Предательство по любви

Нет, доказать что-либо можно, лишь найдя еще одного растлителя. Максим Фэрнивел? Или Певерелл Эрскин? Монку претили обе версии.
Он ускорил шаг, двигаясь по Олбани-стрит, и вскоре оказался у Карлайон-хаус. Охотничьего азарта детектив не ощущал – одно лишь болезненно тоскливое предчувствие.
Все члены семейства были на суде – либо в качестве свидетелей, либо как зрители. Сыщик постучал в двери черного хода и спросил, не сможет ли он поговорить с мисс Бушан. На всякий случай Уильям попросил передать ей, что он – друг мисс Эстер Лэттерли и явился с поручением.
Минут десять он изнывал в неопределенности, после чего наконец был приглашен в дом и проведен по лестнице в комнатку старой гувернантки.
– Слушаю вас, мистер Монк, – сказала она, с сомнением глядя на него.
Детектив смотрел на нее с интересом. На вид ей было скорее лет семьдесят, а не шестьдесят. Худое с длинным носом лицо, резкие черты, умные настороженные глаза… Седые волосы, несомненно, имели когда-то каштановый оттенок. Это явно была женщина с горячим и бесстрашным нравом. Похоже, Эстер описала ее правильно.
– Я друг мисс Лэттерли, – повторил Уильям, сознавая, насколько сложна его задача.
– Вы уже сообщили об этом Агнессе, – заметила гувернантка, скептически оглядывая гостя с ног до головы. Глаза ее задержались на лакированной коже его башмаков, на жилете безупречного покроя и, наконец, остановились на широкоскулом лице пришельца. Похоже, мисс Бушан уже поняла каким-то образом, что сам он воспитывался не гувернанткой. В нем не чувствовалось трепета бывшего подопечного, уважения к женщине, некогда руководившей первыми шагами в его жизни.
Монк стыдливо покраснел, хотя давно уже истребил из своей речи провинциальный акцент и избавился от замашек, свойственных рабочему классу. По иронии судьбы, его выдало собственное бесстрашие. Он не спасовал под строгим взглядом гувернантки, но это лишь доказало его уязвимость. Чего стоит теперь его внешний лоск?
– Ну? – сказала женщина нетерпеливо. – Что вы хотите? Вряд ли вы пришли только поглазеть на меня.
– Да. – Уильям быстро взял себя в руки. – Мисс Бушан, я сыщик. Я пытаюсь помочь миссис Александре Карлайон. – Он напряженно следил, как она отреагирует.
– Зря теряете время, – безразлично произнесла гувернантка, но за этим безразличием чувствовалась затаенная боль. – Ей, бедняжке, уже ничего не поможет.
– А Кассиану? – спросил детектив.
Глаза его собеседницы сузились, и она несколько секунд пристально смотрела на него. Монк не отвел взгляда.
– Чего вы добиваетесь? – спросила она наконец.
– Чтобы впредь с ним не случилось ничего подобного.
Мисс Бушан стояла выпрямившись и не сводя с него глаз.
– Вам не удастся, – сказала она. – Мальчик останется в этом доме со своим дедом. У него больше никого нет.
– У него есть сестры.
В ответ старушка лишь чуть скривила губы, словно мысленно взвешивая его слова.
– Он может жить с Сабеллой, – настаивал Уильям.
– Вы ничего не докажете, – очень тихо произнесла гувернантка. Оба они понимали, о чем идет речь. Казалось, старый полковник обретается где-то поблизости и может подслушать их в любую минуту. Так дым от непогашенной сигары еще долгое время напоминает о человеке, вышедшем из комнаты.
– Я мог бы попробовать, – медленно проговорил Монк. – Вы позволите мне поговорить с Кассианом?
– Не знаю. Смотря что вы хотите ему сказать. Расстраивать его я вам не дам… Бедняжка уже достаточно вынес, и одному богу известно, что ждет его в будущем.
– Я не скажу ничего лишнего, – заверил старую женщину детектив. – Кроме того, вы ведь будете присутствовать.
– Конечно, буду, – мрачно подтвердила она. – Ну, пойдемте, не стоит терять времени. Все, что делается, должно делаться быстро.
Кассиан находился один в своей комнате. Учебников нигде видно не было, и Уильям сделал вывод, что мисс Бушан в последнее время не слишком перегружает своего питомца учебой, позволяя ему размышлять над вопросами, о которых он все равно рано или поздно задумается. В душе Монк одобрял такое решение.
