды, большой дом и прислугу на возможность спокойно, без назойливого присмотра и охраны прогуляться по широким улицам Византия.
Но, похоже, подруга не понимала, какие мысли сейчас занимают Артемисию. Киниска томно потянулась, покосилась на солнце и обвела взглядом высокие скалы, окаймлявшие бухту, словно пытаясь что-то отыскать среди серых камней. Артемисия невольно проследила за ее взглядом. Киниска улыбнулась и села рядом.
— Ну как? На этот раз тебя отпустят на праздник? Мы с отцом уплываем после обеда.
— Не знаю… — тяжело выдохнула Артемисия.
Хотя к чему было обманывать себя? Разумеется, она отлично знала, что, как и в прошлые годы, все праздничные дни она проведет здесь. Запертая в четырех стенах. Среди пыльных книг и занудных аспирантов, под неустанным надзором отца и стражи.
Не заметив ее разочарованного вздоха, Киниска принялась расписывать прелести празднеств во славу Афины и Посейдона.
— …так красиво! Выступают гимнасты, артисты, музыканты. Сладости, лимонад… Ммм… обожаю! А еще карусели, цирк, дрессированные собачки, котики! А вечером будет фейерверк! Представляешь?
Артемисия сжала губы и отвела взгляд. Да… Она представляла… Очень хорошо представляла себе, что такое цирк и фейерверк. Гораздо лучше, чем Киниска могла вообразить. Фейерверк… Артемисия лично переводила учебник для кафедры среднего машиностроения, позволивший ученым разобраться в тонкостях производства цветных фейерверков. Но сама никогда не видела его своими глазами. А Киниска может любоваться этими волшебными огненными цветами уже третий год подряд.
Острое чувство несправедливости и обиды сдавило ее грудь. Это просто нечестно! Она имеет право развлекаться вместе со всеми!
— А еще в прошлом году был… эээ… — Киниска закатила глаза, силясь вспомнить забытое слово… — Такие, знаешь, танцы, под музыку… Все девушки в нарядных платьях, а юноши такие красивые… И оркестр… Как же это называлось?
— Бал, — хмуро буркнула Артемисия, и ее сердце заныло от зависти и тоски.
— Да! Точно! Бал! — повторила Киниска варварское слово, не замечая отчаяния подруги. — Тебе бы там понравилось, — она перешла на заговорщический шепот. — Во время танца к тебе подходит мальчик близко-близко, берет тебя за талию и кружит, кружит… Ох… — она мечтательно закатила глаза.
— Фу! — делано возмутилась Артемисия. — Обниматься на глазах у всех? Это же неприлично!
— Ничего ты не понимаешь! Это раньше было неприлично. А сейчас все иначе! Слышала, скульптор Каллимах сделал статую Афродиты для храма на Лесбосе, совершенно нагой! Представляешь? Богиня в храме совершенно голая! И всем нравится!
— Да? — саркастически улыбнулась Артемисия. — А ты бы сама согласилась оказаться в таком виде перед незнакомым мужчиной?