Предательство по любви
Затем шепот смолк и наступила внезапная тишина. Это ввели обвиняемую. Все тянули шеи, стараясь разглядеть ее получше. Даже присяжные, точно против собственной воли, разом повернули головы в ее сторону.
Александру провели на скамью подсудимых, увидеть которую с галереи было невозможно.
– Нам следовало сесть вон туда, – сказала Эстер Уильяму, кивая на несколько скамей, стоящих позади адвокатских кресел.
– Нам? – язвительно переспросил он. – Если бы не я, вы бы сейчас стояли снаружи.
– Я знаю и весьма вам благодарна. Но все равно мы должны попытаться пересесть.
– Надо было приходить раньше.
– В следующий раз я так и сделаю.
– Чего вы, собственно, хотите? – саркастически осведомился сыщик. – Бросить эти места и отправиться вниз?
– Да, – шепнула Эстер в ответ. – Именно так! Пойдемте.
– Что за нелепость! Вы просто потеряете место.
– Оставайтесь, если вам угодно. А я пойду.
К ним обернулась женщина с передней скамьи.
– Тише! – злобно прошипела она.
– Занимайтесь своим делом, мэм, – огрызнулся Монк и, взяв мисс Лэттерли за локоть, повел ее меж рядов, вызывая бурные протесты публики. Он хранил молчание, пока они не оказались в верхнем холле и не спустились затем по лестнице.
– Прекрасно, – наконец сказал он, уничтожающе глядя на свою спутницу. – Что вы намерены делать дальше?
Эстер посмотрела на него и, отвернувшись, направилась к дверям.
Дорогу ей преградил судебный пристав:
– Прошу прощения. Туда нельзя, мисс. Там уже много публики. Вам следовало прийти раньше. Теперь придется прочитать обо всем в газетах.
– Нам этого недостаточно, – ответила женщина с достоинством. – Мы явились на процесс по приглашению мистера Рэтбоуна, защитника подсудимой. Это мистер Монк. – Она кивком указала на детектива. – Он работает на мистера Рэтбоуна, и у защиты в любой момент может возникнуть необходимость в его консультации.
Пристав повернулся к Уильяму:
– Это правда, сэр?
– Разумеется, – не моргнув глазом ответил тот и протянул ему свою визитную карточку.
– Тогда, конечно, другое дело, – осторожно промолвил пристав. – Но в следующий раз приходите пораньше.
– Приношу вам наши извинения, – тактично отозвался Монк. – Задержали дела, знаете ли.
И, покончив с любезностями, он подтолкнул Эстер к двери.
С этого уровня зал суда выглядел совершенно по-другому. Кресло судьи казалось куда выше и внушительнее, а скамья подсудимых напоминала клетку, настолько высоки были ее деревянные перила.
– Садитесь, – шепнул сыщик мисс Лэттерли.
Она подчинилась и пристроилась на край скамьи, потеснив сидящих. Уильям же остался стоять, пока кто-то не пересел на следующий ряд, освободив ему место.
Эстер впервые увидела Александру Карлайон. Она иначе представляла себе ее лицо – менее выразительным и не таким бледным и изможденным. Какое-то время мисс Лэттерли изучала это лицо, но потом вдруг смутилась и отвела глаза, вспомнив, сколько всего пришлось пережить этой женщине.
Судебное разбирательство пошло быстро. Было оглашено обвинение. Предварительные речи оказались весьма краткими. Ловат-Смит заявил, что дело совершенно ясно и что он берется последовательно доказать, как подсудимая в беспочвенной вспышке ревности убила собственного мужа, генерала Таддеуша Карлайона, а затем попыталась представить все в виде несчастного случая.
Рэтбоун в ответной речи выразил надежду, что в процессе разбирательства на эти факты прольется некий новый свет, и призвал присяжных при вынесении приговора слушаться велений сердца и голоса совести.
Обвинитель вызвал своего первого свидетеля, Луизу Мэри Фэрнивел. В зале зашептались, и послышалось шуршание материи – это зрители привстали с мест, чтобы лучше разглядеть свидетельницу. И зрелище того стоило. На Луизе было платье темно-пурпурного цвета с аметистовой отделкой, не слишком яркое (сообразно случаю), но вызывающе модного покроя – с подчеркнутой талией и пышными причудливыми рукавами. Шляпка, увенчивающая ее роскошную пышную прическу, сидела на ней почти залихватски. Напустив на себя печальный вид, подобающий женщине, скорбящей о безвременно почившем друге, миссис Фэрнивел все же держалась так живо, с таким осознанием собственной красоты и магнетизма, что большинство зрителей мгновенно забыли о ее утрате.
