Предательство по любви

– Да, случалось и проигрывать, – не стал отрицать адвокат. – Я долго не мог потом заснуть, представлял себе, что сейчас происходит с осужденным. Я вот валяюсь в своей постели, а этого беднягу, что верил мне и надеялся, через несколько дней уложат в холодную землю…
– Оливер! – Мисс Лэттерли повернулась к нему и, глядя в глаза, положила обе руки ему на грудь.
Рэтбоун мягко взял ее руки в свои:
– А у вас пациенты разве никогда не умирали, моя дорогая?
– Умирали, конечно.
– Неужели вы себя потом в этом не винили? За то, что не смогли спасти их, облегчить страдания?
– Винила. Но здесь вы либо забудете о таких чувствах, либо сойдете с ума – и что тогда будет делать следующий ваш пациент?
– Верно. – Адвокат поднес руки женщины к своим губам и галантно поцеловал сначала левую, затем – правую. – Мы оба делаем все, что в наших силах. Так давайте ни в чем себя не винить и просто наслаждаться лунным светом и цветущими яблонями. Обещаете?
– Обещаю, – мягко сказала Эстер. – А также звездами и жимолостью.
– Ну, насчет звезд не беспокойтесь, – со смехом отозвался Оливер. – Они принадлежат всему мирозданию. А вот жимолость у ограды фруктового сада – английская собственность. Это – наше.
Рука об руку они вернулись к дому. Генри Рэтбоун стоял у окна и вслушивался в трели ночного соловья.
Полчаса спустя мисс Лэттерли попрощалась с хозяевами. Она непростительно долго засиделась в гостях, и все-таки это был один из лучших вечеров в ее жизни.
Наступило двадцать восьмое мая. Больше месяца минуло с тех пор, как был убит генерал Карлайон. Эдит Собелл попросила Эстер подыскать ей какое-нибудь дело, лишь бы не сидеть безвыходно в родительском доме, занимаясь бессмысленным рукоделием. Однако мисс Лэттерли так до сих пор и не смогла сообщить ей в этом плане ничего утешительного.
Кроме того, майор Типлейди шел на поправку, и это наводило его сиделку на мысль, что пора бы ей самой приглядеть себе новое место работы. Эдит могла и подождать, а Эстер надо было на что-то жить.
– У вас какой-то озабоченный вид, – встревоженно спросил ее как-то майор. – Что-нибудь случилось?
– Нет… Вовсе нет, – быстро сказала женщина. – С вашей ногой все в порядке, инфекция уже не грозит. Через неделю-другую вы сможете смело на нее наступать.
– А когда состоится суд над Карлайон, той несчастной женщиной?
– Думаю, где-то в середине июня.
– Тогда в ближайшие две недели я еще точно не смогу без вас обходиться. – Щеки военного слегка порозовели, но голубые глаза остались серьезными.
Эстер улыбнулась:
– Это было бы нечестно с моей стороны – получать жалованье и после вашего выздоровления. Как бы это меня зарекомендовало?
– Я дам вам самые блестящие рекомендации! – пообещал Типлейди. – Но не сейчас. Кстати, а как насчет вашей подруги? Вы подыскали ей место?
– Пока нет. Потому-то я и была так озабочена. – Сказанное сиделкой отчасти былоправдой.
– Придется постараться, – серьезно отозвался ее подопечный. – А что она за человек?
– Вдова военного, из хорошей семьи, образованная. – Эстер взглянула на его младенчески невинное лицо. – Но, думаю, не из тех, кому нравится выслушивать приказы.
– Трудный случай, – согласился Типлейди с легкой улыбкой. – Не скоро вам удастся ее пристроить.
– Что-нибудь да должно найтись. – Мисс Лэттерли сгребла со стола и поставила на полку три книги, как всегда не спросив, дочитал ли их майор.
– А с миссис Карлайон вы тоже так и не разобрались? – продолжал он расспрашивать ее.
– Нет, к сожалению. Где-то мы, должно быть, ошиблись…
– Так пойдите и снова расспросите всех, кого сможете, – вполне серьезно посоветовал Типлейди. – Я могу отпустить вас после полудня. Повидайтесь с этой женщиной, как ее… Фэрнивел. Похоже, это жуткая особа!
Эстер оценила его откровенность. Если Монк и Рэтбоун верно описали Луизу, то именно такие женщины должны были ужасать ее пациента. Но в целом он был прав. Мисс Лэттерли слишком часто полагалась в этом деле на чужое мнение. С Луизой не помешает встретиться лично.