Ребенок стоял у окна и обернулся, когда они вошли. Лицо его было бледным, но невозмутимым. Оставалось лишь предполагать, какие чувства бурлят под этой маской напускного спокойствия. В пальцах мальчика был зажат брелок от карманных часов. По желтому блику сыщик понял, что вещица золотая.
– Мистер Монк хотел бы немного поговорить с тобой, – обратилась гувернантка к своему подопечному. – Я не знаю, о чем именно, но это касается твоей мамы, так что будь внимателен и говори правду.
– Да, мисс Бушан, – послушно ответил мальчик, безбоязненно устремив на гостя серьезные глаза. Должно быть, все его страхи сконцентрировались сейчас в зале суда. Голос его звучал невыразительно и устало.
Уильяму нечасто приходилось иметь дело с детьми. Он не знал, как надлежит говорить с Кассианом.
– Ты знаком с мистером Фэрнивелом? – чересчур прямолинейно спросил он, чувствуя себя безоружным. Все его обычные приемы были рассчитаны на взрослых.
– Нет, сэр, – немедленно отозвался ребенок.
– И никогда не встречался с ним? – Монк был удивлен.
– Нет, сэр. – Кассиан сглотнул. – Я знаю только миссис Фэрнивел.
Однако Луиза сыщика сейчас не интересовала.
– Вот как! – Он взглянул на мисс Бушан. – А вы знаете мистера Фэрнивела?
– Нет, не знаю, – ответила та.
Детектив снова повернулся к мальчику:
– А мужа твоей сестры Сабеллы, мистера Поула, ты знаешь? – спросил он, сильно сомневаясь, что Фентон Поул именно тот, кого он ищет.
– Да, сэр, – ответил Кассиан равнодушно, разве что с легким удивлением. Возможно, вопросы казались ему бесцельными.
Монк взглянул на золотую вещицу в руке мальчика.
– Что это?
Пальцы ребенка сжались, на щеках появился румянец. Очень медленно он протянул гостю брелок.
Безделушка была выполнена в виде пары чашечек, как на весах, с которыми изображают слепую богиню правосудия. Уильяму стало не по себе.
– Красивая штучка, – сказал он. – Подарок?
Кассиан сглотнул и промолчал.
– От дяди Певерелла? – спросил Монк как бы невзначай.
Секунды две в комнате стояла тишина, а потом мальчик кивнул.
– Когда он тебе это подарил? – Словно любуясь, сыщик вертел брелок в пальцах.
– Не помню, – ответил Кассиан, но Уильям знал, что он лжет.
Он отдал вещицу, и ребенок торопливо засунул ее в кармашек.
Притворившись, что не заметил этого, Монк прошелся мимо окна к столу, где, судя по линейке, кипе бумаг и подставке для карандашей, младший Карлайон делал уроки. Мисс Бушан смотрела на сыщика с неудовольствием, готовая в любую секунду прервать их беседу. Он и сам чувствовал, как возрастает тревога Кассиана. Внезапно мальчик тоже подошел к столу, причем лицо у него было испуганное.
На столе лежали карманный словарь, книжица с математическими таблицами, французская грамматика и изящный складной нож. Сначала детектив не заметил в нем ничего особенного, но, присмотревшись, понял, что вещица слишком изысканна и сложна для ребенка. Он потянулся к ножу и краем глаза увидел, как Кассиан дернулся, словно желая остановить его.
Уильям раскрыл нож. Прекрасная сталь, острое, как бритва, лезвие… Такими ножами взрослые обычно затачивают и расщепляют гусиные перья для письма. На рукоятке были выгравированы инициалы: «П. Э.».
– Прекрасно, – сказал Монк с полуулыбкой, оборачиваясь к Кассиану. – Еще один подарок от мистера Эрскина?
– Да… нет! – Ребенок запнулся. – Да. – Подбородок его затвердел, а нижняя губа выпятилась.
– Щедрый подарок, – заметил окончательно выбитый из колеи сыщик. – Он дарил тебе что-нибудь еще?
– Нет, – сказал мальчик, но его взгляд невольно метнулся к висящей у двери курточке, из кармана которой выглядывал кончик цветного шелкового платка.
– Должно быть, он нежно любит тебя, – предположил детектив, ненавидя себя за притворство.
Кассиан не ответил.
Монк повернулся к мисс Бушан.