Миновав пустое пространство и взойдя по ступеням, она изящно подобрала юбки, чтобы протиснуть кринолин в узкий проход между перилами, ограждавшими место для дачи свидетельских показаний. Затем дама повернулась лицом к Уилберфорсу и была приведена к присяге.
– Миссис Фэрнивел. – Ловат-Смит двинулся к ней, заложив руки в карманы под мантией. – Не расскажете ли вы нам все, что помните о том ужасном вечере, когда скончался генерал Карлайон? Если вам не трудно, начните с прибытия гостей.
Луиза даже не дрогнула. Если она и чувствовала волнение, то этого никто не заметил. Ее изящные руки спокойно лежали на дереве перил.
– Первыми прибыли мистер и миссис Эрскин, – начала красавица. – Следующими – генерал Карлайон и Александра.
Она так ни разу и не скосила глаза на скамью подсудимых. Уилберфорс тоже задавал вопросы, словно не замечая присутствия обвиняемой:
– Миссис Фэрнивел, каковы были в тот момент отношения между генералом и миссис Карлайон? Не бросилось ли вам в глаза что-либо в этом смысле необычное?
– Генерал вел себя как всегда, – ровным голосом отвечала Луиза. – Александра, похоже, немного нервничала, и я решила, что вечер мне предстоит сложный. – Она позволила себе слегка улыбнуться. – Будучи хозяйкой, я хотела, чтобы вечер удался.
Это вызвало в зале негромкий смех, тут же, впрочем, угасший.
Эстер поглядела на Александру. Лицо у подсудимой было совершенно бесстрастным.
– Кто прибыл следующим? – спросил обвинитель.
– Сабелла Поул и ее муж Фентон Поул. Она немедленно нагрубила своему отцу, генералу. – Лицо миссис Фэрнивел чуть омрачилось. Она явно старалась сделать вид, что ей хотелось бы воздержаться от каких-либо критических замечаний. – Впрочем, Сабелле в последнее время нездоровится. Отсюда и ее простительная нервозность.
– Вам не показалось, что в этом был какой-то злой умысел? – с интересом спросил Ловат-Смит.
– Нет-нет! – Луиза сопроводила слова отрицательным жестом.
– Кто прибыл потом?
– Доктор Харгрейв с супругой. Они явились последними.
– Больше никто не был приглашен?
– Нет.
– Можете вы рассказать нам, как развивались события, миссис Фэрнивел?
Красавица слегка пожала плечами и улыбнулась.
Эстер взглянула на присяжных: все, как один, были очарованы свидетельницей – и не без стараний со стороны последней.
– Какое-то время мы провели в гостиной, – небрежно промолвила Луиза. – Беседовали о том о сем, как и бывает обычно в таких случаях. О чем именно, я сейчас не вспомню, но миссис Карлайон явно пыталась поссориться с генералом, который всячески старался от этого уклониться.
– Поссориться из-за чего?
– Не знаю, ее реплики были весьма туманны. Это была просто застарелая обида, насколько я могу судить. Естественно, я не прислушивалась… – Дама деликатно потупилась, тем самым не исключая из списка мотивов и ревность к сопернице.
– А за столом, миссис Фэрнивел? – настойчиво допытывался Ловат-Смит. – Как по-вашему, размолвка между генералом и миссис Карлайон продолжалась?
– Да, боюсь, что так. Конечно, мне тогда и в голову не приходило, что все может кончиться столь серьезно… – Свидетельница запнулась, словно устыдившись своей тогдашней слепоты. В зале послышался одобрительный шепот. Один из присяжных глубокомысленно кивнул.
– А что было после обеда? – спрашивал Уилберфорс дальше.
– Леди удалились и оставили мужчин в обеденном зале с их портвейном и сигарами, – продолжала Луиза. – А мы в гостиной опять заговорили о разных пустяках, о модах и обо всем прочем. Потом, когда к нам присоединились мужчины, я проводила генерала Карлайона наверх – повидать моего сына, который очень его уважал и считал своим добрым другом. – Скорбь тронула на секунду безупречные черты лица Луизы, и в зале вновь послышался приглушенный одобрительный гул.