– Замечательная мысль, майор, – сказала она. – Но под каким предлогом я могла бы навестить женщину, которую ни разу в глаза не видела? Мне просто укажут на дверь.
Типлейди погрузился в раздумья, и Эстер вышла – дать распоряжения повару. Больше эта щекотливая тема не поднималась вплоть до отхода майора ко сну.
– Она состоятельная особа? – внезапно спросил он, когда сиделка укладывала его в кровать.
– Прошу прощения? – Женщина не сразу сообразила, о ком идет речь.
– Миссис Фэрнивел, – нетерпеливо пояснил больной. – Она богата?
– Полагаю, да. Кажется, муж ее занимается военными подрядами… А в чем дело?
– Ступайте и попросите у нее денег. – Майор сел в постели, лишив Эстер возможности поправить одеяло. – Для солдат, раненных в Крыму, или для военного госпиталя, или еще для чего-нибудь. Если она вам что-то даст, вы передадите деньги по назначению. Но я сомневаюсь, что она расщедрится. Или попросите ее нанести благотворительный визит в госпиталь.
– О нет! – непроизвольно вырвалось у мисс Лэттерли. – Она решит, что я шарлатанка!
Типлейди был раздражен ее упрямством.
– Какая разница! Вы с ней поговорите сначала. Сошлитесь на мисс Найтингейл. Ни одна особа, заботящаяся о своей репутации, не посмеет этим пренебречь. Мисс Найтингейл – самая почитаемая женщина Англии после королевы. Вы что, не хотите встретиться с этой Фэрнивел?
– Хочу, – осторожно согласилась Эстер. – Но…
– Где же ваша храбрость? Вы видели атаку Легкой бригады! – Пациент вызывающе взглянул на нее. – Сами мне об этом рассказывали. Вы пережили осаду Севастополя! И теперь боитесь какой-то жалкой кокетки?
– Как и многие бывалые солдаты, – усмехнулась сиделка. – Вы разве не боитесь?
Майор вздрогнул.
– Это запрещенный удар!
– Но удачный, – торжествующе сказала женщина. – А сейчас вам пора лечь в постель.
– Это не относится к делу! Я идти не могу – стало быть, должны пойти вы. Битву нужно выигрывать и на территории противника. Враг окопался и не ждет опасности – ну так атакуйте! – Типлейди все-таки поднял ноги на постель и лег. Эстер накрыла его одеялом. – Смелее!
Мисс Лэттерли скорчила гримаску. Майор же величественно лежал на спине и благосклонно наблюдал, как она поправляет его одеяло и простыни.
– Завтра ближе к вечеру, когда ее муж тоже будет дома, – безжалостно заключил он. – Вам нужно повидать и его.
Эстер сверкнула на него глазами:
– Спокойной ночи.
Так или иначе, а на следующий день, незадолго до пяти, мисс Лэттерли в простеньком серо-голубом платье (никаких рукавов пагодой, никаких вышивок – словно и впрямь на службе у мисс Найтингейл) стояла на крыльце дома Фэрнивелов. Уняв гордость и утихомирив нервы, она постучала, надеясь, что служанка не впустит ее, сославшись на отсутствие Луизы.
Увы, ей не повезло. Гостью пригласили в холл – подождать, пока доложат хозяйке, кто пришел и зачем. Времени у нее едва хватило оглядеть двери, плавный поворот перил и под ним – лишенные алебарды рыцарские доспехи. Вон там, наверху, наверное, стояли генерал и Александра – может быть, молча, а может, яростно ссорясь. Потом она толкнула его, он перевалился через перила – и… Странно все-таки, что никто не услышал лязга и грохота доспехов. Пол был покрыт толстым ковром. Ковер должен был приглушить звук, но все равно…
Больше Эстер ничего не удалось рассмотреть. Вернулась девушка и объявила, что миссис Фэрнивел рада будет принять гостью, после чего провела ее по коридору в глубь дома, где располагалась гостиная, выходящая окнами в сад.
Мисс Лэттерли даже не взглянула на залитую солнцем зелень за окном, поскольку внимание ее было всецело приковано к женщине, ожидающей ее с нескрываемым любопытством. Не исключено, что Эстер пригласили в дом исключительно потому, что Луиза Фэрнивел изнывала от скуки.
– Добрый день, мисс Лэттерли, – сказала она. – Госпиталь Флоренс Найтингейл? Как интересно! И каким же образом я могу помочь вам?